Евгения Кретова – Танго sforzando (страница 20)
Он вышел. Щелкнула задвижка в ванной, зашумела вода.
— У него племяш с таким же диагнозом был. Не выкарабкался. Но то было в Тверской области, здесь как-никак Питер, шансов должно быть больше, — пояснил Егор. — А этого пацана, Ромку, он как родного любит, с мальства с ним нянчится. НА свадьбе у родителей свидетелем был. Крестным его Ромке назначили.
Егор устроился напротив. Положил руки перед собой, спросил.
— Как рука?
Стеша неопределенно пожала плечами.
— Надо спать ложиться, завтра много суеты, — прошептала. — И я Ираиде пообещала сопроводить её в поликлинику.
Егор смотрел внимательно, улыбался. В серых глазах притаилась усталость и грусть.
— Если после четырёх, то я могу помочь…
— Ираида тогда точно нас сосватает, итак сегодня весь день рассказывала, какой ты положительный, — Стеша взглянула искоса, успев однако поймать довольную ухмылку.
— Так я и есть положительный, — он почесал подбородок.
Ладонь будто случайно легла в паре сантиметров от девичьих пальцев. Невозмутимый вид.
Рука скользнула по столу. Невесомое обжигающее касание подушечками. И вот он уже поглаживает ее безымянный палец, постепенно притягивая к себе, завладевая.
В глазах притаились бесенята.
Стеша вздохнула, мягко высвободила руку.
— Поздно уже. Я отправляюсь спать.
Она рассчитывала прочесть разочарование в глазах. Вместо него — лукавое торжество. Тут же вспомнила лекцию по истории отечественного государства и права — согласно негласному правилу, оставление поля боя приравнивается к поражению.
Егор подпёр голову, провожая её взглядом. Скрываясь в темноте коридора, она чувствовала жжение между лопатками. И ниже поясницы.
Глава 16. Ложный след
Егор проснулся раньше обычного, прислушался: в ванной шумела вода. Доносился едва уловимый аромат облепихового шампуня. Мысли невольную закружились вокруг этой девушки со старомодным именем. Фантазия рисовала картину, от которой что-то сладко оборвалось в груди, огненным фейерверком обожгло кожу. Тонкая талия, хрупкие девичьи плечи, наивные бугорки позвонков. Длинная шея. Нежный изгиб бёдер.
Имеет ли он право мечтать о ней? Смеет звать с собой?
Елейная истома сменилась тоской и безысходностью. Вчера говорил с матерью. Услышал: не торопиться, больше рассказывать о себе. О флоте.
А как можно рассказывать, если рядом с ней мысли путаются и ускользают, как вода сквозь пальцы.
Он порывисто сел на раскладушке. Крепкий кофе и ещё один день рядом с ней. Ещё один шанс.
В коридоре тихо щёлкнула задвижка, выпуская Стешу. Осторожные шаги, скрип деревянной двери, монотонный шум фена. Егор выдохнул, сбрасывая наваждение, резко натянул домашние шорты.
Короткая утренняя серия упражнений, несколько приседаний, ритмичные отжимания, очищающие мысли и освобождающие мозг от не к месту возникших мечтаний.
Митька спал на диване, отвернувшись к стене. Тихо похрапывал.
Егор бросил взгляд на выставленный будильник: ещё пятнадцать минут.
Сложил раскладушку. Пристроил за шкафом.
Сейчас — холодный душ. Затем крепкий кофе. И на занятия.
И только тут сообразил, что не взял вчера рубашку. Она висела там, в шкафу, в его комнате. Где сейчас шумел фен и тихо лилась песня.
Егор вышел в коридор, застыл между комнатами и прислушался:
— Another mother's breaking Heart is taking over When the violence causes silence We must be mistaken.[12]
Знакомая мелодия, только Стеша пела ее тише, мягче и медленнее оригинала. От этого она получалась пронзительно-трогательной и душевной.
Девушка увлеклась, голос окреп.
— What's in your head? In your head Zombie, zombie, zombie ei, ei.
Точно. Он много раз слышал эту аранжировку американской рок-группы Bad Wolves. Но с какой экспрессией пела Стеша!
Дверь оказалась открыта, через образовавшуюся щель Егор видел как она пританцовывает с щёткой для волос, имитирующей микрофон, как извивается ее тело, рассыпаются по плечам черные как смоль волосы.
Неловко потоптавшись в коридоре, постучал по деревянному косяку.
— Стеша, доброе утро. Я могу войти?
Она так увлеклась, что не заметила открывшейся двери и появившегося на пороге Егора.
— What's in your head? In your head Zombie, zombie, zombie ei, ei…
Она стояла спиной к нему, изогнувшись и перебросив волосы на одно плечо, запускала пальцы, чуть приподнимая их от корней. Острые плечи обтянуты светло-голубым шелком. Стройные ноги.
Егор замер на пороге, нервно сглотнул и шагнул назад, в глубину коридора.
Откашлялся нарочито громко, потопал, чувствуя себя медведем в посудной лавке. Ещё раз постучал о косяк, так, чтоб она точно услышала.
— Стеша, доброе утро!
Стеша все равно вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. В светло-серых глазах смущение:
— Прости, не слышала. Проходи.
С самым независимым видом, показал на дверцу шкафа:
— Да мне, собственно, рубашку забрать только. Ты не против?
Она покачала головой и улыбнулась. Выключила фен, выдернула шнур из розетки, ловко намотала длинный провод на ручку.
Молодой человек зацепил рубашку, повесил крючок вешалки на указательный палец, чувствуя, как слова перестают складываться в предложения.
— У тебя на сегодня планы? — спросил, чтобы хоть что-то сказать.
Девушка убрала фен в сумку, посмотрела с удивлением:
— А я тебе говорила вчера. Буду оформляться в лицей. На несколько месяцев до ГОСов. Помнишь? Перед этим еще надо забрать документы, отец должен передать через знакомого.
Егор виновато стукнул себя по лбу:
— Точно, говорила, — на губах застыла загадочная улыбка: — Ты молодец, быстро принимаешь решения. Это означает, что ты решила свои проблемы?
Сказал и почувствовал, как холод растекается по груди. Что, если она сейчас скажет «да» и к вечеру исчезнет из его жизни. Теперь уже — он знал — навсегда.
Стеша чуть склонила на бок голову, прекрасно понимая, к чему клонит утренний гость:
— Это означает ровно то, что означает. Ни граммом больше.
Егор понимающе кивнул и торопливо выбрался из одной с ней комнаты, чтобы снова столкнуться в коридоре через пять минут: Стеша пыталась проникнуть в ванную, забрать забытую баночку с тональным кремом.
— А ты что, красишься? — Егор изобразил удивление.
Они стояли в дверях: он не успел выйти, она не смогла зайти внутрь.
— Ну да, — Стеша растерянно на него посмотрела, замерла с бежевой баночкой в руках.
Егор изогнул бровь: