Евгения Левицки – Инсайт. Книга 1 (страница 4)
– Нам пора, – прервал молчание Стром, – погода наладилась, выдвигаться нужно как можно раньше, чтобы к обеду мы достигли твоих родных мест. Скоро лекарство будет у тебя.
Ева кивнула и закрыла окно. Провожая друзей к выходу, она снова заметила блеклое мерцание над шляпой Строма, словно над ней колыхался целый аквариум, но расспросить его об этом решила позже.
Ева вернулась в холл и, подойдя к камину, резко обернулась, почувствовав на себе пристальный взгляд, который в этот раз ощущался сильнее, чем раньше. Позади нее стоял человек, точнее не человек, а фантом, имевший очертания молодого мужчины. Ева вздрогнула от испуга и выронила свечу, но не отпрянула назад, а застыла на месте, закрыв рот ладонью, словно удерживая крик внутри себя. Падая, свеча погасла и измазала паркет воском. Ева не моргая глядела на фантом, а он глядел на нее. От страха она перестала дышать и опомнилась, только когда стало темнеть в глазах. Призрак поднялся над ней и удалился в угол комнаты, не сводя с Евы взгляда. Она закашлялась, набрала в грудь воздуха и дрожащим голосом спросила:
– Кто ты?
– Ты видишь меня? – спросил фантом. Он немного мерцал, становясь то более плотным, то совсем прозрачным.
– Да!
– Я удивлен, – призрак опустился ниже и приблизился к Еве.
–
– Так и есть, – подтвердил мужчина и, изобразив полупоклон, представился, – меня зовут Дарий.
Ева, пытаясь унять дрожь в руках, потерла влажные ладони о штаны. Призрак качнулся в воздухе.
– Не бойся, – сказал он. – Я находился здесь до того, как ты заселилась, и с первого дня твоего пребывания в доме всегда был рядом. Я догадывался, что ты чувствовала мой взгляд, и видел, как ты рассматриваешь портрет. Только я ведь и раньше выходил за его рамки. И прежде ты меня не видела, лишь ощущала присутствие.
Ева покраснела. Она действительно часто и подолгу изучала портрет. Если бы она только знала, что в эти моменты портрет наблюдал за ней!
– Ты – дух портрета? – выдавила она.
– Не совсем, – ответил Дарий. – Я – дух человека, изображенного на портрете. Таким я был при жизни.
– Ты умер?
– В каком-то смысле да. Умерло мое тело, а вот я – нет.
Ева понемногу успокоилась, страх уступил место любопытству, и она перестала дрожать.
– Значит, мы соседи. Кто бы мог подумать, что я живу не одна… – Ева рухнула в кресло, а Дарий устроился на столе напротив. – Как это случилось? Давно ты, хм… такой?
– Должно быть, лет двадцать уже. Сначала я считал дни, месяцы, годы, но в какой-то момент сбился, поэтому точно сказать не смогу. А как я стал таким – история длинная.
Поленья в камине приятно потрескивали, источая тепло и свет. Призрак выглядел почти так же, как его изобразили на картине. Только одежда отличалась. На картине мужчина был одет в белую рубашку с манжетами-рюшами и шнуровкой на груди, черный фрак и такие же брюки. Шею украшал темно-синий шелковый платок. Призрак же носил белую рубашку с широкими рукавами и черные брюки. Платка на шее не было. Темные, слегка волнистые и очень блестящие волосы средней длины частично прикрывали лоб. Из-под изящных черных бровей глядели глаза бутылочно-зеленого цвета. Цвет глаз Ева сразу отметила: на картине он был непонятным – то ли серым, то ли бледно-зеленым, зато у призрака оказался очень ярким. Тяжелый, усталый взгляд Дария пронизывал насквозь, словно его обладатель был на пару сотен лет старше, чем выглядел.
– Я не представилась, – спохватилась Ева, – меня зовут…
– Ева! – подхватил собеседник, сопроводив сказанное элегантным восторженным жестом. – Я знаю.
Голос Дария был приятным и бархатным, а жесты плавными, да и во всех его движениях сквозило нечто театральное, словно он играл драматическую роль. Призрак продолжил:
– Я слышал, как называли тебя твои друзья. Ева. Чудное имя.
– А мне никогда не нравилось…
– О, напрасно. Оно значит «приносящая жизнь». Ирония в том, что ты сейчас говоришь с мертвецом. А для меня это сродни тому, что я вдруг снова стал живым.
– Ты давно ни с кем не разговаривал?
– Со дня своей смерти.
Расспрашивать было неудобно, но Ева страсть как хотела узнать подробности. Стараясь скрыть нервозность, она принялась снимать невидимые пылинки с одежды, прокручивая в голове возможные варианты вопросов.
– Скажи, – начала Ева, – все ли после смерти остаются призраками? Что там, по ту сторону?
– Не знаю, – Дарий провел по волосам изящной ладонью с длинными пальцами, – я много думал об этом, но до сих пор не нашел ответа. Я слыхал от умирающих про свет, тоннель, какой-то путь впереди. Слышал истории, которые рассказывали те, кто вернулся с того света: умер и вдруг ожил. Читал, что эти люди видели карету и шли к ней. Но когда это случилось со мной, я не увидел ничего, – Дарий пожал плечами, – ничего подобного.
– Сколько тебе было лет?
– Двадцать семь.
– От чего же ты умер? – удивилась Ева. – Ты чем-то заболел?
Призрак покачал головой:
– Нет. Я просто ошибся, – голос Дария вдруг заметно похолодел, и Еве на секунду показалось, что и взгляд его стал недобрым.
Напряжение повисло в воздухе. Ева смущенно встала и подняла свечу с пола, установила ее в канделябр, где уже было две свечи, зажгла их все и поставила канделябр на столик. Стало светлее. Ева решилась нарушить тягостное молчание:
– Чем ты занимался… э-э… при жизни? – спросила она, вырвав Дария из задумчивости.
– Я был пианистом и композитором. И достаточно известным, – добавил он, выпрямив плечи. – Как же приятно поговорить с тем, кто тебя слышит! Знаешь, я расскажу тебе свою историю.
Глава 2. История Дария
Публика уже заполнила зрительный зал, когда красивый молодой человек в темно-синем фраке вышел из-за кулис. Легким кивком он поприветствовал зрителей и сел за рояль, опустив пальцы на клавиши. Они тихонько скрипнули, и со сцены зазвучала прекрасная музыка: она то лилась ручейком из-под пальцев музыканта, то разбивала сердца слушателей пронзительными аккордами, заставляя чувствительных гостей незаметно смахивать слезу.
Когда концерт окончился, Дарий поклонился, а зал взорвался аплодисментами. Музыкант явно полюбился в этом городе, как и во всех других, где о нем уже узнали. Дарий же не пренебрегал общением с публикой, поэтому спустился в зал, чтобы побеседовать с гостями. Дамы, молодые и пожилые, проявляли к пианисту особенный интерес.
– Господин Ле Гур, как давно и почему вы решили стать пианистом? Когда вы начали писать музыку? Откуда вы? Сколько вам лет? – спрашивали музыканта местные писаки, надеясь достать эксклюзивные новости для свежей газеты.
– Мне двадцать пять лет, музыкой я занимался с детства, – отвечал пианист. – Мне просто повезло. Я рос в маленьком городке на Ласноре, а отец пытался обучить меня ремеслам. Отправлял к разным учителям, но все они говорили, что я бездарность, – грустно улыбнулся маэстро.
По толпе пробежал взволнованный шепоток, и снова раздался вопрос:
– Как же вам удалось доказать, что вы не бездарность?
– Доказывать мне не пришлось. Мой учитель – пианист-виртуоз Антистес. Он приезжал в наш городок с концертом, когда мне было шесть, и отец чудом вырвал у него аудиенцию. Я до сих пор помню восторг, который испытал, когда увидел рояль настолько близко! Я был поражен и восхищен, когда учитель нажал на клавиши и нутро этой черной махины вдруг отозвалось музыкой. Я так обрадовался, что стал подпевать, когда музыкант вдруг остановился и попросил меня пропеть мелодию, которую он сыграл. В тот день он взял меня в ученики. Именно он раскрыл мой талант.
– Поразительно! – ахали слушатели.
– Вы женаты? – поинтересовались газетчики.
– Я женат на музыке, – скромно улыбнулся пианист. Девушки в зале облегченно вздохнули.
– Какое совпадение! – громко заявил кто-то из зала. Толпа расступилась, дав пройти мужчине лет тридцати в костюме темно-серого цвета. – Ведь и я женат на этой особе! Дож Лансени, альтист.
Он дружественно протянул руку пианисту, Дарий учтиво улыбнулся и пожал ее. Этот брюнет со свинцово-серыми глазами вызывал симпатию.
В тот вечер они говорили о музыке, обнаружив много общих интересов, в результате чего Дож предложил устроить совместную репетицию.
Улучив момент, они сыграли вместе, и Дарий был удивлен тем, как альт дополнил его музыку. Как будто они были созданы для того, чтобы звучать дуэтом. Дарий и раньше задумывался об оркестре или о напарнике, но не решался на сотрудничество с музыкантами, так как нелегко сходился с новыми людьми. Но с Дожем все было иначе, они сразу нашли общий язык. Несмотря на то, что Дож был довольно дерзким, смелым и к тому же донжуаном, чего Дарий совсем не приветствовал, они стали друзьями и напарниками. С тех пор они путешествовали вместе.
После концертов Дож по обыкновению пропадал в питейных заведениях или в компании прекрасных поклонниц. Музыкант умело использовал свое обаяние и деньги, и девушки сами бросались к нему в объятия.
– Не понимаю, чем тебе так нравятся эти девушки? – интересовался Дарий. – У них ведь, кроме симпатичного личика, больше ничего нет.
– А что тебе еще нужно? – удивлялся Дож, закуривая сигару. – Женщины, друг мой, созданы для того, чтобы делать жизнь мужчины краше. Им не обязательно быть умными. Да я и не встречал таких. Не думаю, что они существуют.