Евгения Кретова – Покрова Ахерона (страница 90)

Глава 23. Чрезвычайная комиссия

Крыж догнал их у гермопереборки в зону стыковки. На ходу снимая креоник, окликнул:

– Паук, Ульяна, стойте. Вам это нужно знать сейчас. Смотрите, что получается, – Крыж активировал креоник: – У нас есть допрос Сурфа, который достал энергон, есть координаты, где это произошло и данные о хранилище, это уже благодаря щедрости и опрометчивости Теона. Есть еще кое-что. – Он окинул взглядом ребят. – Теон какого-то рожна потребовал расшифровку бортовых самописцев «Фокуса» за 8 августа. И вот что я выяснил: седьмого мы вскрыли энергон, и восьмого подсоединили его к нейросети «Фокуса». Впервые.

Ульяна старательно вспоминала тот день. Ничего примечательного, кроме первой попытки контакта с Флиппером после подсоединения с энергоном. В памяти всплыла голографическая проекция из пыли и света. Женской лицо, превращающееся в звериную морду. Ее собственное лицо. И ее собственный первобытный страх.

Ульяну передернуло, дрожь стекла по позвонкам, ладони вспотели.

– И что? – Она постаралась отодвинуть от себя воспоминание, не сейчас, не перед заседанием Чрезвычайной комиссии.

– А то, что мы салаги, в некотором роде Сабо прав. – Он небрежно кивнул на креонидянина. – У нас под носом было столько фактов, мимо которых мы проходили.

Артем мрачно одернул друга, посмотрел на циферблат в угле креоника:

– Говори уже. Время дорого.

– Данные об энергоне, как мы помним, поступили к Сурфу от неизвестного заказчика, которого он назвал Чи Лаван. Именно он предоставил контрабандисту точные координаты, где искать устройство. Сурф упомянул про ловушки, сердце Галоджи и потерянную добрую половину своей команды.

– Да, это так, – Тимофей, присутствовавший при допросе, кивнул.

– Я знаю, что это за координаты, – Крыж победно окинул взглядом команду. – Смотрите. Теон подсунул мне два протокола, попросил сделать анализ и найти общий алгоритм, если он есть. Он там был. Речь о мигающих транзакциях. Забавно, но этим алгоритмом пронизан весь сектор. После того, как я получил его, он лезет буквально из всех щелей. И – главное – им «фонит» стоковое трассовое течение.

– Атавиты? Ты хочешь сказать, что Чи Лаван – это атавит? – Пауков придвинулся в нему.

Крыж покачал головой:

– Не то, брат… Когда я искал в нашем архиве данные бортовых самописцев, я увидел, что этот алгоритм всегда сопровождает фоновое излучение вокруг «Фокуса». Но это стало происходить строго после 8 августа…

– После подключения энергона?

– Именно! Стоковые трассовые течения реагируют на «Фокус» с момента подсоединения нейросети к энергону, и это до того, как Ульяна прошла имплементацию.

В кают-компании стало тихо.

– Ты хочешь сказать, что объект имплементации – не я? – Ульяна почувствовала облегчение, смешанное с ужасом – стройная система в голове и выстраданное намерение пожертвовать собой при случае, таяло.

И вместо него черной дырой разрасталась пустота – что с этим делать?

Крыж кивнул:

– Именно. Мы вообще не рассматривали «Фокус» как возможный объект имплементации, упустив из вида то, что он, именно он, стал носителем кода, а Ульяна считывала его опосредованно, через нейросеть «Фокуса» и систему закодированных сигнатур. То есть априори не могла стать объектом имплементации.

– Но как? – Ульяна хмурилась.

– Помнишь, во время одной из первых лекций, когда мы с Пауком начали знакомит вам с «Фокусом» и его конструктивом, ты задала вопрос – уникален ли он и можем ли мы его повторить?

Ульяна кивнула.

– Ну так вот. Именно ты тогда подметила и так красиво сказала, что Паук… ну и в некотором роде я и все спецы Лаборатории биогенного программирования, стали создателями новой расы, представителем которой и стал наш Флиппер. Так вот, в тех 36 гигах, которые упер моими руками Теон, есть координаты архива Коклурна, а в нем – определенной секции и определенного хранилища. Название «эонит» мне это ни о чем не говорило, пока мы не расшифровали оцифрованную память трилонца и не получили пояснение Сабо. Но именно эонит был центром разработки коклурниан. Именно его охраняли на Галоджи. Именно вокруг него было построена лабораторная программа: Коклурн пытался репродуцировать эонитов и создал на их основе устройства, энергоны. Там я нашел еще кое-что, но это уж только Теону имеет смысл показывать. Важно то, что энергон – это и есть эонит, но… как бы это сказать… перенастроенный. В нем лежит модифицированный алгоритм той самой мигающей транзакции. ТРОПАН.

Тимофей приоткрыл рот, прошептал:

– ТРОПАН… Это же анаграмма – он растерянно посмотрел на Паукова: – Артем Геннадьевич, это тропан – это анаграмма слова «патрон», защитник. Вот почему он реагирует на внешнюю угрозу – он перенастроен, чтобы противодействовать атавитам.

Экипаж «Фокуса» разместился на узких и неудобных лавках посреди открытой со всех сторон трибуны и наблюдал, как зал заполняется членами Чрезвычайной комиссии, созванной по требованию Теона и при поддержке главы Клирика. Артем проверял данные, которые только что получил от Теона – они подтверждали все его гипотезы. За их спинами – огромный демоэкран, на периферии которого активировались иконки зарегистрировавшихся членов Чрезвычайной комиссии – важных, в летах клириканцах преимущественно.

Находясь здесь, Артем все больше понимал, почему Теон так много поставил на Ираля и его задачу по смещению Иргана с поста представителя Клирика и протекторатов. Ребята, правда, не слишком успели понять, что именно сделал Ираль с Наткой – не было времени и возможности вникать. Но получалось, что Данди стал представителем Клирика.

И это радовало.

Количество активированных иконок росло, стало очевидным, что Теон ждет кворума, необходимого для решения вопроса о расширении полномочий Управления и формирования на его базе ополчения: дважды к нему подходил низкорослый клириканец и дважды, услышав его вопрос, начальник криминальной полиции отрицательно качал головой.

Тихий металлический голос озвучивал имена присоединявшихся к заседанию для протокола.

– Илио́нора Ва́ртес, представитель То́псика.

– Марко Нджар, объединенный голос Арха́нджа и Фо́рса.

Теон удовлетворенно вздохнул – горело более двух третей иконок. Сверился с креоником и посмотрел на Паукова. Подошел к землянам, чтобы напомнить протокол:

– Сейчас начнем. Помните – ваш объединенный голос принадлежит господину Паукову. Остальные – ни шороха до финального сигнала. Выдержите? – он посмотрел на Крыжа, тот откашлялся и кивнул. Теон перевел взгляд на Ульяну: – Хорошо, что вы прибыли вовремя, мы смогли изолировать Сабо. Вас могут провоцировать, но звучать должен только зарегистрированный голос. Он введен в базу, он фиксируется протоколом. Всем все ясно?

– А если нужно будет экстренно что-то уточнить? – Ульяна рассматривала из-за его спины трибуны.

Теон строго посмотрел на нее:

– Вы знаете что-то, что не известно вашему представителю?

– Н-нет…

– Тогда вам незачем открывать рот. В противном случае вас удалят с заседания и перенесут заседание, сославшись на нарушение дисциплины… Господин Пауков выбран мною не потому что мне он больше нравится… Хотя нет, поэтому. Мне нравится его сдержанность и умение оперировать фактами, полностью отключив эмоции. Кроме того, он руководитель вашей миссии, фрегат позиционируется как научно-исследовательский, а полученные вами сведения – добытыми опытным путем в ходе научных экспериментов по задания Управления.

Он еще раз окинул взглядом ребят.

Ульяна покраснела и кивнула.

Артем подхватил ее пальцы, сжал.

Ульяна подняла на него глаза:

– Больше всего сейчас мне хочется броситься в бой и доказывать, что они не правы. Но Теон прав – у тебя это получится лучше.

Она выдохнула и, сцепив пальцы в замок, вернулась на свое место, рядом с Ксенией.

– Сеном и селар Адальяр, Верховные представители Клирика и 12 протекторатов, провинций Грома́да, Фати́ма и Теагор, а также метрополии Фавна, – равнодушно сообщил металлический голос.

На экране разом загорелись около двадцати иконок – по количеству голосов, принадлежавших вошедшим.

В воцарившейся тишине в зал вошли Ираль и Наталья. Наташа нашла взглядом ребят, мимолетно улыбнулась Ульяне. Ксении пришлось толкнуть ее в бок, чтобы капитан не забылась. Ульяна посмотрела на нее, повторила беззвучно:

– Сеном и селар Адальяр… Обалдеть.

Ксения кивнула, изогнула бровь, показав на подсвеченные золотом иконки Ираля, Натальи, главы Креониды и главы совета Церианы вверху экрана.

Крохотная комнатка, служившая секретариату совета Единой галактики для хранения запасных экранов для заседаний – их коричневые короба аккуратно стояли на стеллажах, пронумерованные и опечатанные. Помещение без окон, с прямоугольником ярко-голубой лампы на потолке.

Каменный мешок, в котором его заперли, будто бешеную собаку.

Его отделили от команды «Фокуса» сразу, стоило ему войти в стыковочный отсек фрегаты – землянка Ксения Павлова положила ему руку на плечо и закрепила полевые наручники.

– Не дергайся, Сабо, – предупредила.

– Я арестован? – спросил с издевкой.

– Ты под следствием, если ты еще не забыл. Свобода твоего перемещения ограничивалась помещениями «Фокуса». На зал заседания Совета Единой галактики это точно не распространяется.

– Так оставьте меня здесь.

– С Авдеевым? – Ксения засмеялась: – Нет уж. Ты будешь со мной. Мне не терпится сбыть тебя с рук ребятам Нириха.