Евгения Мэйз – Дочь кучера. Мезальянс (страница 32)
– Но ты оказался слишком туп, чтобы понять такие простые слова! Полным кретином! Какого черта? Зачем? Мне и так хорошо! Без тебя! Без твоих подарков! Вот этого всего! Мне плевать что ты там подписал и сколько денег отвалил! Для меня все эти условности фьють!
Она сдула несуществующие соринки со своей ладони и вновь схватилась за юбку, чтобы не дай Бог не наброситься на него, рванула к двери, но тот закрыл ее своим телом.
– Тогда я не пойму, чего ты орешь сейчас?!
Лира задохнулась от такой наглости.
– Потому что ты идиот! Наглый, самодовольный и отвратительный тип! Ты оскорблял меня! Выставлял идиоткой, опозорил перед всеми, а потом взял и сделал вот это! Вновь выставил меня дурой! Но только не перед всеми, а перед собой! Ты и правда психопат! Неадекватный кретин! Урод!
Лира выдохлась, отодвинула его от двери, но была вновь схвачена и посажена в подскочившее кресло.
– Ты ведь нормальная, умная и адекватная!
Именно. Ей нужно было быть чокнутой истеричкой!
– В отличие от тебя!
– Я уже понял это! Ты повторяешься!
Граф присел перед ней, заглядывая в лицо. Она отмахнулась от него, пусть вскользь, но залепила пощечину и даже оцарапала лицо. Он взбесил ее всем и этим упрашивающим тоном тоже!
– Тогда подумай!
– Я не передумаю! Ты – идиот!
Она закрыла глаза, чтобы только не видеть его перед собой. На щеке графа проступили капельки крови, но тот и не думал оттираться и делать что-то. Но взгляд его горел словно светодиоды в дешевой ювелирной мастерской.
– Наверное, в твоей стране иначе, но в этом мире делается именно так.
Лира отодвинулась от него, но его стало слишком много. Граф и не думал отстраняться.
– Отчего же? Кое-где еще меняют женщин на стадо баранов, верблюдов, коров! Заставляют носить паранджу и чуть что не так забивают камнями!
Ее тем и пугали Арабские Эмираты и иже с ними. Богатая страна, шикарные дворцы прятали за собой такие вещи. Она понимала, что это вековые традиции и всех давно все устраивает, но мысль, что ее отец может поступить таким же образом, заставляла вздрагивать.
– Я не собираюсь делать этого, – проговорил мужчина напротив, отпустил ее руки, – чтобы это все не значило.
Граф поднялся, прошел к двери, позвал Северика, попросил его принести чаю, а сам налил ей чего-то крепкого, достав бутылку из узкого серванта у стола.
– Выпей, успокойся и выслушай меня.
Она забрала у него стакан и сделала также, как в своем мире, с шампанским и наглыми идиотами, требующих ее внимания – плеснула янтарного цвета жидкость ему в лицо.
– Продолжай! – проговорила она в его мокрое лицо. – Ну что же ты?!
Граф отекал молча, застыв в пространстве и успев закрыть при этом глаза. Все это длилось не очень долго.
– Тебе это тоже не помешает! – проговорил он с едва сдерживаемой злостью и больно сжал ее плечи.
Вновь вокруг Лиры образовалась серая пустота, чтобы через мгновение смениться ярким небом, плывущими в нем облаками, холодом и невероятным, закладывающим уши грохотом. Лира поняла, что это только через мгновение. Опора под ее ногами пропала, перед глазами замелькали синие, зеленые, белые и голубые пятна и она окунулась в воду, закрутилась в миллионе белых пузырьков, бьющей сверху воды и пошла на дно с внезапно потяжелевшими, набравшими воду юбками.
Глава 18
Лира закашлялась, выбравшись на берег. Пальцы сжали пригоршню разноцветных камешков, зарываясь в их разноцветный «песок».
– Психованный, – говорила она, кашляя и содрогаясь от налетевшего ветра. – Маньяк!
Она освободилась от юбок самостоятельно, но воздуха хватило только на это. Впрочем, сэгхарт не смылся, а вытянул ее наружу и теперь стоит рядом, также как она на четвереньках, выплевывает воду… Хотя нет. Уже сидит, освобождаясь от своего синего сюртука.
– Бешеная! Истеричка!
Их препирательства продолжались. Его успокоительное средство сработало так как надо: утихомирило и заставило улечься разгоревшуюся злость, но Лира даже не думала отступать.
– Это подлость! Использовать против меня магию!
Чернокнижник даже не думал затыкаться, стягивая и отбрасывая в сторону мокрые туфли.
– Это низко пользоваться своим слабым положением!
Лира отползла от него подальше, заставила себя подняться и оглянуться по сторонам. Идти здесь было некуда, кругом серые скалы, гремящий водопад, озерцо с бирюзовой водой и крошечное побережье, усеянное разноцветным стеклом. По середине озера расцвел зеленый лист кувшинки – это ее юбка всплыла на поверхность.
– Куда ниже, чем покупать себе невест и жен, опустив их до положения ночной вазы.
Граф поднялся и встал с ней рядом, взглянул в бирюзовое небо, улыбнулся чему-то своему, а потом вновь посмотрел на нее.
– Если это самая прекрасная ваза на свете, то почему бы и нет?»
Неожиданный и такой необычный комплимент сделал свое дело – Лира растерялась, открыла рот, чтобы возразить, тут же улыбнулась, нахмурившись, и покачала головой.
– Так я не ваза!
Его зрачок полностью поглотил яркую радужку при взгляде на нее. Это было странное ощущение – складывалось впечатление, что чернокнижник старается запомнить ее.
– Тогда не сравнивай.
Хорошее замечание и не поспоришь. Он ведь понял ее, но все равно уел.
– Чему вы улыбаетесь? – спросила она, отвернувшись. – По-вашему, это смешно?
– Думал, что когда-нибудь приведу сюда свою жену. Так и случилось.
Лира продолжала исследовать скалы. Она чувствовала досаду – она и в самом деле чокнутая истеричка. Мало того, что психанула, так еще и наорала, и исцарапала его. Вода хоть и смыла кровь, но ведь ссадина на месте.
– Подойди ко мне.
– Я слышу и на расстоянии.
– А вот я стар и глух, – его пальцы коснулись ее лица, пытаясь повернуть его к себе. – Мне жаль, что все случилось именно так. Я и в самом деле идиот.
– Мне кажется, что мы уже обсудили это, – проговорила она медленно. – Идиот, кретин и тугодум.
Лира отступила от него, хотя бежать то, по сути, было некуда – узкая кромка стеклянного песка, да ревущее рядом водяное «чудовище». Граф что-то решил для себя и прижал ее к себе, заковав в железный капкан горячих рук.
– Я просто привык к тому, что женщины сами бросаются на меня.
Лира приподняла брови, удивляясь этому просто признанию.
– И забыл, что за некоторыми нужны ухаживать.
Она могла не признаваться ему, но в ответ на эту фразу ее сердце уязвленно ёкнуло.
– Некоторые не считают тебя симпатичным, – проговорила она, наблюдая за тем, как бьется жилка вблизи адамово яблока – Не расстраивайся ты, так и не бери в голову.
Он некоторое время молчал, не отвечая ничего, рассматривал ее, а потом кивнул, словно согласился с чем-то.
– В твоем мире так? Я должен нравиться тебе?
– В моем мире по-разному, – уклончиво ответила Лира и вновь отвернулась, решив проглотить окончание фразы.
Она не любила наивность. С ней всегда все плохо заканчивалась. Без исключений. Несколько минут тому назад она вновь убедилась в этом.
– Отпустите меня, – попросила она его. – Мне нужно достать юбку!
– Подождет твоя юбка, – проговорил он ей в лоб. – Я ведь не зря притащил тебя сюда.
– Зачем?
– Разве ты не хотела поговорить и узнать мотивы моего поступка?