Евгения Марлитт – Дама с рубинами. Совиный дом (страница 67)
Маленькая принцесса тихо прикрыла дверь и побежала по широкой дубовой лестнице. Наверху она бросилась в кресло и громко рассмеялась, посмотрев на испуганное лицо фрау фон Берг, которая усердно писала что-то на своем обычном месте.
– Что вы писали нам, милая Берг, об этом Нейгаузе? – спросила она, устраивая свои маленькие ножки на подушке скамеечки. – В ваших письмах к маме только и говорилось, что здесь «не комильфо»: мещанские привычки и тому подобное. А я нахожу, что здесь прелестно, я ни на мгновение не почувствую здесь скуки, которая пронизывала ваши письма. И чего вам еще надо от сестры барона? Она очень оригинальная особа, довольно важная в своем сером шелковом платье. Что же касается малютки, то, пожалуйста, снимите толстый слой рисовой пудры, которую вы насыпали на личико бедняжки, вероятно, чтобы расстроить маму. Тогда она будет иметь лучший вид, а то сейчас похожа на вас, когда вы желаете выглядеть томной.
– Ваша светлость! – воскликнула обиженная Берг и покраснела.
– Да не сердитесь, – продолжала принцесса, – лучше оставьте подобные затеи. Я нахожу, что здесь очаровательно, и скажу об этом маме и барону Нейгаузу.
– В этом ваша светлость сойдется с ним – он тоже находит эту местность восхитительной.
– О, я знаю, что вы имеете в виду, – возразила принцесса. – Но это смешно, просто смешно. Говорите, если знаете что-нибудь положительное, милая Берг, – настаивала она. – Вы ведь понимаете, что мне небезразлично, кто будет матерью ребенка? – она указала на дверь.
– Ваша светлость не верит мне, – обиженно сказала дама и посмотрела на девушку, темные сверкающие глаза которой почти страстно устремились на дверь, ведущую в комнаты Лотаря.
– Не то чтобы нет, но я прекрасно умею отличать правду от фантазии…
– Ну так выбирайте, принцесса, – горячо начала фон Берг. – Как хотите – верьте, нет… Он…
– Это неправда!
– Но, ваша светлость, я еще ничего не сказала!
– Алиса, не говорите так, не говорите! – почти угрожающе воскликнула принцесса. – Он никогда не смотрел на нее, преднамеренно избегал ее. Вы хотите рассказать что-нибудь другое?
– Хорошо, как прикажет ваше сиятельство. Она…
– Она в других узах, я видела! – воскликнула принцесса Елена. – Герцог…
– Но я еще ничего не сказала, – перебила ее Берг. – Если ваша светлость так хорошо осведомлены, зачем же говорить мне?
– Говорите, Алиса, – теперь уже попросила принцесса Елена. – Разве такое возможно? Мама вне себя из-за этого, уж я-то вижу. Она ни слова мне не сказала с тех пор, как мы встретили герцога, когда ехали, но нос ее заострился, что предвещает бурю. Вы же знаете, Алиса!
– Но герцогиня ехала с ними, принцесса!
– Ах, боже мой! – насмешливо всплеснула руками принцесса. – Бедная добрая Лизель! Она, по обыкновению, парит в небесах… Я готова спорить, что ее высочество, моя кузина, пишет драму, которая зимой будет сыграна нам в поучение. Помните, Алиса, как прошлой зимой? Впрочем, вы тогда были в Ницце. Ужасно! Ужасно! Раза два я растрогалась до слез, но от целого избави нас боже! Когда на сцене оказалось три покойника, я слышала, как граф Виндек сказал Морслебен: «Будьте внимательны, сударыня, теперь суфлер заколет ламповщика». Но все-таки, – маленькая принцесса внезапно перестала смеяться, – я очень расположена к ней – несмотря на свои романтические бредни, она симпатичная… Бедная, бедная Лизель! Если бы она сегодня не сидела рядом с
В это время раздался звонок к обеду, и принцесса Елена поспешила к себе, чтобы горничная поправила ей прическу. Принцесса Текла под руку с хозяином дома спускалась по покрытой ковром лестнице, когда они с фрейлиной и фон Берг догнали их.
– Кстати, Алиса, что за господин живет в комнате, на двери которой написано «Вход воспрещен»?
– Господин, ваша светлость?
– Ну да!
– Вероятно, ваша светлость видели духа.
– Нет. Я спрошу у фрейлейн Герольд.
И она спросила у Беаты, едва успела сесть.
– Это был мой кузен, Иоахим фон Герольд, ваша светлость, – отвечала та, и ложка слегка дрогнула в ее руке.
– Брат Клодины фон Герольд?
– Да, ваша светлость.
– Ведь Совиный дом очень близко отсюда, милый Герольд? – спросила принцесса Текла у Лотаря, добавляя соли в суп.
– Полчаса езды, – ответил он. – Если вы прикажете, мы проедем мимо развалин монастыря, их стоит посмотреть.
– Благодарю, – холодно перебила старая принцесса.
– Благодарю, – так же холодно повторила принцесса Елена.
Барон удивленно поднял брови:
– Ваши светлости едва ли избегнут этого – наша лучшая дорога идет мимо развалин.
– Я надеюсь, барон… – начала принцесса Елена и тем отвлекла взгляд Лотаря от странно заострившегося носа тещи. – Я надеюсь, что вы будете сопровождать меня в моих поездках. Графиня Морслебен также иногда будет принимать в них участие.
– Только прикажите, ваша светлость, – ответил барон и взглянул на хорошенькое личико фрейлины, которая при слове «иногда» с трудом сдержала улыбку: в резиденции принцесса никуда не ездила без нее.
Принцесса Текла заговорила о лечении ребенка молоком, которое она хотела испробовать. Она вдруг стала любезной, шутливо расспрашивала Лотаря о его идиллической усадьбе и несколько раз подряд назвала Беату «дорогая». Никогда она не ела такой чудесной форели!.. А когда Лотарь поднялся с бокалом пенящегося шампанского в руках, чтобы поблагодарить светлейшую бабушку за честь, оказанную им своим посещением, она милостиво протянула ему для поцелуя тонкие, унизанные кольцами пальцы и растроганно прижала к глазам батистовый платок.
Старая принцесса под предлогом усталости встала из-за стола еще до десерта, и дамы разошлись по своим комнатам.
Фрау фон Берг долго сидела у постели принцессы Теклы и вернулась в свою комнату с высоко поднятой головой. Она добавила следующий постскриптум к ранее написанному письму:
«Все в наилучшем порядке: маленькая принцесса пылает любовью и ненавистью: первой – вы знаете, к кому, а вторая зажглась для Клодины. Но деревья в лесу смогут поведать друг другу большие новости. Между прочим, на начало следующей недели назначен праздник. Это будет нечто необычайное: принцесса Елена мечтает о танцах под липами. Заметьте, что в ней, несмотря на ее злость, есть известное добродушие, так что в ее глупых проделках легко ошибиться и надо быть осторожным.
А. Ф. Б.»
Она запечатала письмо, отнесла его вниз и в темном коридоре отдала посудомойке, которая при этом опустила в карман талер. Фрау фон Берг хорошо платила почтальону.
Из полутемной гостиной доносился искренний женский смех.
Когда Беата вошла к себе, Иоахим все еще сидел в ее кресле и писал за рабочим столиком при угасающем свете.
– Но, Иоахим! – воскликнула она своим звучным голосом. – Вы испортите себе глаза!
Иоахим вздрогнул – он совершенно забыл, где находится.
– О боже! – испуганно вскрикнул он и схватился за шляпу. – Простите, кузина, я совершенно забылся за книгой. Я сейчас поскорее уйду…
– Теперь нет, – объявила она, смеясь, – потому что Лотарь также хочет видеть вас, ведь вы посетили нас из-за него?
Она ласково усадила молодого человека на стул и пошла искать брата. Тот стоял у окна своей комнаты и смотрел на дорогу.
– Лотарь, – попросила она, – пойдем вниз. Иоахим все еще сидит и забыл обо всем на свете над старым дедушкиным дневником путешествия по Испании. Знаешь, такой, в белом кожаном переплете…
– Как попал сюда Иоахим? – спросил Лотарь, беря с элегантного столика портсигар и пепельницу.
– Я застала его здесь, когда вернулась из Совиного дома, но у меня было много хлопот, которые не позволяли заняться им, а мне не хотелось отпускать его домой, не дав отдохнуть, и я вспомнила о книге. Как видишь, она отлично заняла его.
Лотарь с улыбкой посмотрел на сестру, прошел рядом с ней по ярко освещенному залу и свернул в коридор.
– Скажи, пожалуйста, Беата, – спросил он, – ты сделала надпись на двери, когда он уже сидел в комнате или раньше?
– Конечно, раньше, – ответила Беата и покраснела. – Я не понимаю тебя, – сердито добавила она.
– Ну, знаешь, сестра, – сказал он в приливе шутливости, которая очень шла к его благородному лицу. – «Вход воспрещен» пишут на дверях, за которыми находится то, что оставляют исключительно для себя.
– Ах, ты ужасный человек! – смущенно проговорила Беата и поспешно стерла рукой надпись.
Потом они сидели втроем и пили вино. Иоахим заговорил о книге и с нее перешел на свое путешествие. Он говорил удивительно хорошо. «Как музыка», – подумала Беата. Она откинулась на спинку кресла и забыла, что в столовой зря горят свечи, что остатки обеда не убраны, что надо бы уже заказать завтрак… И связка ключей у нее на поясе не звенела, чтобы напомнить ей о хозяйских обязанностях…
Под окнами шептались с ветром липы, в комнату врывался запах только что скошенной травы.
Было уже поздно, когда Лотарь отвез своего кузена в Совиный дом. На обратном пути он встретил экипаж герцогини. Зная, кто в нем сидит, он быстро промчался мимо. Когда лошади остановились перед крыльцом Нейгауза, наверху стукнуло окно, и молодая девушка, отпрянув от него, спрятала лицо в подушки. Принцесса Елена видела, как барон уехал в ту сторону, где был Совиный дом. Слава Богу, он снова был дома.