Евгения Кретова – Посох Велеса (страница 53)

Ярослава покраснела от удовольствия:

— Ну, Темный морок можно не только для переходов использовать, я вот, когда к экзамену готовилась, научилась время замораживать. Вот, пока мы спали в Александрии, я, значит, и, плела… С днем рождения!

Катя рассмеялась:

— Так вот отчего ты дрыхла как сурок, не слышала ничего! — и девчонки расцеловались. Катя тут же, к большой радости Ярушки, одела пояс.

Истр достал из-за пазухи небольшой сверток, протянул его Кате и смущенно покраснел.

— Ну, я тоже, того, — покраснел он еще больше, — присоединяюсь, в общем, к тому, что пожелала Ярослава.

Катя развернула грубую ткань, ей на руки выскользнули серо-голубые бусы. Она только ахнула: внутри каждой бусинки (а размером они были не больше горошины каждая) светилась махонькая звезда.

— Что это?! — Катя была поражена такой красотой, она восторженно посмотрела на водяного, от чего тот стал совсем свекольного цвета, и, говорить, видимо, уже не мог.

— Бусы, ничего особенного, — пробурчал Истр, и отодвинулся подальше, но Катя взяла его за руку, притянула к себе, и поцеловала в щеку:

— Спасибо! Это очень замечательные бусы! У меня нет ничего подобного. А что там внутри? — спросила Катя, одевая и его подарок.

— Капелька Аркаимского солнышка… Я тоже думал, чтобы ты о нас не забывала…

— Это очень удачно получилось, — заулыбалась Енисея, — ты и наш с Олебом подарок сможешь надеть.

И они протянули Кате серебряное колечко с четырьмя камушками: зеленым, голубым, синим, бирюзовым.

— Серебро — это ты, ты нас всех — она обвела рукой их с Олебом, Ярушкой и Истром, — подружила и объединила. Мы теперь никогда не перестанем дружить. Камни — это мы: Ярушка, умница и затейница — бирюза, Истр, владетель водных пучин, — аквамарин, Олеб, защитник лесов и зверей, — изумруд, и я — лазурит.

Олеб кивнул и продолжил:

— Пока с нами все в порядке, — камни будут такого цвета, как ты видишь, но если с нами что-то случится — ты об этом тут же узнаешь, даже находясь в своем времени. Камни потеряют свой цвет, а когда нас уже не будет — станут и вовсе черными.

Катя все-таки заплакала, представила черные камни на пальце. Она вернется домой, и никого из них уже не будет на этом свете.

Она привлекла к себе ребят, обняла:

— У меня никогда не было таких друзей. Спасибо!

Ярослава чуть отстранилась от нее, заглянула в глаза:

— А отчего ты кричала не своим голосом, как мы здесь очутились?

Катя внимательно посмотрела на ребят: Ярослава, серьезная и собранная, Енисея и Олеб, готовые в любой момент принять удар, улыбчивый Истр — ее новые друзья, без которых она уже не представляла своей жизни. Которые стали уже ЕЕ, родные и близкие люди. И вот они оказались здесь по ее вине.

Могли сейчас ужинать в Аркаиме, есть вкусные лепешки тетушки Мартены. А они здесь.

И надо как-то отсюда выбираться.

— Значит, так, — в голосе Кати послышалась твердость. — То, что вы здесь оказались, запретный знак, все это проделки ведьмы Ирмины. Той смой, что идет за мной из самого Красноярска….

— Откуда? — мальчишки переглянулись и посмотрели на Енисею и Ярославу.

— Катя будет жить через много-много лет, в городе Красноярке, — кратко пояснила Енисея. — Мы не успели вам рассказать.

— Ну, конечно, так собирались, что не успели, — скептически отозвался Истр и поправил пояс. Олеб с сомнением уставился на Катю.

Катя кивнула и продолжила:

— Не знаю как, но она смогла выйти из зеркала сегодня, я ее видела, говорила с ней. Здесь…

У Ярославы округлились глаза, Енисея и ребята оживились:

— Как «здесь»?

— Она из своего зеркала вышла… Потом заставила посмотреть тот день, когда исчезла мама, — Катя снизила голос до шепота. — Я видела, как мама тем утром положила в шкатулку моток с нитками. Более того. В шкатулке или указатель, где находится Посох, или вообще он как-то спрятан там, в шкатулке.

— Да ну?

— Совершенно точно. Ирмина его чувствует.

Енисея побледнела. Кажется, она первая поняла, что значат Катины слова:

— Так мы принесли сюда ее…

— Тссс. Надо выбираться отсюда. И чем быстрее, тем лучше.

Истр внимательнее огляделся:

— Не получится. Это мешок какой-то каменный. Ни выхода, ни входа… Можно, конечно, мечами прорубить стены каменные. Но это долго. И шумно.

— Переход сделаем, — с готовностью отозвалась Ярослава, но Олеб только головой покачал:

— Место заговоренное, — она кивнула в сторону повисшего над их головами чахлый светящийся шар. — Вон, светозара и то едва сделали. Не знаю, как вы, а я совсем в нем Силы не чую. Темным мороком не пройдем, точно вам говорю.

Ярослава хотела что-то возразить, но Катя остановила спор:

— Выход есть. Ирминины головорезы как-то отсюда вышли, и, — она огляделась по сторонам и снизила голос до едва различимого шепота, — раз уж вы принесли сюда шкатулку, не воспользоваться ли Алатырем?

Ребята переглянулись:

— Оно, конечно, здорово, — высказал общее мнение Олеб, — только как? Мы не знаем, как его открыть, чтобы он дорогу показал…

Катя выразительно посмотрела на друзей:

— Мне кажется, он сам подскажет, как. Только покараульте меня, чтоб Ирмина не сцапала меня…

И она уселась на пыльный холодный пол, скрестив ноги в позе лотоса, достала из шкатулки камень василькового цвета.

Ребята ее окружили. Достали и приготовили мечи.

Катя закрыла глаза.

На груди светились бусы Истра, на талии пестрой голубой лентой вился пояс, подаренный Ярушкой, на пальце — зачарованное кольцо, а вокруг нее по эллиптической орбите медленно, как во сне, с легким гулом проплывали искры всех цветов радуги. По темному подвалу, тускло освещенному светозаром, медленно расползался дымок январских морозов.

Глава 30

АЛАТЫРЬ

Ребята увидев, как вращающиеся вокруг Кати разноцветные огоньки стали материализовываться, приобретая твердость, в полном недоумении придвинулись к ней ближе. Ярушка протянула руку к плавающим искрам, и легонько, одним пальцем, толкнула одну из них.

Искра от прикосновения качнулась и вернулась на свою прежнюю орбиту.

— Да это же самоцветные камни! — воскликнула Ярослава. Она посмотрела на кольцо, подаренное Енисеей и Олебом, потом на ребят. — Это вы кольцо так настроили?

— Нет, — ребята одновременно покачали головой.

— А что это такое тогда? — вздохнула Енисея.

— Ой, ребятки, — отозвалась Ярушка, — наша Катя все больше меня удивляет, — она понизила голос до шепота. — Сдается мне, у нее способностей к волхованию больше, чем у нас с вами вместе взятых.

А Катя, тем временем, погружалась во все более и более глубокий сон.

Только сон ли это был?

Вначале она видела ребят, как бы сквозь пелену или если бы она смотрела кино на пленке плохого качества. Потом картинка сменилась. Сквозь угольно-черный пепел проявилась фигура Ирмины, Шкоды и Афросия с Антоном. Шкода нес ее, Катю на руках, как тряпичную куклу. Громила за шиворот волок упирающегося и что-то кричащего Антона. Потом увидела себя на каменном полу, и рядом — склонившегося Афросия. Тот держал ее за запястье, проверял пульс. Шкода казался недоволен.

— Да жива она, щас очухается, — оправдывался Афросий.

Тут от стены отделилась тень. Антон. Сердце екнуло, оборвавшись и бросившись в ноги.

По-прежнему спокойный, слегка взъерошенный. Сердце опять предательски оборвалось: она все еще верила, что есть какие-то неизвестные ей обстоятельства, которые полностью объясняют его предательство.