Евгения Кретова – Посох Велеса (страница 25)

— Смеяться не буду, но и не пойду, — и добавила, внушительно посмотрев на подругу, — и тебя не пущу!

Стоять на узком уступе было почти невозможно, дышалось тяжело. Таежная мошка, окончательно озверев, лезла в уши, нос. Говорить приходилось, чуть открывая рот — кусачий народ пытался и туда залететь.

— Ярослава, мы в сотнях метров от дороги, от реки. Сейчас уже ночь скоро. Если не попробуем, нам придется оставаться здесь, на тропе. На радость медведям и волкам.

— Почему я тебе должна верить, интересно!

— А потому что это твоя была инициатива — идти без спроса в Аркаим!

Щеки Ярославы залились красными пятнами:

— Я ж для тебя старалась!

Катя кивнула, отгоняя очередную порцию гнуса:

— Исключительно ради меня ты свою спину под батоги решила подставить… По доброте душевной! — Ярослава при этих словах закусила губу. — Расскажешь об этом на привале. Поднимайся сюда!

И Катя, зацепившись пальцами за острые камни, чуть наклонилась вперед, к Ярославе. Та, тяжело вздохнув, нацепила на себя Катин заплечный мешок, схватилась за руку, и уже через несколько мгновений они обе стояли, прижавшись спинами к холодному камню, на узком уступе, пробираясь внутрь расщелины.

— Не правильно встали, надо было, чтоб я первой шла, — проворчала Катя. Ярослава только поморщилась, и без дальнейших споров, прорвав липкую паутину, боком зашла внутрь. Катя последовала за ней.

Вначале проход был настолько узкий, что идти приходилось боком. Девочки шли на некотором расстоянии друг от друга — так, чтобы можно было дотянуться друг до друга и помочь, если подруга застрянет.

Но лаз вдруг стал шире — теперь по нему можно было идти рядом. Шли, все время чуть в гору, то и дело наступая на скользкие ступени. Ярушка снова соорудила голубой светозар, и теперь им было видно куда идти.

Вдруг у Кати все внутри похолодело.

— Стой! — крикнула она чуть громче, чем следовало в таком тесном пространстве, звук раскатился далеко вперед. Ярослава замерла. — Здесь ловушка!

— Какая ловушка?

— Обыкновенная — наступишь на камень, а в тебя стрела, — и, словно в доказательство ее слов, камень, на который успела наступить Ярушка, отошел в сторону, и в нескольких сантиметрах над головой подруги, звонко ударившись наконечником о стену, просвистела стрела.

— А! — только и успела крикнуть Ярослава.

Ловушка была рассчитана на взрослого человека, не на подростка, поэтому не задела девочку:

— Откуда ты знала?

Катя пожала плечами, мысленно благодаря свой внутренний голос или убежденность или еще что, что подсказало ей об опасности:

— Понятия не имею. Читала, может, о древних крепостях — в них часто такие ловушки использовались: или стрела прилетит, или меч выпадет, или в подземелье провалишься.

Ярушка застыла.

— Хоть назад возвращайся.

— Пойдем, — Катя пошла первой.

Она старалась идти как можно ближе к стене, ступая только на угловые, самые неудобные камни. Ярослава сопела следом.

Спустя еще минут двадцать девочки оказались во внутреннем дворе. Оказалось, что внешняя стена непосредственно примыкает к скале, в которой и был выдолблен город. Хотя, возможно, скала была искусственной — уж больно правильной формы были ее склоны.

По крайней мере, так это выглядело сейчас.

Расстояние между стеной и скалой — не больше полутора метров. Возможно, это тоже была своего рода ловушка. В средневековье захватчики, окажись они в таком зазоре, становились легкой мишенью для защитников.

Вот и девочки, почувствовали себя неуютно в этом каменном мешке.

— Может, метку здесь какую поставим, чтоб обратный путь найти? — тихонько предложила Ярослава. И Катя подняла с земли острый обломок и процарапала здоровую букву «К» на камне.

Они обошли скалу. В метрах пятидесяти от выхода из тайного лаза обнаружили еще один проход, который крутой лестницей вел во внутренние помещения города.

Девочки переглянулись:

— Идем дальше? — и, не сговариваясь, шагнули на первую, темную от времени, мягкую ото мха ступень.

Коридор, выточенный в скале, спиралью поднимался вверх, часто пугая темными провалами боковых ходов и лестниц: одни шли вниз, спускаясь узкой лентой глубоко под землю, другие поднимались круто вверх.

— Надо забраться повыше — там и суше и теплее, — подсказала Ярушка.

Катя по-прежнему шла впереди, уверенно сворачивая с одного прохода в другой, словно ей здесь все было знакомо. Сердце то и дело сжималось в предчувствии чего-то особенного, волшебного. Будто за очередным поворотом она кого-то родного встретит.

Но им никто не попадался. Только звуки собственных шагов и сбивчивое дыхание разносились по пустынному городу.

Они оказались в одном из верхних помещений. Большой зал, снабженный ровными рядами низких полукруглых печей с несколькими отверстиями в каждой. Рядом еще можно было найти какое-то количество простой незамысловатой глиняной и деревянной посуды, хотя основное ее количество было разбито. Над каждым очагом была выдолблена в потолке узкая щель, очевидно, служившая вытяжкой.

— Ой, да тут печи! И погреться, и поужинать получится! — обрадовалась Ярушка. — Правда, еды мы с тобой не захватили. Но травок попьем, все дело, верно?

И она принялась растапливать печь.

Катя же обошла все помещение.

От укуса таежной мошки полыхало огнем ухо, а руки покрылись плотными красноватыми шишками — волдырями. Катя послюнявила палец, чтобы хоть как-то унять ноющую боль. Ее не отпускало ощущение, что она здесь когда-то была.

Будто вспомнить что-то не может.

Что-то важное.

Ей все казалось, что она прежде видела эти стены, в ее памяти она всплывали украшенными цветами, еловыми ветками. И еще, за дальней стеной, было хранилище припасов — огромные горшки и кувшины с пшеницей, гречкой, ячменем, мукой.

А еще дальше должен быть городской колодец.

Она заглянула в одно из углублений в стене — и ей предстало узкое многоступенчатое помещение, целиком уставленное гигантскими амфорами, с крышками, запечатанными мягкой глиной.

Наугад вскрыв ближайший кувшин, Катя увидела в ней чечевицу. В соседней — рис. На вид — вполне хороший, без следов порчи.

— Ага, вот и значки снаружи — содержимое подписано. Катя подняла подол рубахи, и в него как в передник насыпала немного крупы.

Пройдя по узкой лестнице в угловое помещение, она увидела, как и ожидала, колодец. Она умудрилась набрать в кувшин воды, хотя было не очень удобно поднимать ведро, удерживая крупу в подоле. Идти со своим богатством было и того хуже, но она представляла Ярушкин восторг, и предвкушение маленькой победы придавало ей ловкости.

Она не ошиблась.

— Смотри, что у меня есть?! — и она гордо поставила кувшин на пол, и показала Ярушке крупу.

Ярослава ахнула, прикрыв рот ладонью:

— Ты где это взяла?

— Пойдем, покажу, а то ж не поверишь!

Быстро сварив себе замечательную кашу, в которую девчонки побросали еще Ярушкину зелень — среди нее оказалась мята и базилик, они плотно поужинали.

— И чего я раньше эту травку не догадалась в кашу бросить? Вкусно же! — и Катя плотно покраснела — побед сегодня было предостаточно. — А я готовить не умею, — Ярушка не очень печально вздохнула, — В Аркаиме сдавала испытания по домоводству — надо было перемолоть крупу в муку да так, чтобы мыши не проснулись. Так я вначале ухват уронила, потом потеряла ступку.

— И что, не сдала?

— Почему не сдала? Сдала, мыши не выскочили из норок, поэтому экзамен засчитали.

— Класс, повезло!

— Да, прям, — Ярослава громко хохотнула, — мыши еще от грохота первого упавшего ухвата попадали в обморок и остальное уже не слышали.

Сытые и довольные, они улеглись у очага, укрылись кафтанами, и, еще долго болтали, про леших и водяных, про домовых. Ярослава соорудила два светозара, которые уютно освещали их временное пристанище.

— А что, все они, действительно, есть? — удивлялась Катя про домовых и леших.

— А то! Скоро сама увидишь! — она понизила голос. — Мы с тобой как раз попадем на Игрища ежегодные.