Евгения Ляшко – Капалик и казачий патруль (страница 4)

– А что казаки, на чьей они стороне? – спросила Капа.

– Казаки это материковая военная каста Тартарии. Время не спокойное, жрицы делят влияние и раздирают народ на группы. Но каста казаков стоит на страже, успокаивая конфликты. Раздробленная каста жрецов пытается раздробить и казаков, которые пока служат только верховному жречеству. Казачьи патрули, как наш, часто наталкиваются на лазутчиков. Казаки – миротворцы, предателей нет. Есть оборотни, их-то мы и стараемся выявить на вверенной территории. Походный атаман с двумя сотнями каждые два дня в походе по два дня, проверяет, нет ли засланных в наших рядах, – продолжал говорить Харлан, вглядываясь в игру эмоций на лице Капы.

Капа лихорадочно думала, что ещё спросить, но мозг уже требовал остановиться. К этой минуте она и так получила больше, чем способна была осознать.

– Когда у меня будут зеркала, я, возможно, задам тебе ещё вопросы Харлан, – наконец ответила Капа, после нескольких минут молчания.

Алик счастливый вёл за собой на уздечке свою первую собственную лошадь.

– Смотри, какая у меня красавица, её зовут Карамелька, – сказал он сестре.

Капа рада была за брата, но всё ещё сложно соображала, переваривая полученную информацию. Она стала поглаживать гриву Карамельки и спросила:

– А мне лошадь тоже выдадите?

Харлан и Хисий переглянулись.

– Она для Капалика очень воинственная дивчина, – хохотнул Хисий.

– Давай мы брата твоего сперва обучим, а ты пока присмотри за своим гухьяком. Ты не думай, что он мал. Они очень сильные. И сдаётся мне, что скоро ты лишь сбрую для него у Хисия попросишь, а не лошадь, – ответил Харлан.

На том и договорились. Капа стала по хозяйству помогать, да амулеты носить. Алик каждый день выезжал с Харланом ни свет, ни заря и затемно возвращался. Она успела передать её разговор с наставником на пастбище, но казалось, что Алика вполне устраивает всё, что с ним приключилось.

– Нам надо искать путь домой, – призывала Капа брата.

На что он отшучивался:

– Какой казак не мечтает показаковать!

И снова убегал к наставнику.

Капе оставалось лишь ждать, когда её младший брат наиграется, и они смогут придумать план возвращения. Харлан принёс её зеркала-гаджеты, которые они выронили при их знакомстве. Теперь она старалась найти способ ими воспользоваться, так как электрического тока для того, чтобы зарядить севшие аккумуляторы телефона и айпада у неё не было.

Глава 4

Алик очень привязался к Харлану, который хоть и покрикивал, да ворчал, был добрым казаком и по-отечески заботился о нём и его сестре.

Каждый день они выезжали в поле, и Харлан муштровал его как наездника.

– Научишься чувствовать свою лошадь, утроишь свою силу, а в трудную минуту она тебя выручит. Сам голоден, а лошадь твоя сыта должна быть, – наставлял Харлан.

С каждым днём они отъезжали всё дальше от лагеря. Однажды они выехали к глубокому оврагу, по дну которого протекала неглубокая река. Высокие берега находились на значительном расстоянии.

Алик посмотрел вниз:

– Тут и шею можно свернуть, спускаясь, – сказал он.

– А нам не надо спускаться мы прямо идём, нас там Асиферт поджидает, – ответил Харлан.

– Ты идёшь, чего встал? – спросил Харлан, оглянувшись.

– Так там пропасть? Как я пойду? – уставившись на Харлана, спросил Алик.

– Хватит придуриваться! Иди, давай! – проворчал Харлан и направил своего коня к обрыву.

– В соответствии с законом гравитации я упаду в пропасть, если пойду дальше. Я не могу, – категорически заявил Алик.

– Твой закон глупость. Я его не знаю и могу ходить спокойно, где мне заблагорассудится, – ответил наставник, уже привыкший к странностям своего ученика.

Харлан просто проехал мимо Алика и его конь продолжил идти над пропастью, словно там была ровная дорога.

Алик от изумления открыл рот. Карамелька последовала за конём Харлана и перевезла на другой берег, зажмурившегося от страха Алика.

«К этому надо не привыкать, а-то, вернувшись домой, можно и с ума будет сойти и бегать, как некоторые безумцы за покимонами носятся» – подумал Алик и спросил наставника:

– А для чего нас Асиферт ждёт?

Харлан, продолжая смотреть вперёд, сказал:

– Из знаний, которые не смогли отнять у казаков, осталась рогатка да кистень. Хотя нам казакам всё нипочем. Никакая катастрофа не отнимет у нас любовь к семье, да к живности всякой и природе. Чтобы не произошло, а верный кинжал всегда под рукой, шашка на боку, да засапожник в сапоге на крайний случай. Асиферт покажет тебе, как кистень в деле применять, да как рогаткой пользоваться. Я и сам могу, но он в этом деле мастер, а учится надо всегда у лучших.

– А кто знания-то отбирает, что-то я не понял? – спросил Алик.

– Экий ты непонятливый, – заворчал Харлан: – Зеркала вон ваши не работают. И в каждой касте так. Снова тёмные времена наступили. Если что-то и осталось из технологий, так это только у жрецов. Они собирают в хранилище вещи прошлого. Летательные и подводные аппараты сами используют, а мне дед рассказывал, что это было естественно для любого в небе летать или под водой плыть. Из воздуха энергию брали. А теперь из-за конфликта блокируют возможность подпитки устройств помогающих хоть в хозяйстве, хоть в походе. Так и живём.

Алик понимал, что военные всегда говорят кратко, и разговорить Харлана было делом трудным, но если прислушиваться и читать между строк, то понятно становиться. Мощное оружие в лагере наверняка есть, но лучше про это не спрашивать, а-то неизвестно, как поступят, если примут за лазутчика.

Кони шли по узкой тропе между высоких деревьев. Впереди ехал наставник, а Алик следом. Такая обстановка не располагала к беседе, но Алик всё-таки спросил:

– Харлан, а что ты сделал, чтобы имя заслужить?

– Много чего сделал, – услышал Алик, насмешливую интонацию в голосе наставника.

Они выехали на поляну, окружённую соснами. Большие кусты можжевельника создавали по периметру перелесья естественный барьер, не позволяя разглядеть за своими разлапистыми ветками что-либо ещё.

Харлан поднял правую руку, давая сигнал остановиться, и, подражая филину, заухал. Через мгновение где-то поблизости также заухал филин и ещё через минуту с противоположной стороны на поляну выехал Асиферт.

– Рогатка это универсальное оружие. Ей и бесшумно обезвредить можно и узнать далёко ли друг или недруг, – стал рассказывать Асиферт, когда вся тройка, спешившись, расположилась под старой сосной.

– Так, мне медведь на ухо наступил, что ещё можно сделать с рогаткой повторите, пожалуйста? – переспросил Алик.

– Какой медведь, где? – встрепенулись оба наставника.

– А медведя нет, это я хотел сказать, что слышу плохо, с ушами проблема, – поправил себя Алик.

– У тебя уши маленькие не дури парень, а-то вытяну тебе их и сделаю как у зайца, тогда медведь на них и попляшет, – сказал Асиферт, присаживаясь обратно.

– Давай, поставь рога, узнаем, кто поблизости, – сказал он уже без угрозы в голосе.

Алик раздвинул указательный и средний пальцы на правой руке и приставил к своей голове и спросил:

– Вот так?

– Что же за неразумец мне достался, у всех ученики как ученики, а этот или сам идиот, или из меня идиота хочет сделать. Тебя, небось, и время понимать не обучали? – рассердился Харлан, которому стыдно стало перед Асифером.

– Как же? В сутках двадцать четыре часа. В часе шестьдесят минут. А в минуте шестьдесят секунд, – без запинки перечислил Алик.

Харлан замотал головой:

– Вот за что мне это? Эти отшельники вообще ничего не умеют!

Громко выдохнув, Харлан начал рассказывать, как применять рогатку с учётом течения времени.

– Рогатку надо воткнуть в землю. Взять за оба конца и закрыть глаза. Перед тобой всплывут по очереди семь цветов. Каждый равен времени и расстоянию от объекта измерения. В какую сторону смотришь, тех и слышишь. Подмогу ждём, значит, на восток лицом садишься. А если лазутчиков проверяем, то лицом на запад. В красном свете проблески увидишь, значит, появились на горизонте идущие, совсем близко от тебя. Если в оранжевом цвете изменения видишь, значит, скоро появятся на горизонте. Коли жёлтый, то ночь ходу конному. Коли зелёный, то день и ночь конного перехода. Если голубой, то ночь и два дня конного перехода. Синий – две ночи и два дня конного перехода. Фиолетовый – три ночи и два дня конного перехода.

Алик хмыкнул и про себя подумал: «Теперь понятно, что значит мне это фиолетово. То есть враг нескоро придёт».

– А теперь иди и поупражняйся с Асифертом, – сказал Харлан.

Закончив с определением расстояния по рогатке, Асиферт достал кистень.

– Что ты об этом знаешь? – спросил он у Алика.

– Кистень – это контактное холодное оружие ударного и раздробляющего действия. По сути это рукоятка или кистенище с прикреплённым к нему на гибком подвесе грузом, – ответил Алик.

– Всё верно сказал, но есть ещё кое-что. Если ударить вокруг себя этим кистенем на четыре стороны света, то становишься невидимым для недругов своих. Так заговоренный металл кистеня защищает. Такой кистень только у казаков есть и передаётся он по наследству, в прочем, как и любое другое оружие. Когда, например, дед уже не в силах становится, то он дарит свой кинжал внуку. Преемственное оружие самое ценное, оно весь род бережет. Держи мой кистень, сейчас испытаешь, каково это. Токо не шустри, а-то зашибёшь нас с Харланом, – сказал Асиферт.