Евгения Мэйз – Дачница для сбежавшего олигарха (страница 51)

— И кто будет смотреть за домом? Она ведь пригласила меня сюда именно за этим!

Она качала головой, прикрыв глаза. Олег хотел знать, о чем она думает и, честно говоря, не видел повода для паники.

— Кто-то из соседей., — ответил Березин, не прекращая наблюдать за ней. — Мы не вернемся в Москву…

Она оглянулась по сторонам, взяла в фокус лежащий на тумбочке телефон и, не дойдя до нее, обернулась к нему.

— А куда?

— Помощник снял дачу ничем не хуже и, наверняка, даже лучше этой.

Женщина в ответ недовольно дернула губами, взглянула на экран, кивнув чему-то своему, а потом принялась водить по экрану указательным пальцем.

— Там тоже будут цветы, сад, а еще бассейн.

— Олег, дело совсем не в этом.

— Тогда в чем? Почему ты так не хочешь уезжать отсюда?

Таня вновь мотнула головой, с каждой новой секундой все больше и больше темнея лицом.

— Я уже говорил с ней, — Олег, поднявшись, подошел к ней и, встав напротив, произнес. — Она настаивает, чтобы мы съехали и чем быстрее, тем лучше.

Несколькими часами ранее он выслушал полные гнева претензии Алины и не сказал ей ничего. Он не смог бы сделать это даже если бы очень захотел. Алина Викторовна просто кричала, вываливая одно обвинение за другим. Тане досталось за то, что она не предупредила о нем, покрывала и не выставила вон. После этого странного телефонного звонка с визгливым и истеричным монологом, Олег перезвонил Ромке, рассказал, как все было на самом деле, но просить остаться не стал. Он мог возвращаться вновь и вновь, даже несмотря на то, что гнали только ради двух женщин. Одна из них стояла напротив него и не хотела покидать это место.

— Ты говорил что-то о прощении?

Олег кивнул, взяв протянутый ему смартфон.

— Пришла пора действовать, — проговорила женщина и, кивнув ему на руки, произнесла. — Звони ей.

— Что?

Он не поверил своим ушам, поняв, что ожидал чего угодно — подарков, внимания, сладких признаний, но только не этого.

— Позвони и попроси у нее прощения, — повторила Таня. — Сделай так, чтобы она передумала, уговори ее оставить нас здесь.

— Зачем тебе это?

Она присела на тумбу, вытянув перед собой тронутые солнцем и пылью ноги с притягивающим взгляд ярко-малиновым маникюром.

— Та дача будет не хуже, — принялся объяснять Олег, — сможешь засадить цветами хоть весь периметр.

Танька дернула плечом.

— А я не хочу туда и желаю остаться здесь.

Нутро отчаянно сопротивлялось ее требованию, а вот мозг хотел постичь его затаенный смысл. Не может быть, чтобы за этим стояла одна лишь женская вредность.

— Может объяснишь мне?

Олег крутанул телефон между пальцев, ощутив подкатившее недовольство. Он ждал совершенно другого — не восторгов, естественно, но и не унижений. Она требовала именно этого.

— Нет.

Рыжая продолжала удивлять его. Место томного взгляда с поволокой занял другой — стервозный, жесткий и требовательный, за которым, сложилось у него такое ощущение, стояло какое-то мгновенно принятое решение.

— Только после разговора с Алиной.

— Ты понимаешь, что просишь у меня?

Она кивнула.

— Ты знаешь, что, когда гонят надо уходить и больше не возвращаться?

Таня повторила свой прежний жест, смяла губы и наконец пояснила.

— Сделай это ради меня, Березин. Извинись перед женщиной, чьей добротой и гостеприимством ты воспользовался, но подвел и потрепал нервы. Ты ведь умеешь быть обаятельным и не забыл, что такое совесть?

Таня не стала слушать его разговор с Алиной, проверять выполнил ли он ее требование и наслаждаться своим триумфом.

— Я верю в тебя, — проговорила она напоследок, потянувшись и коснувшись его щеки губами. — У тебя все получится.

Олег еще смотрел в след ушедшей женщине, прислушиваясь к овладевшим им двойственным ощущениям — недовольство и раздражение никуда не делись, но к ним прибавились некое подобие восхищения и, как ни странно, облегчения. Он еще не разобрался в последнем чувстве, но кажется, дело было в том, что Таня «возвращала» в него человека и это было по-настоящему светлое чувство.

— Алина Викторовна, — наконец проговорил Березин, услышав знакомый голос. — Вас беспокоит Олег Березин…

— Опять ты?! — быстро проговорила мгновенно вскипевшая тетка. — Слышать тебя не хочу!

Олег тяжело вздохнул, перебарывая внутреннее сопротивление, очень напоминающее какой-то скользкий и даже движущийся клубок в груди, а еще порадовался тому, что мать Ромки не бросила трубку. Это было бы испытанием.

— Я все тебе сказала!

— Хотел извиниться перед вами, — наконец проговорил он, — и попросить прощения за все произошедшее.

Он рассказал ей все, как сделал бы это в разговоре с матерью, то есть не стал нагружать лишними подробностями, объяснил в какую ситуацию попал и как ценна оказалась та помощь, которую она оказала ему.

— Не ждал, что дойдет до этого и конечно не стал бы подвергать опасности Таню, но все случилось, как случилось. Но нет худо без добра, заменили вам окна, заделали щели…

Олег говорил, вытаскивая из памяти то, о чем не задумывался долгие годы.

— Еще бы ты оставил все так как есть! — Продолжала бушевать тетка. — Я ведь рано или поздно вернусь в Россию!..

Ему пришлось выслушать все и даже усмехнуться ее наивным угрозам. В действительности она бы ничего не сделала ему, но ей нужно было отчитать его, наставить на путь истинный и конечно же вспомнить старые времена.

— Ладно, — наконец проговорила она. — Раз все исправил и повинился…

Олег выдохнул, но следующий вопрос заставил его напрячься и тут же выдохнуть.

— Так ты чего же ты хочешь? — было слышно, как мать Ромки улыбается, говоря все это. — Неужели остаться рядом с моей Танюшей?

Ковалевская просила его об одном и вряд ли предвидела «побочный» эффект от принесенных им извинений. Хотя…

— Очень не хочу…

Олег выглянул в окно, проследив за гуляющей по саду Таней.

— Отпускать ее куда бы то ни было.

Он получил «добро» уже повесил трубку, но продолжил оставаться у окна, размышляя над сказанным. Олег думал о том, как скажет все Тане и, положа руку на сердце, не знал, что ответит на главный вопрос его жизни заключенная в объятия вечернего солнца женщина.

— Интересно, — проговорил он себе под нос, наблюдая за тем, как Рыжая с чувством забрасывает в старое ведро вытащенные из клумбы стебли травы. — Это будет очень…

Таня в ответ на его приближение подняла на глаза, вскинув красиво очерченные брови в немом вопросе, как прошло его общение с Алиной.

— Мы остаемся.

Глаза женщины напротив засияли в радостном блеске, вновь напомнив ему редкие камешки. Олег потянулся поцеловать ее, в сиюминутном порыве отблагодарить за смешанное ощущение свободы и облегчения, но она отклонилась и покачала головой, а потом и вовсе показала язык, увидев в его глазах что-то.

— Жду подробного рассказа от тебя, — она принялась орудовать лопаткой, разбивая сложившиеся комья земли. — Что случилось в тот вечер и вчера?

Олег смотрел на вздрагивающие под усердными действиями полушария груди. Сознание сделало какой-то кувырок, на краткий миг нырнув в воспоминания и выхватив их них вид сидящей на нем обнаженной Тани — освещенная Луной улыбающаяся женщина была идеальна в одежде и без нее…

— Почему ты передумал? Олег!!!

Отвлекся Березин от своих размышлений о ведьмовской сущности Ковалевской только тогда, когда услышал ее возмущенный возглас.

— Вот поэтому тебе нельзя меня целовать! — ее губы исказила обескураженная, но такая яркая улыбка. — Мысли только об одном.