Евгения Малинкина – Который кот подряд (страница 49)

– Я правильно понимаю, вы хотите, чтобы Даша одна пробралась в опечатанный особняк и на месте попыталась разобраться, кто убил певца Диамантова? Одна! На месте преступления!

– Вы всё правильно понимаете, молодой человек, мы не можем навредить Соне. Если о проникновении в особняк кто-то узнает, то одно дело, когда попадётся глупая любопытная журналисточка, охочая до сенсаций, другое – целая толпа непонятных людей из группы поддержки Сони.

Даша вскочила, опрокинув стул.

– Я не собираюсь помогать, если вы будете говорить обо мне в таком тоне.

Адвокат покраснел и потянулся, чтобы поднять стул, но Гена его опередил.

– Простите, Даша, я не имел в виду именно вас, вы наверняка отличный журналист. Я предположил, как будет выглядеть ваше проникновение в особняк глазами полиции.

– То есть вы хотите сказать, я могу угодить в полицию?

– Нет, конечно, но полностью исключить этого нельзя. Если вас задержит полиция, то со своей стороны обещаю вам максимальную поддержку. Садитесь. Нам нужно многое обсудить.

Подошедший официант с любопытством посмотрел на Дашу. Все как по команде замолчали. Даша села на стул. Официант в полной тишине расставил чашки с кофе, переставил с другого стола сахарницу. Поправил салфетки, передвинул пластмассовые цветы в вазе. И с видом художника, готовящегося к новому мазку, прищурил глаз, оглядывая икебану. Никто не проронил ни слова. Официант разочарованно вздохнул и нехотя отошёл от интригующего столика.

Гена едва дождался, пока официант скроется в зале, и выпалил:

– Я пойду с Дашей! Я тоже журналист, и репортаж мы делали вместе. Я не отпущу её одну, это опасно, делайте что хотите!

– Он прав! – крякнул Павел.

– Хорошо, хорошо, я и сам сейчас подумал, что правильнее будет отправить вас вдвоём. Так и сделаем.

Даша с благодарностью посмотрела на Гену.

– Теперь нужно определить, как попасть в дом. Павел, вы говорили, там есть дверь, о которой не знает полиция, следовательно, она не опечатана. Вы принесли план дома?

– Да, конечно.

– А фотографии? – спросил Гена.

– Да, да, всё принёс.

Павел засуетился. Отодвинулся на стуле, толкнув животом стол и расплескав кофе. Полез во внутренний карман куртки, висевшей на спинке стула. Сейчас же, как из-под земли, у столика вырос официант с тряпкой и принялся вытирать кофейную лужу. Как только официант отошёл, Павел протянул Гене конверт с фотографиями и разложил на столе план первого этажа особняка, показав, где находится вход, неизвестный полиции. Далее встреча с адвокатом напоминала раздачу команд перед началом секретной операции, когда ни одна из сторон не верит в успех предстоящей вылазки.

Ночь на четверг, 13 ноября 2014 года, Васильевский остров, особняк Диамантова

Немудрено, что полиция не обнаружила другого входа в здание. Дверь, ведущая в особняк, находилась во дворе и была скрыта примыкающим к ней строительным вагончиком. Изнутри к ней был придвинут шкаф. По словам Павла, не очень тяжёлый.

Для того чтобы попасть в дом, пришлось сначала проникнуть в строительный вагончик, благо заниматься взломом не пришлось: у Павла имелись ключи от всех дверей.

Самым трудным было заткнуть Василия, который не прекращал ворчание ни на минуту и всю дорогу от дома до особняка мяукал, сидя за пазухой у Гены.

– Что за странные идеи у современных стряпчих? – канючил кот. – Зачем нести котёнка на место преступления?

– Вася, ты невыносим.

– Вот именно, я невыносим! Не-вы-но-сим! А меня берут и выносят в холодную ночь, тащат в этот треклятый особняк, чтобы я обнюхивал трупы и брал след убийцы! Это преступление! Я пожалуюсь в общество по охране памятников!

– Туда-то зачем?

– Чтобы помнили, кого обидели! И вообще!

Гена в этот странный диалог не вмешивался. Даша как раз открывала дверь строительного вагончика, когда кот запел: «Кошки чёрные, кошки стра-а-а-стные, кошки местные-е-е и прекрасные!..»

– Слушай, мне кажется или Василию плохо? Его не стошнит? – шёпотом поинтересовался Гена.

– Нет, это он песни поёт, не обращай внимания. Мы пришли, – так же тихо ответила Даша и чуть громче пригрозила: – Василий, прекращай выть, не то сюда все бездомные собаки сбегутся.

– Типун тебе на язык, – огрызнулся кот, однако петь перестал.

Шкаф заскрежетал и нехотя отодвинулся от стены, открывая вход в дом.

– Интересно, о потайной двери знали только хозяева? – спросила Даша. – Или все кому не лень? Строители, рабочие. Кто там ещё реставрацией и ремонтом занимался? В дом мог проникнуть кто угодно и убить певца.

– Маловероятно, – ответил Гена. – Ему пришлось бы передвигать шкаф, Соня наверняка бы услышала, кухня рядом. Я думаю, Павел правильно делает, что разыскивает Иду Викторовну. Она либо что-то видела и теперь скрывается, боясь стать следующей жертвой, либо сама замешана в убийстве.

– Тогда Соня не может быть убийцей, – рассуждала Даша. – Ида Викторовна первая прибежала бы давать показания против неё в полицию.

– Ты считаешь, Соня могла убить?

– Да, потому что Соня не очень адекватна. Вспомни хотя бы её поведение с Флёровым. Опять же эти потусторонние звуки, которые она слышала. Это ненормально.

– То есть ты хочешь сказать, что разговаривать с котом это нормально? А слышать звуки – нет? – иронично спросил Гена.

– Я хочу сказать, что Соню тоже нельзя исключать из подозреваемых. И вообще, что за уколы в мой адрес? Я же не виновата, что слышу кота. Кстати, почему я не слышу кота? Вася?

Гена вынул сонного кота из куртки и поставил на ноги. Василий потянулся и сладко зевнул, озираясь по сторонам.

– Не свети в глаза фонариком, я ослепну. Надеюсь, тут нет собак.

– Собак нет, но от пения лучше воздержаться, – посоветовала Даша.

– Как скажешь. Я спать хочу, могу прилечь здесь, возле шкафа, а вы идите куда хотите. На обратном пути захватите.

– Нет уж, ты пойдёшь с нами.

Даша разговаривала с котом, параллельно транслируя Гене перевод.

– Пусть остаётся, – пожалел кота Гена. – Мы пока на разведку.

– Настоящий человек. Выходи за него замуж, – одобрил кот.

– Сам выходи.

На всякий случай Даша не стала переводить последнюю реплику кота Гене.

При свете налобных фонариков, словно воры, Даша и Гена поднялись наверх, в спальню. Фонарик то и дело выхватывал из темноты чёрно-бурые пятна, попадающиеся под ноги тряпки, полотенца. В спальне картина была ещё страшней. Одеяло сброшено с кровати, рядом с ним на полу окровавленные подушки, чёрная от крови простыня. В нос заполз гнилостно-сладкий запах. К горлу подкатила тошнота.

– Ген, я не могу, мне нужен воздух.

Не дожидаясь ответа, Даша бросилась вон из комнаты. Колени дрожали, в ушах звенело. Она испугалась, что упадёт в обморок прямо здесь, посреди окровавленных тряпок. На ватных ногах, но на приличной скорости она добежала до лестницы и опустилась на верхнюю ступеньку.

Гена прибежал следом.

– Как ты?

Даша покачала головой. Сняла фонарик и прижалась лбом к прохладной балясине. Звон в ушах прекратился.

– Я не смогу ничего расследовать. Зачем я на это согласилась и ещё кота с собой потащила?

Гена подсел рядом, выключил фонарик и обнял Дашу за плечи. Она не сопротивлялась.

– Ты права, так себе идея. Но я рядом. Что-нибудь придумаем.

– Что?

– Возможно, ответ, кто убийца, лежит на поверхности.

Даша тяжело вздохнула. Она решила, что ни за что на свете не вернётся на место побоища.

Глаза постепенно привыкли к темноте. На полу вокруг лунного отпечатка окна стали проявляться отдельные предметы: цветы в напольных вазах, банкетка возле самой лестницы, неясные пятна картин, висящих на стенах. Внезапно от одной из ваз отделилась тень и поползла вдоль стены по лестнице.

– Видишь? – прошептала Даша.

– Вижу, – откликнулся Гена.