Евгения Лифантьева – Дело о настойчивом привидении (страница 30)
— Ничего не помню. И не было ничего. Пьяный я был. А очнулся — все бегают, дескать, дядька утоп.
— Нет, дорогой. Не так все было. Очнулся ты раньше других. Увидел, что все мертвецки спят, что неудивительно — столько выпить, да на жаре. И понял ты, что вот он — твой шанс! Подхватил дядьку да отволок в море. Далеко тащить не нужно — бросил в прибое. А как тот проснулся, когда захлебываться начал, чуть придержал за плечи. А как перестал дядька дергаться, ты на свое место лег, словно и не вставал.
У Ворсота расширились глаза:
— Откуда вы все это взяли? Не было же там никого вокруг!
— Точно. Пляж у Старой Мельницы — место укромное. Его видно только с одного участка дороги.
— Не было там никого! — снова взвизгнул Ворсот. — Никого!
— Верно. Когда ты дядьку топил, никого и не было. А вот когда ты сам в море лез, по дороге гулял светописец по имени Кроут Вилон. Он подрабатывал в газетах, его любимым жанром были бытовые зарисовки. Увидел живописную группу на берегу и сделал снимок «Горожане на отдыхе». Потом принес карточку в «Эконский вестник», да только ее у него не стали покупать. Дескать, незачем про такой отдых рассказывать, пикники на берегу до добра не доводят, вон, давеча хороший мастер утоп, всеми уважаемый. И стало этому Вилону любопытно — не тот ли разумный утоп, что при нем в воде бултыхался? Любопытный этот Вилон был, не в меру любопытный…
Мастер Ткарат замолчал и принялся демонстративно перебирать бумаги в толстой папке. Астралия, взглянув на Вилона, ощутила, как того корежит от страха. Даже не страх, а ужас, от которого мужик вообще перестал что-то соображать и завопил:
— Не было этого! Не было! Не докажите! Никто не видел! Я специально смотрел!
— Ага! — хохотнул гном. — Значит, смотрел, а не спал. Так?
Владелец мастерской издал булькающий звук, не в силах произнести что-то еще.
— Сначала тебе повезло, — продолжил мастер Ткарат. — В Портовом участке поверили в то, что твоя дядя утоп сам без чьей-либо помощи. Всякое бывает.Но прошло пять или шесть седьмиц, и ты получил страшное письмо. Некто безымянный сообщал, что видел все, что случилось на берегу в тот трагический день, и у него есть доказательства…
Вилон замотал головой:
— Ерунда!
— С чего бы ерунда? — не согласился гном. — К своему несчастью, Кроут Вилон ошибся. Он сразу заподозрил, что со смертью твоего дядюшки что-то неладно. Да только никого из вас он в лицо не знал. Поэтому стал выяснять, кто выиграл от смерти мастера Ондорая. За это лето хорошо поднялся его конкурент, мастер Велитан. Светописец сначала забросил удочку к нему. Да только тот на письмо шантажиста ничего не ответил. Просто выкинул бумажку и ничего не стал делать. Но когда мы стали расспрашивать, припомнил про бумажку. Кроут подождал и решил присмотреться к тебе. Тоже написал, дескать, все видел, все знает, имеет доказательства, но за определенную сумму готов молчать. Так?
Вилон снова замотал головой:
— Не можете вы ничего знать! Не было ничего!
— Что же, хорошо. Не было так не было… Хотя тебя на складе, где работал Кроут, запомнили. Ты приходил, расспрашивал? Как ты о шантажисте узнал? Проследил за ним?
Допрашиваемый молчал.
— Хотя я скажу — как. Ты мельком увидел, кто подбросил записку, и вспомнил разумного. Ты же по весне на складе мастера Бурима камень покупал, не так ли? Об этом в их бухгалтерских книгах запись есть. Обслуживал тебя не Кроут, другой конторщик, но и Кроута ты видел. И сообразил, что откупиться от шантажиста у тебя не получится. Да и нечем платить было…
Гном тяжело вздохнул, словно сочувствуя положению несчастного владельца мастерской:
— И вот тогда решил ты избавиться и от Кроута. Пригласил его вечерком встретиться в тихом местечке возле своей мастерской. Дескать, не хочу, чтобы нас вместе видели, приходи на зады моего дома… Так?
Вилон продолжал молчать.
А мастер Ткарат продолжал проникновенно, даже с каким-то сочувствием в голосе, рассказывать о событиях памятной ночи:
— Того, что кто-то увидит, как ты режешь шантажиста, ты не боялся. В проулок за мастерской выходят ворота только из твоей ограды, остальные отделены высокой каменной стеной. А ты спрятался так, что Кроут, когда зашел в проулок, тебя сразу не увидел. Хотя убить с одного удара тебе не удалось. Пришлось повозиться, да еще кровью испачкался… К твоей радости уже стемнело. Ты вывел со двора повозку, запряженную быком, накинул плащ, погрузил тело, завернутое в какую-то тряпку, и поехал на кладбище. Для этого тебе, конечно, пришлось сделать крюк, чтобы попасть на него не мимо полицейского поста у главных ворот, а со стороны пустоши. Но кто удивится тому, что мастер похоронных дел везет что-то на кладбище? Может, камень на заготовки к будущим памятникам, может, еще что… у дальних ворот у тебя есть сараюшка, в которой ты хранишь еще не установленные плиты. Так что ты не боялся никого встретить. А на самом кладбище после закрытия никого нет. У тебя была четкая цель: склеп лорда Оортона. Ты прекрасно знал об его свойствах, ведь строил его твой дядя. И знал, что полежавшего там пару дней мертвеца никто не сможет допросить. Ведь в ином случае мертвец не мог не сказать, к кому на встречу шел… Да только тебе не повезло. Пока ты возился с замком, бык залез на какую-то клумбу и объел цветы. Единственным спасением было оставить открытыми ворота, чтобы утром на кладбище зашли коровы с выселок…
— Откуда вы знаете? Не было там никого! Никто ничего не видел! — испуганно прошептал Вилон. — Ничего не докажете!
— Докажем! — удовлетворенно произнес мастер Ткарат. — Сумку Кроута у тебя нашли. Да и на кладбище у склепа тебя видели…
— Нет! — замотал головой Вилон. — Не может быть! Я не хочу!
И разрыдался.
Впрочем, признательны показания, заранее подготовленные мастером Ткаратом, подписал безоговорочно.
Эпилог
В этот же день, ближе к вечеру, Астралия убедилась, что быть парнем у нее все же не очень получается. Они с мастером Вивелли, не торопясь, поужинали, обсуждая окончание истории про настойчивое привидение.
— Наверное, надо нанести визит к леди Марчей Тиротти, — задумчиво сказала Астралия. — Если, конечно, мне можно оставаться Стралом. Или нужно уезжать в монастырь и ждать новых указаний от наставницы Анастис.
— Давай подумаем об этом завтра, — махнул рукой мастер Вивелли. — Зачем портить вечер? Я, хоть и лич, но тоже иногда устаю. Особенно когда приходится смотреть на таких слизняков, как этот ваш убийца. Да еще три дня похорон не было, чувствую себя старой развалиной...
— Почему наш? — слегка обиделась Астралия.
И вдруг до нее дошло, что сказал хозяин дома:
— Лич?
Мастер Вивелли рассмеялся:
— Да. Мертвый маг. Пришлось умереть, чтобы разобраться в некоторых колдовских формулах. Так получилось. Без эманаций смерти мне плохо, но на кладбище их хватает.
— Лич? — повторила Астралия. — А как же? Вы же хороший!
Старик снова хихикнул:
— В этом мире есть много того, о чем ты еще не догадываешься. Ничего, птенчик, подрастешь — узнаешь. Иди-ка спать! Честное слово, не буду ни кровь твою пить, ни резать ради темных обрядов!
Но лечь спать Астралии не удалось. В ее комнате на ее кровати сидел голый мужчина, стыдливо кутающийся в сдернутый с кресла плед, а на подушке разлеглись две пестрые кошки. Астралия заверещала так, что слышно было, наверное, на соседней улице, и лишь потом узнала мастера Вануса из Портового участка. От ее вопля кошки подскочили и, выгнув спины, зашипели.
— П-п-простите, — пробормотал нежданный гость. — Я спал! Дома спал, в своей квартире!