Евгения Кретова – Танго sforzando (страница 13)
Сегодня, проснувшись вместе со старухой, уныло следил за тем, как она заваривала себе чай на кухне, наверняка травяной. Он почему-то думал, что именно травяной, пряный, непременно с мятой. Потом, шаркая тапками, хозяйка прошла в ванную. Он уже знал — эта процедура надолго, за это время он успеет выпить кофе и даже сбегать в ближайший магазин за отвратительными на вид и на вкус сосисками.
Сладкий кофе скрашивал тоску, рассеивал низкие, сине-свинцовые тучи, дарил короткую возможность дышать.
Было чуть больше девяти, когда привычный график старухи оказался чем-то нарушен. Горан напрягся, включил запись.
Хозяйка торопливо прошаркала в коридор, притаилась у входной двери. Сердце мужчины забилось быстрее. Окно кухни давало прекрасный обзор входной двери. Он видел, как старуха прислушалась, потом, будто спохватившись…распахнула дверь.
В образовавшийся просвет Горан с трудом различил светло-голубую парку, яркий, малиново-оранжевый шарф, темные волосы. К старухе пришла молодая женщина. По всей видимости, брюнетка.
Он активировал зум.
Старуха отошла в сторону, впуская к удивлению наблюдателя, гостью внутрь.
На какое-то время вошедшая пропала из поля зрения Горана и появилась в гостиной. Через неплотно задернутые шторы он видел, как она присела на край кресла, неуверенно оглянулась. Старуха между тем суетилась около кухонных шкафчиков, перебирала коробки в комоде, шелестела полиэтиленовыми пакетами. Горан пригляделся: лекарства.
Выходит, девушке обратилась за помощью. И старуха, осторожная и неприветливая, не только отворила ей дверь, но и впустила в квартиру. И — неслыханная вещь — оставила одну в комнате на почти пять минут. Выходит, знает давно? Абсолютно доверяет?
Мужчина хищно уставился на бледное лицо незнакомки. Чёрные волосы темнее воронова крыла, алебастровая кожа, чуть тронутая румянцем. Выдержанные движения. В ней не было ничего лишнего, наигранного. Её хотелось опекать.
Это «подкупило» старуху? И есть что-то ещё?
Хозяйка квартиры зашла в гостиную, протянула гостье стакан воды и лекарство.
Горан напрягся: от того, что будет дальше, многое зависело.
Старуха что-то сказала. Девушка улыбнулась, сбросила с плеч куртку. И вместе с хозяйкой прошла на кухню.
Горан присвистнул, сделал несколько фото черноволосой незнакомки.
— Что ж за птица ты, скажи мне? — спросил в пустоту.
Глава 10. Мушка
«Моя возлюбленная душка женушка!
Сердечное спасибо за милое письмо, которое ты вручила моему посланному — я прочел его перед сном.
Какой это был ужас — расставаться с тобою и с дорогими детьми, хотя я и знал, что это ненадолго. Первую ночь я спал плохо, потому что паровозы грубо дергали поезд на каждой станции. На следующий день я прибыл сюда в 5 ч. 30 м., шел сильный дождь и было холодно. Николаша* встретил меня на станции Барановичи, а затем нас отвели в прелестный лес по соседству, недалеко (пять минут ходьбы) от его собственного поезда. Сосновый бор сильно напоминает лес в Спале, грунт песчаный и ничуть не сырой.
По прибытии в Ставку я отправился в большую деревянную церковь железнодорожной бригады, на краткий благодарственный молебен, отслуженный Шавельским. Здесь я видел Петюшу**, Кирилла*** и весь Николашин штаб. Кое-кто из этих господ обедал со мною, а вечером мне был сделан длинный и интересный доклад — Янушкевичем****, в их поезде, где, как я и предвидел, жара была страшная.
Я подумал о тебе — какое счастье, что тебя здесь нет!»[9]
Когда за иностранцем закрылись плотные двери, и директор агентства остался один, в переговорную проскользнула помощница, Светлана. Девушка из разряда серых мышек, без которых работа любого офиса встанет прочно и надолго.
— Филипп Иванович, — тихо сообщила она, уткнувшись в папку с бумагами, — заходил Салтыков, у него проблема с Борисом Ртищевым. Тот отказывается от подписания договора в прежней редакции, просит пересмотреть условия перехода риска случайной гибели груза. Ссылается на сезон тайфунов и расходы по страховке…
Директор слушал вполуха. Его интересовал этот англичанин. И информация, которую он ждал. Если бы Светлана сообщила ему о звонке Драгана Алексича, то он бы реагировал куда более активно. А сейчас Филипп Иванович скучал.
— Что Садовников говорит? — Садовников — это его зам.
— Василь Игнатьевич еще не вернулся из прокуратуры.
— Доложи, как вернётся, — директор задумчиво встал, — и передай бумаги по Ртищеву. Салтыкова гони к чертовой матери, — он хмуро уставился за окно. — Не может решить вопрос с клиентом, пусть артачит в горконсультации, бабушек обслуживает…
Он тихо матюгнулся и вышел из переговорной, оставив помощницу в недоумении.
Драган появился после пяти. Когда Филипп Иванович на нервах едва не уволил Садовникова, Свету и старшего юрисконсульта Бабичеву, толковую тётку, кстати говоря, и ему было неловко перед ней — она к закидонам Ртищева вообще не была причастна, дело получила за полчаса до встречи с директором.
При появлении Драгана, высокого полноватого серба с рыжей бородой в стиле Льва Николаевича и размашистой походкой. Приметный мужик, конечно.
— Что скажешь, дорогой, — воскликнул Филипп Иванович радушно, запирая дверь за долгожданным гостем. Серб поклонился — была у него такая манерная привычка — присел в широкое кожаное кресло напротив директорского стола. Вальяжно закинул ногу на ногу, выставив начищенные до зеркального блеска ботинки пятидесятого размера.
Филипп Иванович устроился напротив. Их разделял низкий журнальный столик и две чашки крепкого чая.
— Информация противоречивая, — проговорил Драган. — Есть несколько писем, свидетельствующих о возможном подарке. Но идет ли речь именно о «Мушке» — вопрос без ответа. Известно, что Николя встретил свою будущую супругу в 1884-м, когда она прибыла в Россию, чтобы присутствовать на свадьбе своей сестры, Великой княгини Елизаветы Фёдоровны, и Великого князя Сергея Александровича. Однако о серьёзном увлечении будущего императора можно говорить лишь после их второй встречи в 1889-м году. Тогда, это известно доподлинно, Николай просил разрешения на брак.
— И получил отказ, Аликс Гессенская была лютеранка и православие принимать не желала даже по настоянию сестры, — перебил гостя Филипп Иванович, посмотрел жалобно: — Милый мой, я это все знаю не хуже вас. Это же прописные истины. Любой справочник об этом сообщит…
Драган иронично хмыкнул, но намек принял без обиды:
— Аликс бывала в России ещё несколько раз, но вот встретиться им не позволяли. И вот в этот период я и отношу события, о которых вы меня спрашивали. Есть несколько писем Елизаветы Федоровны, активно поощрявшей этот роман, от 1892-го года. В одном из них она сожалеет о несостоявшейся встрече Николая и сестры и упоминает о некоем залоге его чувств. Фрейлина императрицы — некую драгоценную мушку. А в письме с фронта Николай, уже будучи Государем, напоминает о заветных словах, хранимых «нашей храброй защитницей».
Филипп Иванович задумался:
— Значит все-таки тайные слова. Но почему муха? — он пожал плечами, явно недоумевая. — Это ведь так… двусмысленно. Разве нет?
Драган снисходительно улыбнулся в усы.
— Вы имеете связь мухи и этого нелепого прозвища, которым наградили императрицу, «Гессенская муха»?
Филипп Иванович кивнул.
— Всё объясняют стереотипы, мой друг, — Драган многозначительно кивнул. — Египетская культура на рубеже 19-го и 20-го веков была чрезвычайно популярна. В моде были броши в виде стрекоз и скарабеев, браслеты, кулоны, серьги в виде мух. Не забывайте о полуторагодовом отсутствии Николая, когда, желая избавить его от навязчивых мыслей о женитьбе на принцессе Дармштадской, Александр III отправил его в путешествие. Бывал Цесаревич и в Египте, — Драган задумчиво крутил чашку чая на блюдце. — Муха — довольно противоречивый образ. В Христианстве — символ болезней и мора, а вот в Египте была награда Золотая муха. Подвески в форме мух находили в гробницах вельмож, как мужского пола, так и женского. Это уже в период Нового царства, во времена нападения гиксосов.
Филипп Иванович потер лоб:
— То есть вы всерьез думаете, что Николай мог использовать образ мухи в подарке возлюбленной?
— Мода, знаете ли, — Драган повел широкими плечами. — Откуда он мог знать, что, став императрицей, его супруга получит прозвище «Гессенская муха». Украшение, о котором вы говорите, участвовало в выставке наследия Дома Романовых. Его подлинность проверяли эксперты. Сомнений быть не может. А вот в том, что они пропустили тайник, я сильно сомневаюсь.
— Но в письме Николая речь идет именно о тайнике. Другого значения его слов не может быть. Перстень исследован. Никаких надписей или знаков на нем не обнаружено. Остается тайник под изумрудом.
Драган согласно кивнул.
— 19 век отличается любовью к такого рода безделушкам…
— Безделушкам, — отозвался иронично директор юрагенства. — Неизвестное послание последнего русского императора существенно повышает стоимость этой «безделушки»… На сколько, кстати?
Искусствовед склонил голову на плечо, посмотрел на хозяина кабинета с интересом: реакция, словно он примерялся к покупке, со стороны давнего товарища, его позабавила.
— Многократно. Если само кольцо, учитывая чистоту изумруда, работу знаменитого мастера и конфигурацию, что оно может трансформироваться в брошь, может стоить порядка трех миллионов рублей, то с таким тайником она может стоить… до полутора миллионов… евро.