Евгения Кретова – Танго северного ветра (страница 5)
– Договорились вместе, значит, и надо вместе. – Она с жалостью посмотрела на горящую нетерпением подругу. – Ты иди. Я дождусь ее, найдем тебя в этой самой зеленой зоне.
Динка фыркнула и бросилась внутрь. Стешу, словно цунами, накрыло оглушительным слайдом бас-гитары. Подруга скрылась в мерцающем мареве огней и тяжелого бита.
Стеша присела на край дивана, достала телефон. Заметила зеленый значок мессенджера с красной циферкой непринятого сообщения. Ирка писала, что задерживается минут на десять, и просила подождать ее в холле. «А то где я вас там искать буду», – резонно приписала подруга.
Стеша посмотрела на время отправки сообщения: Ирка три минуты как должна быть здесь. Девушка решила попробовать набрать ее номер, но связь ловила плохо, треугольник шкалы то мелькал на единичке, то пропадал вновь. Выставив вперед руку с сотовым, девушка пошла по вестибюлю искать связь.
Лучше всего «ловило» в туалете, причем чем выше, тем лучше.
Сбросив узкие туфли, Стеша вскарабкалась на крышку унитаза. Раздались протяжные, тягучие, как майский мед, сигналы.
– Я уже вышла из метро! Бегу! – крикнула Ирка в трубку и отключилась.
В туалет кто-то зашел, в нос ударил приторно-сладкий аромат духов. Стеша аккуратно спустилась, надела туфли.
– Але, Котик, – прощебетал кокетливый голосок у раковин. – Ну я соскучилась уже. Ты когда подъедешь?
Стеше неловко было оказаться случайным свидетелем интимного разговора, но и выходить из кабинки сейчас тоже как-то неудобно. Она замерла и притихла, стараясь не прислушиваться. Ей представлялась блондинка в провокационном мини и в кукольно-розовом топе.
Незнакомка радостно вскрикнула:
– Правда? Уже здесь? Лечу к тебе!
И она, окутанная конфетным ароматом, выпорхнула из дамской комнаты.
Стеша вышла из кабинки, вымыла руки, пригладила волосы. В таком освещении она была похожа на панночку из гоголевского «Вия»: бледная кожа, брови вразлет, пронзительный взгляд. Веночка не хватает и белого балахона. Девушка хмыкнула, подхватив сумочку и сотовый, направилась к выходу.
У гардероба миловались двое. Блондинка в головокружительном, едва прикрывающем пятую точку мини и на двенадцатисантиметровых шпильках терлась грудью о высокого худощавого парня, томно висла на его шее, отставив ножку в чулках в крупную сетку. Тот млел и таял от внимания, улыбался глупо и влюбленно.
Стеша замерла, почувствовав, что дышит с трудом. Отпрянув, присела на край дивана. Распахнулись двери зала, выпуская из его недр тоскливое вступление знаменитого аллегретто Палладио в талантливой рок-обработке. Произведение, нелепо названное кем-то «Танго смерти», заставило сердце сжаться.
Незнакомка нежно прильнула к губам парня, прижалась к нему стройным телом. Его руки обхватили ее талию, скользнули ниже поясницы, поглаживая упругие бедра, сжимая ягодицы.
Мысли медленно и тяжело, будто жернова, кружились в такт вырывающейся из зала музыке. Ударные бились волнами о грудь, пульсировали в висках.
Стеша облизнула пересохшие губы. В руке завибрировал телефон. Не глядя – она знала, что звонит Ирка, – девушка нажала кнопку сброса вызова.
Входная дверь распахнулась, обдав целующихся апрельской свежестью и ароматом дождя. Ирка, всклокоченная, в промокшей на плечах куртке, громогласно поздоровалась со всеми присутствующими, чем невольно отвлекла обнимающуюся парочку. Парень, еще томно прикрывая глаза, оглянулся и замер. Блаженная полуулыбка таяла на его скуластом лице.
– Олег? – Голос Ирины сорвался, глаза округлились, взгляд скользнул по прижавшейся к парню нимфе, задержались на красноречиво сжимающих ее зад руках.
– Олежа, кто это? – Блондинка капризно надула губы, с интересом уставилась на Ирку.
Парень моргнул, по белому лицу пошли малиново-красные пятна, в глазах читался судорожный поиск алгоритма оправданий. Ирина отвернулась, чтоб не видеть его окаменевшего лица, и встретилась взглядом со Стешей.
Савельев отстранился от подруги, автоматически приняв отрешенный вид, но по лицу невесты понял, что она видела все.
Все, что ей видеть не полагалось.
Все четверо замерли. Из зала вырывалось волнами аллегретто. Пауза. Стремительный каскад по оголенным нервам. Незнакомка в мини обиженно скривилась, уже открыла рот, чтобы начать ныть.
Ирина шумно выдохнула: махнув через крохотный вестибюль, она схватила подругу за локоть и поволокла вон, мимо остолбеневшего и шепчущего невнятные оправдания Олега.
Мощный слайд. Пауза. Аккорд. Лицо Олега плыло перед Стешей, словно в замедленном немом кино. Она до мельчайших подробностей видела глаза, растрепавшуюся в объятьях знойной красотки прическу, к которой он никогда не разрешал ей, Стеше, прикасаться, расстегнутый ворот рубашки, которую она, Стеша, ему подарила на день рождения. Терпкий аромат модного одеколона смешался с приторно-сладким запахом блондинки, вызывая приступ дурноты. Ведь только вчера в любви и верности клялся!
И в следующее мгновение она оказалась на свежем воздухе. Прохлада чистого апрельского вечера, накрапывающий дождик освежили ее, ворвались в легкие, омыли глаза, ноздри, освободив от конфетного аромата.
Как куклу ее засунули в желтое такси.
Над ухом что-то орал Иркин голос. Хлопнула дверца авто.
Крепкие, словно тиски, объятия подруги.
– Все, все, – шептала она, прижимая голову Стеши к своей груди, приглаживая волосы, озябшие плечи.
Стешу била мелкая дрожь.
Глава 4. Новорожденная
Мимо проплывала шумная вечерняя столица.
Водопады огней, автомобильный шум и гомон, сотни тысяч торопливых ног и тоскливых глаз. Такси, умело объезжая городские пробки дворами, узкими улочками, приближалось к дому.
Ирина все говорила что-то рядом. Кажется, возмущалась и ругалась. Стеша не слушала. В груди поселилась пустота. Она растеклась по телу, заполнила клетки холодом и равнодушием. Мозг автоматически соображал, выдавал какие-то решения, но этого было мало, чтобы снова чувствовать себя человеком.
Несколько лет назад она смотрела фильм об удивительном искусственном интеллекте, который мечтал стать живым, стать мальчиком. Но не мог. Потому что не чувствовал. Стеша ощущала себя таким же совершенным, но неживым организмом. Способным говорить, думать, но лишенным эмоций.
Перед глазами вставала целующаяся парочка. Ухоженный парень в дорогом костюме, подаренной ею рубашке и льнущая к нему, тающая, словно бельгийский шоколад, блондинка.
Стеша думала, ей должно быть все равно. Она думала, что не любит. (Нет, неверно. Она ПОНИМАЛА, что не любит.) Тогда почему так противно, так холодно на душе, почему в сердце будто кусок зеркала злобного тролля попал? И оно перестало видеть все хорошее?
В руке надрывался телефон, извиваясь и вибрируя. Девушка, даже не глядя на экран, знала – Олег. Она представляла его растерянное лицо, дрожащие от бессилия руки, злость.
– Стеша? – Ира осторожно дотронулась до ее руки. – Приехали…
Подруга заглядывала в лицо, сочувствовала, переживала.
– Не смотри на меня так. – Фраза получилась резкой. Стеша не хотела обидеть. Ирка отвела взгляд, украдкой вздохнула, бросила сурово:
– Не истери, подруга. Подумаешь, мужик сволочью оказался и бабником. По сути, все они – бабники: кто-то в большей степени, кто-то – в меньшей. Тебе не повезло, считай, но лучше сейчас, чем потом, после свадьбы. – Она махнула рукой и энергично кивнула. – Ничего, начнешь новую жизнь.
Они миновали блестящую от дождя, пустынную детскую площадку, вошли в подъезд, поднялись пешком на пятый этаж. Стеша шла медленно, будто взвешивая каждый шаг. На самом деле – оттягивая момент, когда ей придется прийти домой. Ирка сопела сзади, тревожно посматривала ей в затылок.
– Ир, не надо меня провожать. И опекать как новорожденную тоже не надо, – попробовала избавиться от подруги девушка. Ей хотелось одиночества. Чтобы разложить по полочкам то, что накопилось в душе.
– А ты и есть новорожденная, – пробурчала подруга. – Сейчас Татьяне Николаевне тебе передам, валерьянки стакан налью… Хотя лучше, конечно, коньяк, но мать твоя небось не даст…
– Не даст, – уныло отозвалась Стеша.
Ирина не успела нажать кнопку звонка, ее рука с вытянутым указательным пальцем так и повисла в воздухе – дверь распахнулась, на площадку вылетела Татьяна Николаевна, как всегда в состоянии полной готовности к приему гостей и походу на званый ужин.
– Стеша! – вскрикнула мать. – Объясни мне, что происходит? Олег оборвал телефон, волнуется, переживает. Говорит, вы повздорили, ты убежала и теперь не берешь трубку. Что за ребячество! Разве взрослые люди так поступают?
Это все было высказано сразу, в запале, прямо на пороге уютной и благоустроенной квартиры.
– Я не хочу его видеть, – коротко сказала девушка, просачиваясь мимо матери домой. Устало присела на пуф, сбросила туфли. Ирка замерла в дверях.
Татьяна Николаевна уперла руки в бока, посмотрела на дочь сердито.
– Что значит «не хочу видеть»?
– То и значит. Не хочу. – Стеша аккуратно поставила «лодочки» на полку для обуви. – И не буду.
Мать на мгновение потеряла дар речи, беспомощно развела руками, но тотчас же опомнилась.
– Это что же ты могла такое учудить, что тебе стыдно ему на глаза показываться?! И почему ты раздета? Где твое пальто?! – Ее голос становился все громче и нервознее.
От ее слов Стеша вздрогнула, как от пощечины. Острые плечи напряглись под тканью блузки.