Евгения Кретова – Танго sforzando (страница 42)
— Точно тебе говорю, — он настолько близко, что произнося слова, задевает ее кожу, отчего щекотно и что-то сладко сжимается в груди, будто пружина заводится. — Вам достаётся первый крик в родзале, первое «мама», первые шаги навстречу вам, первая улыбка. А нам только ваш первый вздох. Тот самый, когда в вас рождается женщина. И я бы хотел, чтобы ты подарила его тому, с кем решишь идти по жизни. Чтобы этот паразит знал, какое счастье ему досталось.
— А ты, — нерешительно замерла, — ты бы хотел его получить?
— С самого первого дня, когда увидел тебя в парке. Но ты мне не сказала еще «да». А для меня это важно.
Стеша спрятала улыбку, захватила его нижнюю губу игривым поцелуем, чувствуя как окаменели руки, лежащие на талии, напряглось сильное тело и без того натянутое до предела каждого нерва. Девушка чуть отстранилась, заглянула в глаза, поймав вопрос, ещё не сорвавшийся с его губ.
— Ты так и не ответила, пойдёшь ли за меня? — повторил.
Стеша видела, как там, в глубине светло-серый глаз что-то оборвалось, потемнело в ужасе. Она поняла: промолчать сейчас — всё равно, что предать, растоптать ту искру, которую он бережёт для своей единственной. Она крепче обхватила его за талию, прошептала:
— А ты? Ты не прогонишь?
Удивление в ответ. Искра стала ярче, ближе.
— Ни за что на свете, — отозвался.
— Тогда позови. Ещё раз.
— Стеша, выйдешь ли ты за меня? Чтобы в горе и в радости вместе всегда. — Он смотрела пристально, считывая каждое движение, каждый вздох.
— Да.
Искра в серых глазах метнулась совсем рядом, полыхнула ярким огнём. Стеша прижалась к нему плотнее, растворяясь в его тепле, укрываясь его ароматом, кутаясь в бархатистый голос. Егор отвёл чёрную прядь от узкого девичьего лица, осторожно приподнял за подбородок, заглянул в глаза. Стеша затаила дыхание, понимая, что вот она, черта, за которой настанет совсем другое завтра.
Егор наклонился и поцеловал её.
Будто вдвоём, с обрыва, в солёную глубину. Стеша чувствовала, как тонет, цеплялась за Егора, как за последнюю надежду, удерживая тонкую и прочную нить между ними. Он целовал бесконечно нежно, словно затягивая в омут, неторопливо ласкал. Заставлял её тело вздрагивать, звенеть под его пальцами натянутой струной. Задыхаться от нового неслыханного ощущения близости и открытости.
Можно ли стать одним целым с человеком? Чтобы сердце билось в одном ритме, так за тактом?
Чтобы одинаково шумело в висках, чтобы прикосновение становилось продолжением тебя самого. Острая боль на мгновение ослепила вспышкой. Стеша обрывисто вскрикнула, подалась вперёд. И тут же блаженная нега растеклась по позвоночнику, окутала руки, стекая водой сквозь пальцы.
— Егор, — выдохнула, будто пробуя дышать этим именем, забываясь им исступлённо, жарко, безоглядно.
— Я люблю тебя, — прошептал в её губы. Стеше распахнула глаза: неведомая Искра в серой глубине обернулась её собственным отражением. Судорога завладела ими одновременно, вихрем ввинчиваясь в кровь, пульсируя в венах, сплетая судьбы, будто склеивая две половинки разломанного когда-то яблока.
— Ты — моя, — прошептал, впитывая её аромат, убирая губами прозрачные слезинки в уголках глаз, вдыхая аромат.
Глава 34. Кража
Около одиннадцати вечера Стеша проснулась от холода: через приоткрытую форточку в комнату прорывался шум дождя и зябкий ветер. Егора рядом не оказалось.
Приподнявшись на локте, девушка прислушалась: в кухне закипал чайник, тихо позвякивали чашки. Стеша потянулась за халатиком, плотно запахнула его, стянув талию поясом. Выскользнула в коридор.
Хлопнула дверца холодильника. Стеша подкралась ближе, застыла в проходе, выглянула из-за угла. Егор, в шортах, с голым торсом, сосредоточенно размазывал сливочное масло по куску чёрного хлеба. Рядом лежали порезанные кружками огурцы и толстые и кривые ломтики сыра. Положив нож, парень разместил плотно друг к другу пористые сырные пластинки и, водрузив сверху огурцы, уже был готов вцепиться в бок внушительного бутерброда. Но, заметив Стешу, замер, шумно сглотнул:
— Да, я ночной жрец. Хочешь присоединиться? — предложил он и в серых глазах заплясали лукавые искорки.
— Я после шести не ем мучное, — хмыкнула девушка. Проходя мимо, специально толкнула его плечом.
Егор с видимым облегчением вздохнул:
— Ну, тогда тебе огурцы, а мне все остальное, — плюхнулся на табурет, прицелился к бутерброду.
Стеша облокотилась на стол, посмотрела на него изучающе:
— Совести у тебя нет, соблазнять девушку бутербродами на ночь глядя, — Егор, не глядя на нее, откусил с удовольствием. Стеша продолжила вкрадчиво: — Не выдержу же.
Егор, прожевав и развернув бутерброд другим боком, резонно отметил:
— Я не соблазняю, я испытываю, — и снова откусил внушительный кусок.
Стеша сморщила нос:
— Зря. Я вспомнила, что я сегодня толком не ела, значит, можно нарушить правило для сохранения здоровья, — она схватила второй бутерброд, устроилась напротив. Парень хмыкнул:
— Юрист… одно слово.
Пока он жевал, Стеша утащила дополнительную пластинку сыра и сгребла остатки огурцов. Егор смотрел на неё и, подперев щеку, откровенно любовался.
Быстро расправившись с бутербродом, Стеша встала из-за стола, невозмутимо сообщила:
— Я собираюсь спать.
Егор перехватил ее руку, привлёк к себе. Стеша неловко плюхнулась к нему на колено, стразу попав в крепкие объятия, пьянящее предвкушение близости. Слегка повернув голову, потёрлась о мягкую щетинку, впитывая его запах: он прочно соединился с ощущением счастья и покоя.
— А о чем ты подумал, когда увидел меня тогда, в поезде? — промурлыкала в ухо.
Егор чуть отстранился, заглянул в глаза. Смущённые чёртики выглянули из укрытия.
— Честно? Первая мысль: что ты меня выследила…
— Вот паразит! — она стукнула его кулаком в плечо. Егор перехватил руку, поднёс к губам, но вместо поцелуя — легонько укусил ладошку и продолжил: — Вторая мысль: нафига? Третья подоспела тут же — что таких совпадений не бывает, поэтому всё-таки ты меня преследуешь. Но я подумал, это же не плохо, когда такая симпатичная девушка, как ты, преследует такого обаятельного парня, как я.
Стеша изловчилась и цапнула его за ухо. Он поморщился, ойкнул.
— Вот точно: значит, преследовала… А вообще я был в шоке просто. Ведь совпадений таких, правда, не бывает? Я увидел тебя в сквере. Тихую, солнечную. Ясную. «Бледнолица, черноброва, нраву кроткого такого», — Стеша рассмеялась на его слова, уткнулась в шею. — Нет, точно. Знаешь, девчонки сейчас такие нарочито красивые, ухоженные, искусственно опытные, всезнающие. А ты… Чистая, понимаешь, — он притянул её к себе, поцеловал в макушку. — Ничерта ты не понимаешь, как мне с тобой повезло.
Он помолчал.
— А потом эта встреча в автобусе. Сколько маршрутов в Москве? Сколько километров пробок? И мы оказались в одну секунду в одном салоне. И я схватился за эту возможность. Только пока за цветами бегал, а ты не появилась через час, как обещала, сдрейфил не на шутку — думал, пропустил момент, когда ты вышла из здания.
— А за цветами далеко бегал? — девушка водила пальцем по его груди, вырисовывая затейливые узоры.
Он вздохнул:
— Далеко, — отозвался, — к метро.
Стеша ахнула:
— Три автобусные остановки?! Там же рядом магазинчик был!
Парень поморщился:
— Там некрасивые были.
— Почему ты у меня не спросил номер телефона?
— Потому что у тебя некто Олег. Я по лицу видел, что это важный человек для тебя.
— Это был мой жених. В тот вечер, уже после нашего с тобой разговора в сквере, я увидела его с любовницей. Поэтому и уехала из Москвы, — она перехватила его руку, прижала к губам пальцы. — А сейчас думаю — что было бы, если бы не решилась и осталась.
— Я бы тебя все равно нашёл. Ты имела неосторожность назвать своё имя, фамилию и отчество, а студенток юракадемии с таким именем… Прикинь, всего одна.
Она посмотрела на него в упор, опалила ярко-синим взглядом, прекрасно зная эту часть истории — ведь Лебедев рассказал про моряка-подводника с легендой о скором браке:
— А ты откуда знаешь?! — ей хотелось подробностей.
Он фыркнул, притянул к себе за талию:
— Да я в поезд садился, у меня в кармане был уже твой телефон и домашний адрес, — он уставился в потолок. — Правда, для этого пришлось мотнуться домой, переодеться в форму. А ваша методист Марина Анатольевна испытывает нежную любовь к морякам-подводникам. Я ей честно соврал, что ты на переговорах по работе, а мне нужны твои данные для подачи заявления в ЗАГС.
— Ну ты и жу-ук! — Стеша щёлкнула его по носу. Егор деловито им шмыгнул:
— Военная хитрость… Стёпка, я тебя люблю, — заглянул в глаза, читая, как в раскрытой книге нежность. Она обвила его шею, словно крыльями укрыла. Привлекла к себе.
— А я тебя, — прошептала. Его глаза совсем близко. Родной горьковато-терпкий вкус. Широкая ладонь легла ей на живот. — Я тебя люблю.