Евгения Кретова – Покрова Ахерона (страница 40)

Медленно и неуклонно возвращалось ощущение собственного тела, тяжелого и неповоротливого, как туша кита. Смрадное дыхание совсем рядом – от него повело. Она подавила рвотный рефлекс.

Тело потянуло вниз, Ульяна не могла понять, где она и беспомощно пыталась открыть глаза.

Сквозь полуопущенные ресницы видела темный силуэт на фоне яркого квадрата верхнего освещения. Силуэт склонился над ней, загораживая свет.

И тут же – удар по щекам.

– Эй. Ты сдохла?

Сабо.

Ульяна поискала опору, зацепилась пальцами за подлокотник и приподнялась на локтях. Она все еще в навигаторском кресле, только отсоединена от сети. Паль навис над ней, всем весом оперся на подлокотники и придавил его к полу. Девушка оттолкнула креонидянина от себя:

– Отвали. Меня сейчас стошнит.

Попробовала сесть – в рану на плече будто раскаленных углей подбросили. От неожиданности вскрикнула.

Из-под ногтей сочилась кровь, правая сторона тела, от ключицы до бедра, онемела. Девушка дотронулась до локтя: словно чужое.

Сабо смотрел за ее манипуляциями пристально, хищно. Рывком поднял, буквально вырвав из кресла. Ульяна закричала.

– Не ори. Иди в медблок и обработай. У тебя ожоги от лианина. И волокна вросли в мясо. – Он прищурился, ноздри жадно распахнулись. В сузившихся зрачках – голод и звериное любопытство.

Ульяна стояла, схватившись свободной рукой за спинку своего навигаторского кресла, покачивалась.

– Что атавиты? – перевела дыхание, в очередной раз пытаясь сосредоточиться на трансляции на мониторе.

– Пока ушли. Но я бы тут надолго не оставался. – Он проследил за ее взглядом, отозвался мрачно. – Так что приводи себя в порядок, салага. И не раскисай.

Девушка кивнула, осторожно, ощупью, направилась к гермопереборке, но качнулась и рухнула на пол.

– Пфаль ксё, – прошипел Сабо.

Подхватил ее под локоть, поставил на ноги и потащил из рубки. Ульяна едва успевала за ним, хваталась, балансируя, за стены. Ноги заплетались, девушка то и дело подворачивала их, заваливалась и теряла равновесие. Каждый раз висла на жестких руках креонидянина. И всякий раз Сабо небережно ее перехватывал и ставил на ноги, тащил к медблоку. У дверей креонидянин толкнул девушку к стене, приставил к ней, прижав за плечи. Ульяна с неприязнью заметила, как креонидянин жадно смотрел на нее, хватал ноздрями воздух, дышал рвано, будто едва сдерживаясь… чтобы что?

Его фраза о том, что он – идеальный хищник, хладнокровная, патологическая жестокость жителей Креониды, о которой когда-то говорили Вася Крыж и Артем – все это заставляло собраться.

– Отвали, Сабо, – прохрипела и попыталась сбросить его руки с плеч.

Вышло слабо и неуверенно, только вызвало презрительную усмешку у Сабо. Но он ослабил хватку и позволил двигаться самостоятельно. Девушка проскользнула к табло доступа, прикрывая цифры руками, ввела код доступа, дождалась короткого звукового сигнала и вошла в медблок.

Это место пахло Артемом, дышало им. Мерный звук приборов и оборудования, автоматика – все выглядело так, будто он на секунду вышел из лаборатории и вот-вот вернется. Она поймала себя на мысли, что прислушивается – вдруг услышит его голос, почувствует его руки на своих плечах. И за ними – чувство защищенности и опору.

На рабочем мониторе лежали распечатки кодов диагностики, которой он занимался незадолго до захвата спецназом «Берга», поверх аккуратно распечатанных листков – его серебристое стило. Стул чуть отодвинут – он торопился, покидая медблок.

В голове мелькнула мысль, что здесь может быть что-то, что Сабо показывать нельзя. Поэтому, едва услышав шелест за своей спиной, предостерегающе подняла руку:

– Стой там. Не смей приближаться.

Сабо сделал еще один шаг и замер у входа. Прошуршали двери, захлопываясь за его спиной.

Ульяна уперлась ладонью в стену, перевела дыхание. Тошнило, перед глазами плыло, а по правой стороне ртутью растекалось бесчувствие.

– Флиппер, активируй саркофаг номер один, программа медицинского осмотра и лечения, – наобум сказала – она не знала, как запустить программу и надеялась, что это сработает.

Искин щелкнул под потолком звуковым сигналом, сообщил:

– Калибровка саркофага номер один не завершена. Причина: блокировка центрального нейроузла на финальной стадии корректировки.

Ульяна закусила губу, вспомнив об отключении питания из-за собственной невнимательности.

– Сколько времени потребуется на завершение калибровки?

– Два часа с момента ввода кода разблокировки, капитан. Введите код разблокировки.

«Черт, знать бы его еще», – Ульяна сжала и разжала кулак.

Она помнила, что нейроблокатор и антисептики были в шкафчике рядом с саркофагом. Осторожно, опираясь о стену, прошла за перегородку, достала пакет первой помощи: пневмошприц, лазерная игла, несколько ампул. Что с этим делать и, главное, как обработать и зашить рану на спине самостоятельно – не ясно.

Сабо появился за спиной, скомандовал:

– Раздевайся, – он взял со столика контейнер с лазерной иглой.

– Не буду я перед тобой раздеваться. Сама справлюсь.

– У тебя на спине глаза имеются? – Он усмехнулся, добавил хрипло: – Неужели лучше сдохнуть, чем попросить помощи?

– Если речь о тебе, то сдохнуть лучше, – Ульяна кивнула.

Взяла из его рук иглу и ушла за ширму.

– Ну, тогда я за этим понаблюдаю. – Креонидянин прислонился плечом к стене, скрестил руки на груди.

Он слышал звук расстегивающейся молнии, слышал, как тяжело дышала землянка, сдерживая стон. Слушал и криво улыбался. Взгляд бесцельно блуждал по медицинскому блоку, с любопытством задержался на прозрачном контейнере с серебристой субстанцией.

– Паль, ты еще здесь? – донеслось наконец из-за ширмы. – Подойди, пожалуйста.

– Зачем? – он лениво почесал над бровью и не пошевелился.

– Мне нужна твоя помощь… Пожалуйста, подойди сюда.

Неохотно оттолкнувшись от стены, он зашел за ширму. Землянка стояла спиной к нему, скрестив на груди руки и удерживая ими лиф комбинезона. Сабо уставился на цепочку позвонков, чуть приподнятые в напряжении узкие плечи, и сглотнул. Чуть выше полоски нежно-голубого кружева, теперь насквозь пропитанного кровью, на лопатке зияла длинная рваная рана неправильной треугольной формы с острыми краями. Кожа по краям отслоена и потемнела. В продолговатом кармане собралась кровь, стекала, пульсируя по спине. Сабо жадно схватил воздух, принюхался по-звериному, вспоминая что-то давно ушедшее от него, забытое. Не оборачиваясь, Ульяна покосилась через плечо, свободной рукой протянула иглу.

Он презрительно усмехнулся, коротко скомандовал:

– Волосы убери.

Ульяна послушно собрала волосы, перекинула вперед, оголив шею.

Креонидянин уставился на холмик седьмого позвонка, скользнул взглядом по гладкой коже девушки. Медленно выдохнул и шагнул вперед. Подчеркнуто небрежно придвинул к себе упаковку с медикаментами, достал шприц и одну из ампул, вставил в пазы. Дождавшись, пока индикатор готовности загорится зеленым, придвинулся к Ульяне.

– Будет больно. Не дергайся и терпи, поняла? – предупредил.

Девушка обреченно отвела взгляд, уставилась в стену. В том, что он сделает больно, она не сомневалась. Поднесла руку к губам, заранее закусила костяшку указательного пальца.

Рука креонидянина сжала плечо – стало тяжело, сердце девушки забилось чаще, готовое принять обещанную боль. Сабо провел подушечкой пальца по лопатке девушки, чуть выше раны, коснулся покрасневшей из-за химического ожога кожи. Приноровился и сделал несколько уколов нейроблокатора по краю рваной раны – пальцы, сжимавшие плечо землянки, чувствовали, как она дернулась от боли, сжали сильнее в тиски. Ульяна слышала, как игла входит в мышцы, как поворачивается в руках креонидянина, как прохладной каплей вытекает из нее обезболивающее. Сдержав стон, закусила костяшку пальцев.

Чтобы не кричать.

Сознание пульсировало на грани, то исчезая, утопая в оранжево-красном, то выныривая с глубины. Но лишь для того, чтобы опалило болью снова. Раз за разом, укол за уколом.

Словно не удовлетворившись пыткой, медленно потянул и выдернул несколько прилипших к ране волокон лианина.

Ульяна взвыла, отшатнулась. Хватка креонидянина стала железной. Выворачивая ключицу, он удержал ее.

Боль принадлежала ему. Как дрессированная змея, вилась от его пальцев, проникала под кожу, разъедая заживо, выжигая плоть. Кажется, это длилось бесконечно, хоть и часы на саркофаге говорили об обратном – меньше двух минут с момента первого укола нейроблокатора. К началу третьей минуты девушка с облегчением услышала, как использованный шприц покатился по металлической поверхности. Сабо ослабил хватку, взял лазерную иглу – Ульяна слышала, как та взвизгнула, разогреваясь, ноздри уловили отчетливый кисловато-горький запах.

Девушка выдохнула, но перевести дыхание не успела – в следующее мгновение ее словно нанизали на раскаленный вертел: горячая боль иглой пробила легкие, скрутила внутренности и, дотянувшись до кончиков пальцев, зазвенела в барабанных перепонках собственным криком землянки.

– Не дергайся сказал! – прикрикнул Сабо, когда она, теряя сознание, качнулась вперед. Схватил еще крепче, оставляя синяки на белой коже, – это только начало. Еще пять швов.

Кажется, он получал удовольствие от ее боли. Забыв о стеснении, Ульяна перестала прижимать к груди край навигаторского комбинезона, уперлась руками в стену перед собой, до скрежета сжала зубы. Отчаянно пыталась отвлечься, представить заснеженную тайгу и шахтерский городок с домами в форме букв СССР. Но перед глазами все было невыносимо багровым, горячим. Руки Сабо жалили безжалостно, нестерпимо медленно, доводя до исступления, за которым наступает безумие.