Евгения Малинкина – Кот в пальто (страница 3)

– Я пришла тебя встречать к десятому вагону, но его тут нет, когда ты успела проскочить мимо меня?

Может быть, она ошиблась, и на сей раз чужая тётушка-катастрофа устроила апокалипсис в десятом вагоне?

– Долго рассказывать, но я не смогла приехать на поезде и решила лететь на самолёте. Так быстрее.

Нет, такая тётушка всего одна.

– Можешь не беспокоиться, я уже позавтракала в аэропорту со своим старым приятелем, он как раз улетал и одолжил мне машину, так что я тут рядом жду тебя! Погоди, сейчас скажу, где я. Молодой человек, это какая улица? Дашенька, я в Подъездном переулке!

Даша вышла на Загородный проспект и, свернув в ближайший переулок, повертела головой.

– Я здесь! – Тётушка в шикарной красной шляпе махала ей рукой, сидя в синей «шестёрке», водворённой на эвакуатор.

– Что ты там делаешь?

Суровый мужчина в рабочем комбинезоне вышел из кабины эвакуатора навстречу Даше.

– Девушка, это вас встречает эта, ядрёна вошь, красная шапочка? Скажите, чтобы она вышла из машины! Не положено!

– Да? – Тётушка колыхнула могучим бюстом. – Я выйду, а вы машину заберёте! Лучше останусь здесь!

Внезапно раздался хлопок, и у эвакуатора лопнуло переднее колесо.

– Ах, чтоб вас! – крякнул мужик и в бессильной злобе принялся отсоединять крепление, удерживающее автомобиль на эвакуаторе. Тётушка вцепилась в руль.

Даша не знала, на чью суперспособность списать неприятность с колесом: её или тётушкину.

Отстояв машину, тётушка бросилась обнимать племянницу.

– Какая ты красотка, Дашка! Длинноногая, зеленоглазая, никак не налюбуюсь! Вся в мать! От Андрея ничего! – Обнимая, она задела серьгой Дашин шарф и, выпутываясь, врезала племяннице по подбородку. – А я, видишь, выскочила на секунду, а тут этот чёрт из люка, охотник за чужими машинами, будто ждал! Раз, и грузит на эвакуатор! Что ему дома не сидится?

– Это его работа. – Даша потрогала подбородок: будет синяк.

– Ладно, садись в машину, поехали. – Тётушка бросила шляпу на заднее сиденье.

Когда Даша видела тётушку в последний раз, у той были ярко-рыжие волосы и химическая завивка. Сейчас же короткая стрижка и ни грамма краски – благородная седина.

– Тебе идёт!

– А, это, спасибо! – Тётушка почесала макушку. – Сожгла немного. Уже отросли. А так ходила с десятикопеечной стрижкой.

– Это как?

– Налысо, моя дорогая, налысо! Ты где сейчас живёшь? Куда едем?

– На Васильевский.

– «Ни страны, ни погоста не хочу выбирать». Ты любишь Бродского? «На Васильевский остров я приду умирать». Нет, не так! На Васильевский остров еду я отдыхать! Так-то лучше! – Тётушка кивнула и нажала педаль газа, распугав лужу с голубями.

Пока они стояли в пробке на Гороховой, потом толкались у Исаакиевского, а затем переползали Благовещенский мост, Даша рассказала тётушке о задании редакции и о том, что отдыхать придётся вовсе не на Васильевском.

– Ты знаешь, отличная идея. Где, говоришь, находится это «Чудо»?

– За Павловском, рядом с деревней Новолисино, там бывшее совхозное поле.

– Совхозное поле? Что же там настолько красиво?

– По правде говоря, не знаю.

– А интернет на что? Знаешь, Даша, это волшебство какое-то. Мне тут понадобилось почитать про бычью сперму…

– Зачем?

– Как зачем, Дашенька? Всё хорошо и гладенько, пока ты молодая да шатенистая, а как настанет пора красить волосы – узнаешь!

– Я никогда не буду красить волосы, – пообещала Даша.

– Ладно, про струю бобра тогда не буду тебе рассказывать, красота не для слабонервных. Так что там с участком?

– Застройщик, скорее всего, просто уцепился за дешевизну участка, купил землю и выстроил коттеджный посёлок. Первая очередь – двенадцать коттеджей – там люди уже живут. Во второй очереди тоже двенадцать, почти готовы, но кто-то повадился мешать застройке, наверное, местные: недовольны разбитыми дорогами и перекрытым входом в лес.

– И ты поедешь разбираться?

– Вместе поедем, нужно понять, кто занимается вредительством. Потихоньку, без лишнего внимания и полиции. Дурная слава не нужна, иначе никто не купит коттеджи. Разберусь, в чём дело, напишу пару статей, сформируем положительный образ «Чудо-деревни», и ключик у нас в кармане. Дело пары дней.

– Интересно! Настоящий детектив! Всегда мечтала поучаствовать в расследовании.

У Даши совсем вылетело из головы, что нужно предупредить тётушку о Василии. Конечно, она не собиралась ей сообщать, что ведёт с котом диалоги.

Тётушка недолюбливала котов. По её мнению, все без исключения представители кошачьих прудят в ботинки, оставляют кучи на одеяле, дерут обои, лохматят диваны, дурно пахнут и призваны портить жизнь своим хозяевам.

Даша зажгла свет. Кот выйти не соизволил.

«И к лучшему, – подумала Даша. – Сначала расскажу, потом пусть объявляется».

Тётушка, проинспектировав холодильник, осталась не слишком довольна содержимым. Креветки не те, бобы не так и не там проросли. Но, придерживаясь правила избегать негатива, она восхитилась приунывшим пучком петрушки и извлекла из сумки дорожный термос с травяным чаем. Тётушка была адептом здорового образа жизни, но понимала это по-своему и питалась довольно странными на первый и второй взгляд продуктами. До пожелтения сидела на одной морковке, ела пророщенные под Моцарта бобы, отваривала японских ос, пила молоко с муравьями и выпаривала в кастрюле мочу. Какие вкусовые пристрастия были у тётушки на данный период, Даша ещё не успела узнать, но травяной чай обнадёживал.

При всём при этом тётушка обладала пышными формами, грудью, на которой можно было разместить свадебный сервиз на двенадцать персон и ростом чуть ниже Дашиных ста семидесяти четырёх сантиметров.

Чтобы не смущать тётушку, Даша залезла по пояс в холодильник и, пока та не видит, запихнула в рот кусок твердокопчёной колбасы.

Напившись чаю, тётушка направилась в ванную. Как говорится, ничто не предвещало…

– Твоя мать говорила, что ты живёшь с котом, но я как-то запамятовала.

Василий своим поведением сильно усложнил дальнейшее сосуществование с тётушкой. Пока та пила травяной чай и рассказывала о своих приключениях в дороге, кот свил гнездо в небрежно брошенной у зеркала красной шляпе.

– Теперь шляпу придётся выбросить. Но есть и хорошая новость!

Тётушка наставила наманикюренный палец на кота.

– Ты хочешь выбросить кота? – испугалась Даша. – Я не могу, я его люблю.

Вася хмыкнул.

– Нет, зачем? Пусть живёт! Хорошая новость – у меня будет новая шляпа, пока же обойдусь кепкой.

Вася потянулся.

– Это я удачно прилёг.

В «Чудо-деревню» поехали ближе к вечеру и собрали все пятничные пробки. На Московском проспекте было ещё живенько, зато, попав на Пулковское шоссе, машины тащились со скоростью сантиметр в час. Дело пошло на лад, когда миновали Павловск. Ближе к десяти вечера они наконец свернули на просёлочную дорогу.

С обеих сторон чернел непролазный лес: того и гляди, выскочит какая-нибудь нечисть. Глядя на лес, Даша испытала неясное, глухое чувство тревоги. Но как ни вглядывалась в темноту, не смогла бы заметить небольшую избушку, притаившуюся в глубине леса, и два окна, словно два глаза, следящие за дорогой. В одном из них колыхнулась занавеска вслед удаляющимся огонькам фар. Дорога свернула направо, лес отступил, и тут же показалась вывеска «Чудо-деревни».

«Чудо-деревня» состояла из четырёх параллельных улиц, идущих от Центральной, по шесть домов на каждой. Три справа, три слева. Лесная – самая первая – ближе к лесу, затем Сосновая улица, Беличья и Заречная – ближе к реке. Новенькие, стоящие в ряд коттеджи, похожие друг на друга как братья-близнецы.

Тётушка притормозила у домика охраны.

Охранник жил в коттеджном посёлке круглогодично. Роман Иванович – владелец посёлка – по телефону сказал Даше, что тот живёт где-то поблизости, но уходить домой не любит и практически двадцать четыре на семь сторожит вверенную ему территорию.

Охрана размещалась в маленьком симпатичном домике с клумбой у крыльца и собачьей конурой чуть поодаль. Собаки на цепи не было. Охранник – лет шестидесяти с хвостиком, с жёлтыми от табачного дыма усами – вышел и, проследив за взглядом Даши, сказал:

– Так убежала, зараза. Я её на цепь, а она с цепи. Нагуляется – прибежит. Здравствуйте!

– Я Даша из журнала «333 кв. м», а там в машине моя тётя и кот.

Тётушка из окошка приветственно махнула рукой.