Евгения Мэйз – Дочь кучера. Мезальянс (страница 9)
– Не время для обмороков, – поторопил ее Эв. – Давай же!
Уперевшись одной ногой в стремительно погружающуюся стенку шкафа, Дельвиг протянул руку, приобнял Марту за талию и подтянул к себе.
– Жжет и не проходит, – пожаловалась она, наградив его очень внимательным взглядом. – Так быть не должно.
Удивительные глаза. Насыщенные, но не однородные. В своей расцветке напомнившие ему треснувшие изумруды.
– Наоборот, – поправил он ее, отвлекшись от лица и взглянув на прожженный рукав ее рубашки. – Но это лечится.
– Наверное.
Эверт вновь открыл портал, проигнорировав очередной треск малого кристалла. Девушка в его руках испуганно охнула и напряглась. Он не придал тому значения, запихивая в узкий проем портала негодного мальчишку.
– Зови на помощь и скажи тем, кто откликнется на зов, что ты от меня! Марта, теперь ты! Марта?! Эй!
Девушка потеряла сознание, безвольно повиснув в его руках. Эверт выдохнул, расширил проем и буквально бросил ее тело на черно-белый мрамор пола. Хорошо бы чтобы ее состояние оказалось правдой, иначе он выпорет обоих и не посмотрит на то кто ее брат, отец или мать.
___
[1] Смог – столица королевства Эйнхайм
Глава 6
Лира пришла в себя. Несколько минут она просто лежала в кровати, размышляя над тем, что это был самый красочный и необыкновенный сон в ее жизни. Мрачный тип, угрожающий и требующий каких-то признаний, кровать с балдахином, средневековый замок в котором было так много всего… Картины в золоченных рамах с великолепными красавицами в пышных платьях, серьезными господами, скучающими детьми на фоне тяжелой, но такой яркой гардины, начищенные до блеска доспехи рыцарей, острые мечи, сочная расцветка пышных плюмажей и даже открывающиеся забрала.
Она проверяла. Потрогала, пощупала, подвигала все до чего дотянулась рука.
Были еще прикосновения «доктора Стрейнджа» – так она назвала парня, что шарил под моей блузкой, свечение под кожей, проваливающийся пол, зомби, яркие кристаллы с блуждающей лазурной дымкой внутри, провал и вылезшие из них щупальца, лужа с химическими отходами, портал и мальчик, который звал на помощь.
– Ммм, – она подтянула к щеке пропахшую мятой подушку. – Не хочу обратно.
Было еще кое-что. Эти мысли продолжали беспокоить ее, но где-то на задворках сознания. Это было трудно принять. Ее пальцы до сих пор помнили рельеф застывших красок на полотнах, хранили боль от прикосновения к острому гребню шлема, плечо тихо ныло, а мышцы как будто бы мстят за исполнение забытого grand temps leve passe[1]. Она почесала то место куда упала едкая капля, наткнулась на повязку, рассмотрела разноцветные бинты, а потом перевела взгляд на движение под покрывалом. Позади нее раздались торопливые шаги, звон чего-то, упавшего на металлическую поверхность. Но это вообще не тронуло Лиру.
– Пришла в себя? – осведомляется мужчина, обдав ее убойной порцией парфюма. – Постарайся не чесать. Так…
Лира кивнула, уставившись на свои ноги: пальцы шевелились, носок тянулся, ступни приподнялись над кроватью. Она сбросила с себя покрывало и свесила ноги на пол.
– Не надо вставать! Ты в безопасности!.. Во дворце! Марта, я не сделаю тебе ничего плохого!
Посмотрев на доктора, Лира улыбнулась ему, а потом со всей силы сжала в объятиях. Она готова обнять весь мир. Весь! Доктор смолк, дернулся назад, но так и не отступил, не успел, только захрипел, как нежелающий сдуваться мячик.
– Это чудо!.. – прошептала она восторженно. – Доктор!
– Эээ…В самом деле?
Мужик в белом халате быстро совладал с собой, высвободился из ее объятий и усадил обратно на кровать. Лира же вновь ощутила прилив счастья, такой же мощный, как тогда, когда вскочила с кровати, прыгала на ней, крутила фуэте на полу, обжигая пятки и пальцы о ворс ковра.
– Погоди!
Он точно врач и никто другой. Не медбрат и не санитар. Только у врачей, да и то не у всех живет в глазах этот заинтересованный огонек изысканий. Такие, как он готовы пробовать, пробовать и еще раз пробовать, применяя новые методы лечения. Им только дай волю и тогда уже фиг остановишь. Такие забывают, что перед ними не материал, а живой человек.
– Ты разве не умела ходить?
Лира не ответила ему, зацепив вниманием фон за ним. Ладно лепнина, но картины в золоченных багетах? В палате? Однако!
– Его милость Джонатан утверждает, что ты потеряла сознание, когда сегхарт[2] Дельвиг взял и спас тебя.
Не перестает говорить врач, пододвигая к себе столик и подхватывая с него странного вида приспособление. Оно лишь отдаленно напоминает молоточек невролога. В нем несколько вращающихся медных колец и маленькое табло с обратной стороны.
Ее удивляет все и режущее слух слово тоже. Сегхарт. Никогда не слышала такого. Может это имя того странного парня? Она почти угадала, когда назвала его Стрейнджем, пусть и про себя.
– Не бойся. Это устройство покажет твои…
Он запинается, прислоняя штуковину к ее колену. Она касается прохладной поверхностью, но быстро нагревается, а дальше происходит то, о чем Лира так часто мечтала, оказавшись на ежемесячном приеме у врача: нога легко дергается вперед, кольца издают короткое «дзинь», по ним пробегается что-то вроде электрического заряда, и они замолкают. К ее немалому разочарованию, кстати говоря. Лира ждала чего-то большего от такой фантастической штуки.
– Сухожильные рефлексы, – подсказываю она доктору.
Его немного «зажевало» в ответ: он не знает, как объяснить ей это и то и дело выдает «мнээээ».
– Эээ, да, – произносит он, на мгновение отвлекшись от своего занятия. – Что происходит с твоими членами.
Сквозь радость и удивление, нет-нет, да и проскакивают искры раздражения. Вновь этот тон! Лира чувствует, как он подбирает слова, чтобы сказанное стало понятно ее разумению.
– Давай проверим другую.
Лира смотрит на свои ноги, странное устройство с ярко вспыхивающим окошком, потом на доктора, отмечая, его необычный вид. Он в белом, у него есть стетоскоп, такой же странный, как штуковина в его руках. Украшенные рисунком трубки, начищенные до блеска диски, медные кольца, вычурная шляпка крепления и замысловатая чеканка украшают металлические детали.
Здесь вообще все странно. Его одежда, приборы, обстановка вокруг. Ей вновь кажется, что все сон, потому что помещение и все то, что окружает ее такое чудное и трудно сопоставимое друг с другом. Как будто кто-то взял и наполнил палату предметами из разных эпох. Лампы прямиком из библиотеки имени Ленина, картины с позолотой, лепнина, хрустальная люстра, металлический столик и непонятные предметы на нем, кованные спинки кроватей, тумбочки с вычурными ручками, а под ними ненавистные ей судна. Ни одного монитора, розетки, провода, кнопки!
– Все в порядке. Наверное, тебе приснился кошмар, девочка.
Она кивает, продолжая осматривать то, что вокруг.
– Вы здесь один?
– Ты хочешь увидеть кого-то еще? Огорчу тебя, но короля здесь нет.
Вновь этот снисходительный и малость насмешливый тон. Она заметила, что в этой просторной (если не сказать, что огромной), наполненной койками палате нет никого кроме них двоих.
– Я и не надеялась на такое счастье, доктор.
У него вновь этот обескураженный вид и видимо он старается справиться с этим чувством, поправив очки на носу.
– Где медсестры, санитары и прочий персонал? Те, кто помогают вам держать помещение в чистоте и порядке? Заботиться об инструментах? Мыть полы и смахивать пыль?
Это она уже поняла, что что-то не так с окружающей ее реальностью, хотя, конечно же, есть объяснение попроще: она под действием мощных обезболивающих или просто в коме и все происходящее лишь плод ее воспаленного воображения. В это не хочется верить и, честно говоря, Лире очень трудно заставить себя сделать это. Мир вокруг так реален, пол чертовски холоден, звуки из коридора и открытого окна разнообразны. Есть еще запахи, а также врач, который так натурален в своем удивлении и очень даже осязаем.
– Гм. Пожалуй, я вынужден согласиться с Траубе.
Доктор, имени, которого она так и не узнала спешит к выходу, а Лира поднимает руку в тщетной попытке остановить его. Она даже рот открыла и замерла в навсегда потерянной просьбе.
– Подождите!
Вот дура! Вместо того, чтобы умничать надо было спросить, где уборная и душ. Стойкий запах медикаментов и трав спасает, но чем дальше, тем больше она принюхивается, тем больше ощущает, как от нее несет. Ядрено. Сознание отказываюсь разбирать эти запахи на составляющие.
– А где я могу умыться?
Лира не понимает, чего он испугался. Только что было все хорошо!
– Раковина у стены! – кричит он мне, сначала гремя, а потом и клацая чем-то. – Постарайся не намочить бинты!
Лира забывает о докторе, странного вида раковине, кранах, медных трубках, счетчиках и циферблатах, отсутствии мыла и полотенца стоит только один раз взглянуть в зеркало перед собой. Ее лицо мокро. С коротких кудрей и темных бровей срываются капли воды, зеленые глаза мечутся, перебегая от одной черты лица к другой. Она понимает, что происходит, но не может поверить в это – Лира Вишневецкая никогда не была зеленоглазой брюнеткой. Она трогает щеки, искусанные губы, улыбает себе и даже показывает язык. Она куда старше этой девушки, которой на вид не больше пятнадцати лет. Пятнадцати!
– Где она?!
– В палате! Умывается!
Ее отвлекают от изучения новой себя. Комната заполняется людьми в черном. Они очень похожи на «гвардейцев кардинала» из фильма о мушкетерах. Мужчины подскакивают к ней, хватают за руки, заламывают их и пригибают к полу, так, чтобы она могла разглядеть все – свои босые ноги, сапоги гвардейцев, мелкую клетку начищенного пола и блеклое отражение вошедших в комнату мужчин. Один из них в белом, а другой полностью в черном и это что-то очень сильно напоминает ей. Вновь все перевернулось и стало выглядеть как плод больного воображения.