Евгения Мэйз – Дочь кучера. Мезальянс (страница 107)
Мама встречает ее на пороге дома вечером того же дня. Вокруг ночь и как говорят: такая, что хоть глаз выколи. Однако, их дом светится как деревня Санты в Финляндии, из трубы тянет дымом, а еще… Сердце Лиры ёкает. Она слышит всхрап лошадей, громкий, такой как будто животные приветствуют ее.
– Добилась своего?! – разъяренная родительница накидывается на Ольгу. – Добралась до наших дене…
Лира загораживает собой тетку и смотрит на мать, ощущая подступающую к горлу злость. Но она глухая и какая-то равнодушная. Она устала злиться. Ей надоело это все ужасно. То одно, то другое, то третье и куда не загляни везде замешаны свои.
– Еще слово в подобном тоне, духе и вообще на эту тему… Я уеду отсюда. Ты больше никогда не увидишь меня.
Наследство, оставленное дедом, может обеспечить Лире какую угодно жизнь. Она могла бы вообще не работать, но предпочла заниматься тем, чем ей нравится. Сегодня же, она позаботилась о некоторых ситуациях в будущем. Если ее вдруг решат признать невменяемой, то ее опекуном будет тетка и никто другой. Эти полгода дома не прошли даром и всевозможные обследования показали, что с ее головой все в порядке, а значит и поход к нотариусу был вполне себе обдуманным.
– Почему не я? Почему не отец? Ты ее не знаешь!
Дверь тихо закрывается. Лира не понимает, как тетке удается игнорировать все то на чтобы обиделся нормальный человек. Она не пробиваемая, как папа, такая же умная, как он или просто мудрая и понимает, что лучше не спорить с ревнующими тетками?
– Она не держала тебя на руках! Не кормила грудью!..
Лире хочется знать, как мать прознала о визите к нотариусу. Неужели он сам позвонил ей? Если так, то тем хуже для него. Она позаботится о том, чтобы об этой болтливой особенности знали все. Но все проще. Мать просто получила доступ к ее геолокации, когда-то порывшись в ее телефоне.
– Чтобы вы упекли меня в больницу? Чтобы вызвали каких-нибудь горе-профессионалов? Чтобы смотрели как я умираю и отгоняли дорогого мне человека?
– Это несправедливо!
Лира идет на конюшню, забыв о том, что буквально пару минут назад мечтая о том, чтобы переодеться, скинуть обувь и даже пройтись босиком по холодному снегу.
– Это был единственный раз.
– Ну-да, вы все делаете единожды, но зато как! Качественно!
Пробыв целый день в нотариальной конторе, Лира так и не нашла времени пройтись по магазинам. Да и не хотелось. Спину отпустило, а вот бедро болело от сделанных Ольгой уколов. Она устала и не хотела выслушивать вот этого всего. Она ждала расспросов о Вадиме. Напрасно.
– Лира, я была против! – мама идет рядом с ней, натягивая на кисти рукава светлого свитера. – Я не понимаю почему так отец взъелся на него.
Лира приостановилась, взглянув на идущую рядом мать. Наряды под ее жилеткой из лохматой овчинки меняются, а вот непонятно чем полюбившаяся одежка – нет. Она молодится, носит соответствующие укладки, но она и близко непохожа на тайную подружку отца. Дело не в молодости и не в красоте, совершенно не в них.
– Ты знаешь, что я всегда очень хорошо относилась к Вадику. У него хорошая семья. Если бы вы поженились…
Лира останавливает маму, подняв руку. Не надо рассказывать ей о преимуществах возможного брака. Она уже наслушалась и второй раз в эту лужу вступать не собирается. Замужем уже. Хватит. Сама мысль вызывает у нее отторжение, если не сказать, что испуг.
– Мам, ты спросила «почему?» я тебе ответила. Я тебя ни в чем не виню, но я прошу оставить меня в покое, перестать цепляться ко мне, к моим решениям и моему образу жизни.
– Разве это жизнь?
От конюшен пахнет сеном, навозом, соломой, конским потом и сеном, а еще влажным теплом. Она слышит звук скребка и очень хочет попасть к своей Дымке. Бывшая спортсменка и любимица публики теперь служит при их доме, катает Лиру и наверняка, радуется, что не оказалась удобрением для одного из насыпных курганов и даже нашла себе норовистого друга.
– Если тебя не устраивает моя, то возьмись, пожалуйста, своей. Нет? То я избавлю тебя от своего созерцания.
Лира оказывается в небольшой конюшне, захваченная совершенно иными звуками, отделяющими один мир от одного. Она подходит к стойлам, улыбаясь встрепенувшимся животным. Калган бьет копытом и раскачивает удерживающие его дверцы.
– Ну как вы тут без меня?
– Если ты уедешь, то я пущу их всех на мыло!
Лира продолжает гладить горячую морду лошади, заглядывая в ее огромные карие глаза. Она полюбила этих животных, а раньше была равнодушна ко всем эти пёселям.
– Не слушай ее. Все будет хорошо. Ты и Калган будете в полном порядке.
Дымка, которая совсем не похожа на дымку обнюхивает ее лицо и шумно выдыхает воздух ноздрями. Волоски на ее подбородке щекочут лицо Лиры.
– Мам. Хватит вести себя, как ребенок. Ты ведь добилась того, чего так сильно хотела. Отец передумал разводится. Я худо-бедно, но хожу. Выздоровею…
Лира тащит из ведра морковку, несмотря на то что конюх посоветовал не кормить животных после девяти вечера.
– Примусь за дело, стану рекламировать хронометры, новые тачки или туалетную воду.
Она оборачивается к маме, которая стоит у входа, прижав к ному тоненький платочек.
– Ты можешь делать все что угодно, но только перестань заниматься этими странными делами!
Получать новые знания и интересоваться животными, новыми людьми – это оказывается странно.
– Хорошо. Так и будет.
Мам подходит к ней, но до животных дотронуться не пытается, а просто наблюдает за ней какое-то время.
– Ты зря это сделала, – говорит она, опираясь плечом на стоило. – Ольга была вдали от семьи не просто так.
Лира молчит. Если она откроет рот сейчас, то уже не сдержится и скажет матери все, что думает о ее душевных качествах.
– Почему? – Лира разглядывает лошадь со звездочкой во лбу, кайфуя от ощущения бархатных губ, касающихся ее раскрытой ладони. – Она обманула обеспеченную племянницу, обчистила ее и скрылась в неизвестном московском направлении?
Она не может сдержать улыбки, оглядываясь на вспылившую маму. Поразмыслив мгновение, она кричит ей в след:
– Мам, ты бы съездила в квартирку на Арбате. Отец такой сюрприз тебе приготовил! Закачаешься!
Мама не стала продолжать разговор, пошла к выходу, отшвыривая все и вся со своего пути, но Лирины слова остановили ее.
– Сюрприз? На Арбате?
Лира кивает. Она не мстит папе. Нет-нет. Лира всего лишь нагружает жизнь мамы новыми событиями. Папу она очень любит и маму тоже. А еще она понимает ее. Отныне. Не представляет, как бы чувствовала себя, если бы вдруг узнала, что ее дочь скрывала от нее такие вещи.
– Ага. Спроси адрес у Юры. Он тебе скажет.
Лира ойкнула, быстро отдернув руку. Жеребец по кличке Калган мало того, что отнял чужое угощение, так еще и попытался цапнуть ее, прихватив вместе с овощем нежную кожу между большим и указательным пальцем.
– Ты паразит! – шипит она на норовистого жеребца. – Понимаю почему тебя хотели пустить на вискас!
Лира оттирает руку о пальто, вертится на месте в поисках аптечки и чертыхается еще раз. Острая боль пронзила пространство над бровью.
– Кто придумал вешать упряжь на такой опасно близкой высоте?
Почему она не мешала ей раньше? Лира трет лоб, а потом все же обрабатывает кровящую рану и идет обратно, удерживая равновесие с помощью стойл. Еще один удар.
– Вот ведь дура!
Стукнулась о стремена в первый раз, обработала и налепила пластырь, забыла об этом и повторила трюк второй раз, но в этот раз не удержала равновесие и растянулась на полу. Темнота, головокружение, звездочки, искры из глаз и вот она разглядывает примечательный потолок их небольшой конюшни. Она не замечала, что в этом помещении есть небольшой второй этаж, также как не думала, что конюх Савелий максимально эффективно занял пространство под потолком.
– Перестаньте ржать, я и сама знаю, что дура, – обращается Лира к тонко заржавшим лошадям, но все же остается на полу.
У нее ничего не болит, но она не хочет вставать. У нее есть редкий дар, можно сказать, что магия этого мира – она может не думать ни о чем! Ни о завтрашнем дне, ни о чистоте одежды, ни о том, как глупо выглядит в данную минуту.
– С вами все в порядке?
– Да. Я просто хочу полежать. Вот так.
Тут ей мозг не канифолят, а еще спина как будто встала на место.
– Эй, на помощь! На помощь!
– Я в порядке! Перестань так орать и оставь меня в покое!
Но Сава не истовствует.
– Я нашел ее!
Лира не понимает, что значит нашел? Когда это ее успели потерять? Она на конюшне и полчаса не прошло. Правда в следующую минуту ею завладевают совсем другие мысли, чувства и эмоции.
– Ее светлость! Графиня Дельвиг! Она здесь! Она упала с лошади!
Лира распахивает глаза, не веря услышанному, озирается по сторонам, видя знакомый и чуть изменившийся двор при королевской лечебнице, поднимается, оглядывая себя, незнакомый наряд, ворох юбок какой-то дикой расцветки, а потом вновь смотрит перед собой. Мир перекувыркнулся еще раз, переместил ее в ночь, в зиму, к преобразившемуся дворцу.