Евгения Ляшко – Приключения ДД. Рубиновый след (страница 7)

– Показывайте наш квадрат, – подошёл Паша.

Кузьмич объяснил ребятам границы и, распределившись в линию на десятиметровом расстоянии, они двинулись в лес, в указанном поисковиками направлении.

Дима выбрал самую крайнюю правую делянку, ему не терпелось остаться одному и попробовать применить дощечки: «Ведь они помогли мне найти Синий камень. Почувствовали моё желание и призвали его. Это не было случайным совпадением».

Наконец-то он немного отдалился и вытащил связку. Зажав в кулаке изображение малой свастики, Дима взмолился просьбой о помощи вперемешку со словами заклинания к ветряной стихии Вайю. Какое-то время ничего не происходило, но тут мощный поток воздуха ударил в лицо юного волхва, а затем в спину и юношу качнуло вправо. Дима сделал несколько шагов, ощущая, что его тело словно толкает некая невидимая рука. Он пошёл сквозь плотные кусты калины. Затем, встретив колючие шипы боярышника и шиповника, вынужден был обогнуть их левее. Тем временем скрытый от посторонних глаз воздушный поток продолжил его вести. Время шло. Лес давил тишиной. В ушах звенело и пульсировало. Голоса участников поисков уже были не слышны. Прокричала какая-то птица. Она резко перепорхнула с дерева на дерево, заставив юношу вздрогнуть. Он замотал головой и прислушался. Внутреннее напряжение неожиданно спало.

Предчувствие того, что потерявшийся ребёнок где-то совсем рядом заставило Диму звать мальчика: – Никита! Никита!

Неожиданно молодой волхв услышал вой.

«Акела? Он тоже где-то здесь?» – засвербели мысли, но Дима, не отвлекаясь, продолжал двигаться ведомый силой Вайю, громко выкрикивая имя мальчишки.

По мере продвижения пронзительный вой усиливался. Тревога то отступала, то возрастала, когда протяжный вой внезапно прекращался, но вот он раздался совсем близко и застигнутый врасплох Дима, едва не оступившись на ровном месте, обнаружил значительный перепад уровня земли и остановился. Он присел на корточки и увидел, что под разросшейся малиной укрыт резкий спуск. Осторожно отодвигая весенне-зелёные, но уже изрядно колючие ветки, Дима спустился по рыхлой почве в незаметную сверху глубокую яму, где прижимаясь к Акеле, около родника в грязном спортивном костюме и кепкой козырьком назад на камне сидел охваченный страхом мальчик.

– Никита! Нашёлся! Как ты тут один? – торжествующе воскликнул Дима.

Мальчик вытер нос рукавом.

– Я не один, – он указал на волка, погладив его по спине: – Со мной друг. Он пришёл почти сразу, как я сюда свалился. Он хороший. Облизывал мои ссадины.

– Вставай, сейчас мы тебя с твоим другом, которого зовут Акела, к родителям отведём.

Никита заулыбался: – Какое красивое имя.

Но тут он замотал головой в разные стороны: – Только идти не получится. Коленка болит. Сам выбраться не могу.

Дима посмотрел на тучного мальчишку, прикидывая шансы его поднять: – Совсем не можешь? А если я тебе колено перетяну? Давай попробуем?

Мальчик неуверенно кивнул. Дима снял футболку, и осторожно ощупав место ушиба, зафиксировал ей колено ребёнка, на всякий случай, примотав палочки, имитируя наложение шин, закрепил сверху ремнём от своих штанов. Хоть молодой волхв и предполагал, что, скорее всего, перелома нет, по крайней мере, открытого, но судя по размеру ссадины и опухоли, было понятно, что падение было неудачным. Никита смог встать, но двигался крайне медленно. О самостоятельном подъёме из ямы не могло быть и речи.

«Носилки бы, но за помощью идти далеко» – раздумывал Дима, не желая снова оставлять ребёнка одного.

И тут ему пришла в голову сумасбродная идея. Молодой волхв выразительно посмотрел на волка. Казалось, что тот прекрасно понимая, что хозяин собирается делать, ответил осмысленным благосклонным взглядом. Единственное чего Дима боялся, так это напугать ребёнка тем способом, которым собирался его нести. Но другого выхода он не видел и снова взмолился к силе Вайю, в этот раз, выбрав дощечку со среднего размера свастикой. Никита с удивлением уставился на спасителя, который вдруг что-то забормотал на неизвестном ему языке. В глазах мальчишки забегали смешинки. Он, поджав руки к телу сгруппировался, ожидая, что же будет дальше. Вдруг по кустам в яме пробежал ветер, взъерошив листья. Зажужжало, как будто нёсся огромный пчелиный рой. Дима протянул руки к Никите и, подняв его как пушинку, усадил на спину волку, который ни на сантиметр не прогнулся под весом ребёнка.

– Держись Никита, всё хорошо, – уверенно проговорил Дима, сверкая сапфировыми проблесками в посиневших глазах.

Мальчик кивнул и прижался всем телом к мохнатому другу. Юноша, придерживая на отдалении руками, в которых играл ветер, конструкцию из волка и ребёнка следовал рядом. Шаг за шагом они медленно выбрались из ямы и продолжили путь по свежей тропе, проложенной Димой. Поломанные ветки кустов, указывали им дорогу.

Уже около поляны, где развернулся штаб спасателей, Дима, поблагодарив дощечки, отпустил силы Вайю. Акела сразу же рухнул под увесистым Никитой, и мальчик с волком распластались на траве.

– Твоего друга надо отпустить. Он совсем устал, – объяснил Дима, помогая подняться ребёнку с земли.

А тот, казалось, позабыв про боль, пытался подпрыгивать на одной ноге, завидев сквозь редкие деревья маму. Дима приобнял мальчишку и вывел его из тени деревьев на свет. Бедная женщина, измотанная переживаниями, бросилась на колени перед сыном, покрывая его лицо поцелуями. По рации передали, что ребёнок найден. Эхом стали разноситься радостные крики волонтёров и родственников.

Акела на поляну не выходил, ждал хозяина под ветвистым ясенем. И тут он обернулся. К нему приближались казачата.

Паша дёрнул за рукав Глеба: – А вот и Акела! Привет волчара! Иди, поздороваемся!

Акела лукаво прищурился и прыгнул на близко подошедшего Пашу, но завалить его на землю не удалось, юноша шустро присев извернулся и отскочил в сторону, как будто был резиновым мячиком.

– Я угадал твой манёвр! – задорно расхохотался Паша.

Глеб покачал головой и заворчал: – Вот и нашёл себе Степанцев Павел подходящую компанию. Лишь бы дурачиться.

– А великому умнику Глебу Бойченко лишь бы помудрствовать! – парировал Паша, наглаживая бока волку, и громко шепнул серому в ухо: – Подтверди Акела!

Тот тут же шутливо пару раз тявкнул и один раз рыкнул.

Глаза Глеба расширились: – Он тебя понимает?

– Ты его тоже начнёшь понимать, если не будешь шарахаться, – подошёл Дима и Акела переместился к ногам хозяина, но продолжал подставлять бока Паше для почёсываний.

– Дроздов, а ты сам-то давно волков понимать стал? – с растянутой улыбкой спросил Глеб.

Дима провёл ладонью по лицу: – Дед не советовал показывать. Я вам словесно откроюсь. Я теперь ещё и ветер понимать помаленьку начал.

Изумлённые друзья переглянулись.

Глеб щёлкнул пальцами: – Мальчишку ты с помощью ветра отыскал!

Дима, озорно сверкнув глазами и покусывая нижнюю губу, кивнул.

Паша недоумевающе развёл руками: – Вот скажите мне, как голова у умников работает?

– Они, наверняка, много читают и обдумывают прочитанное. В этом рецепт? – спросил Дима, похлопав Глеба по плечу.

Вскинув нос выше, Глеб лекторским голосом стал перечислять: – И шахматы, и головоломки различные и рисование ментальных карт, всё это способствует развитию мозга.

Паша скривился: – Зря ты спросил, сейчас начнётся!

Дима покачал головой: – Глеб, ты мне очень кстати напомнил, что я с твоей мамой поговорить хотел.

Паша поднялся: – Тогда пойдёмте. Я думаю, и мои и Глеба родители тоже будут рады тебя видеть. Послезавтра с нами только моя мама останется, остальные разъедутся.

– Маша не уезжает, – напомнил Глеб о сестре.

Паша смутился: – Ну да, точно. Будет за нами приглядывать и доносить. Пошлите уже. Есть охота. Переволновался я от всех этих поисков.

Обратный путь они преодолели быстро. Алкела незаметно убежал, но в этот раз Дима не беспокоился, понимая, что тот пошёл по своим волчьим делам.

Паша хотел замолвить слово о кражах рубинов, но Глеб его остановил: – Это нужно обсуждать обстоятельно. Лучше соберёмся вечером. Вызывать дозорных нужно только тогда, когда мы сами уверены в конкретных шагах, которые без них осуществить не сможем. Напоминаю, наша встреча с нунтиусами должна выглядеть спонтанно. Никто из последователей Дивинус не должен выяснить, что у нас сохранилась память о посещении Бонум.

Расположившись на шезлонгах во дворе дачи семьи Степанцевых, после сытной окрошки на квасе с мясом, и раздумывая над тем, сколькими пирожками с вишней угоститься, дети приготовились слушать маму Глеба. А в это время художница рядом за маленьким столиком, разливая чай с ромашкой по расписанным ею керамическим чашкам, начинала свой рассказ.

– Дима задал один из самых сложных вопросов в любом творчестве. Ведь абсолютно каждая оценка в этом ремесле субъективна. Во всяком символе зритель увидит нечто своё. Опыт у всех разный. Образы расшифровывать невероятно сложно, – хотела избежать длительной дискуссии мама Глеба, начав издалека, но Дима продолжал смотреть на неё пытливым взглядом, не оставляя ей выбора.

И видя неподдельный интерес Димы и то, что Паша и Глеб с Машей, тоже внимательно на неё уставились, она нехотя продолжила, но постепенно начиная рассказывать с азартом человека любящего свою профессию: – Понимаете, всё, что выбирает художник, будь то бумага, оттенки красок, имеет значение. Он задумывает некий посыл, оборачивая его в образ в голове, и затем переносит на полотно, делая идею олицетворённой. И для этого художника, например синий это тяжёлый холодный цвет. Он подобрал синие тона, чтобы отразить холодность картины. Но подходит человек, который заряжается от синего цвета положительной энергией, для него он не сумрак, а свет надежды. И получается так, что этот зритель интерпретирует изображение как позитивное, в то время как автор хотел передать боль и холод.