Евгения Лобуренко – Я нормальный (страница 1)

Евгения Лобуренко

Я нормальный

Введение

Эта книга – не сборник диагнозов. Это коллекция голосов.

Голосов, которые обычно остаются за скобками медицинских заключений и общественных стереотипов. Голосов, которые часто заглушаются фразами вроде «возьми себя в руки», «не драматизируй» или «все через это проходят».

Каждая глава здесь – это попытка заглянуть в мир человека, живущего с ментальным расстройством. Не со стороны, не с позиции врача или наблюдателя, а изнутри. Это путешествие в самый центр личного урагана: в хаос мыслей, в оглушительный гул тревоги, в леденящую пустоту или в тиранию собственного разума, который из верного союзника превратился в надсмотрщика.

Вы не найдете здесь однозначных ответов или готовых решений. Единственное, что я могу вам предложить, – это опыт. Опыт чувствования. Опыт присутствия. Опыт попытки понять то, что часто кажется необъяснимым.

Герои этих глав – вымышленные. Но их переживания, их внутренние монологи, их борьба – они сплетены из сотен реальных историй, исповедей, искренних разговоров и профессиональных исследований. Это не учебник по психиатрии. Это мост. Мост эмпатии между теми, кто страдает молча, и теми, кто находится рядом и хочет помочь, но не знает, как. Мост между «ними» и «нами», хотя этой границы не существует вовсе.

Читая эти тексты, вы, возможно, узнаете в них кого-то из своих близких. А может быть, узнаете часть себя. И в этом узнавании, возможно, родится то, чего так не хватает в нашем разговоре о ментальном здоровье, – понимание.

Не медицинское. Не клиническое. А человеческое.

Простое и сложное одновременно – понять, что за любым симптомом, за любым «странным» поведением стоит живой человек. Со своей болью, своей историей и своим отчаянным желанием быть услышанным.

Дайте этим голосам прозвучать. Прислушайтесь. Возможно, вы услышите что-то важное.

Все нервничают

Сегодня был относительно спокойный день. Несмотря на то, что я просто нервничаю – ну как нервничаю, как все в целом. Но все по порядку.

Я вышел из квартиры, вроде все взял, но такое ощущение, что что-то забыл. Проверил карманы. Вроде все на месте. Сегодня планерка как обычно. Но вот именно там я испытываю, скажем так, нервозность, ощущение, что я снова сделал что-то не так и мой начальник отчитает меня перед всеми. Нужно было решить парк вопросов.

Один из которых – созвон по ВКС. Ненавижу. Несколько раз перечитал посыл сегодняшнего созвона. Надо ли учить? Не, никто больше этого не делает. Звонок. Господи, пусть кто-нибудь созвонится за меня. Полтора часа разговаривали о новом проекте. Слава Богу, никто не обратил на меня внимания. Звонок. На телефоне высветилось: «Лиза». Чего ей? А вдруг что-то с ней или её близкими? А чем я смогу помочь? Я же ничего не смогу сделать, а вдруг ей деньги нужны? Ну да, я ж банкомат… Взял трубку:

– Привет! Не хочешь сегодня сходить в бар? Я уже всех позвала, остался только ты, – послышалось из трубки.

Блин, вот нельзя же так. Нужно предупреждать! А где этот бар? А вдруг я там отравлюсь? А если там драка будет?

– Да, хорошо, кидай адрес, – выдохнул я, только непонятно, зачем.

Не хочу я туда идти. Хотя мы давно не виделись, вдруг они подумают, что я их ненавижу? Надо идти. Ладно, посижу ради приличия и пойду домой. Дома спокойней.

Пришла СМС с адресом. Место было незнакомое. Гадство. Надо хотя бы почитать, что там. Ну почему там не пишут состав? Блин, и где мы сядем? Может, позвонить и сказать, что я заболел? Тогда они решат, что я их предал тем, что не приехал, и ищу отговорки, чтобы не идти к ним.

Новый кафе-бар, приглушенный неоновый свет. Нехорошо… Все плохо видно… Если что-то случится, то я не сразу увижу. А что мне видеть-то надо? Пожар как минимум.

– Я схожу руки помою, – сказал я.

Там, рядом с туалетами, висит схема эвакуации. Пока ждал человека из туалета, изучил и улыбнулся: тут два выхода, и если вдруг бар захватят, то я смогу сбежать и друзей прихватить. Особенно Майю. Может, тогда я смогу заговорить с ней? Ой, да вряд ли, она красавица, а я… я простой офисный клерк.

Подошел еще один, он уже танцевал, настолько хотел в туалет, и тут вышел парень, который сидел там. Я заскочил в уборную. Надо как можно быстрее, иначе человек из очереди меня возненавидит. Я быстро помыл руки и выбежал к друзьям.

Сел рядом с Майей. Надо держать лицо.

Тут мой взгляд пал на пару за соседним столиком. Черт… это тот мужик, который стоял в очереди за мной.

Он громко смеялся и жестикулировал, разговаривая с друзьями. И его взгляд на секунду скользнул в мою сторону.

«Он на меня смотрит. Почему? Я ему не нравлюсь? Я занял его стул? Он такой уверенный, а я сижу весь на нервах. Он точно видит это. Еще и она рядом. Сейчас подойдет, затеет ссору. А я так устал, я не смогу даже слова связать».

Адреналин, который не успел утихнуть после рабочего дня, нахлынул с новой силой. Ладони, только что переставшие потеть, снова стали ледяными и мокрыми. Сердце застучало так, что я перестал слышать, о чем говорят мои друзья. Я видел только его. Каждый его жест казался преувеличенно агрессивным, каждый взгляд – оценивающим и осуждающим.

Я пытался глубоко дышать, как советуют в тех дурацких статьях, но комок в горле мешал. Сделал глоток пива – не помогло. Тошнота подкатила к горлу. Дрожь в ногах под столом стала такой сильной, что я боялся постучать по нему коленкой.

Это был пик. Момент, когда паника, копившаяся весь день в ожидании дедлайнов и гнева начальства, нашла наконец выход. И вышла она вот так – иррациональным, диким страхом перед незнакомцем в баре.

Я понял, что еще секунда – и меня или вырвет, или я просто вскочу и побегу без оглядки.

– Ребята, простите, – мой голос прозвучал хрипло и неестественно. – Мне надо идти. Живот скрутило не на шутку. Видимо, тот несчастный бургер на обед.

Я изобразил максимально жалкую улыбку, стараясь выглядеть просто человеком с несварением, а не тем, кем я был на самом деле – загнанным в угол паникером, сбегающим с несостоявшегося поля боя.

Они кивали, говорили «выздоравливай», и в их глазах не было ничего, кроме легкого сочувствия. Они купились. А я, бормоча извинения, почти бежал к выходу, чувствуя спиной взгляд того мужчины. Он знает. Он точно знает, что я сбежал из-за него, а Майя, наверное, считает, что я сбежал из-за неё.

На улице я прислонился к холодной кирпичной стене, глотая ртом влажный ночной воздух. Дрожь понемногу отступала, сменяясь давящим, до боли знакомым чувством стыда. Стыда за свою слабость, за сломанную вечернюю встречу.

А потом стыд сменился другим, куда более острым и горьким чувством – яростью. Тихой, беззвучной, направленной внутрь себя и на весь этот непонимающий мир.

«Все нервничают». Эта фраза, которую когда-то бросила моя мама, пытаясь утешить, прозвучала в голове с новой силой. Она звучала не как утешение, а как приговор. Как обесценивание всего этого ада, через который я только что прошел.

Нет. Не все нервничают вот так.

Не все чувствуют, как земля уходит из-под ног от случайного взгляда. Не все слышат стук собственного сердца вместо голосов друзей. Не все готовы бежать с поля боя, которого нет, сломя голову, под свист и улюлюканье собственного мозга.

«Все нервничают» – это говорят те, кто слегка волнуется перед экзаменом. Тем, у кого тревога – это фоновая музыка жизни, которую можно заглушить парой глотков пива и шуткой.

Для меня же тревога – это дирижер, который управляет моим оркестром. Это режиссер, который ставит худшие сценарии в моей голове. Это надсмотрщик, который не знает перерывов и выходных.

Я выдохнул. Пар от моего дыхания растворился в холодном воздухе, как и моя ярость, не найдя выхода. Я остался наедине с этим знанием. С этой пропастью между мной и теми, для кого все нервничают.

Все чего-то боятся

История моего личного Ада началась не с грохота и огня, а с тихого, почти вежливого стука в дверь моего спокойствия. Меня уволили с моей первой работы. Не то чтобы я ее обожала – нет, это была обычная офисная рутина, клерк в небольшой фирме, – но она была моей. Моим островком стабильности, моим взрослым билетом в жизнь, моим скромным, но собственным местом под солнцем. И вот этот островок просто ушел из-под ног, тихо и без объяснений, оставив меня один на один с пугающей пустотой завтрашнего дня.

Сначала я списывала странные ощущения на стресс. Кто не переживает из-за увольнения? Сначала это были просто приступы беспричинной тошноты по утрам. Не от голода или отравления, а какая-то глубокая, подкатывающая к горлу тревога, что вышибала меня из колеи еще до того, как я успевала встать с постели. Потом добавилось навязчивое, грызущее ощущение, что я забыла сделать что-то очень важное, жизненно необходимое. Я перепроверяла исчерпанный список дел на день, звонила маме, чтобы убедиться, что у нее все хорошо, лихорадочно проверяла почту – но чувство вины и забытого долга не отпускало, вися тяжелым, невидимым грузом на шее.

Я уговаривала себя, что это просто усталость. Нервы. Что нужно взять себя в руки, отправить резюме, и все наладится. Я заставляла себя каждый день рассылать десятки писем, ходить на собеседования. Мир вокруг говорил: «Действуй! Ищи! Не сдавайся!» А внутри росла тихая, но неумолимая паника, что я не справлюсь, что я недостаточно хороша, что все другие кандидаты лучше, умнее, быстрее.