Евгения Кретова – Покрова Ахерона (страница 35)
– Что делаешь? – тихо спросила, закатила длинные рукава выше локтя.
Ираль отвел взгляд, уставился в монитор.
– Готовлюсь к завтрашней встрече с главами Совета Родов. Он будет настаивать на том, что ты – другой расы. При этом, молодой…
Наталья усмехнулась:
– Той, ради мифического благополучия которой вы изменили свою пищевую цепочку, исключив из неё млекопитающих, нас и нам подобных? – напомнила их давнюю ссору.
Аккуратно, чтобы не слишком оголить ноги, опустилась рядом с ним на пол, натянула на колени край его футболки.
Ираль лукаво покосился на нее, скользнул взглядом по влажной коже девушки и намокшим кончикам волос. Кивнул:
– Примерно так.
– Чувствую себя Матоакой из поухатанов, – поймала на себе удивленный взгляд клириканца, пояснила со вздохом: – Это имя индейской принцессы, которая вышла замуж за белого поселенца и основателя колонии англичан в Северной Америке, более известная нам как Пакахонтас. Она вышла замуж за чужестранца, чтобы спасти свой род. И была для его родни дикаркой. – Ираль все еще не понимал. Девушка отмахнулась, убрала с лица прядь: – Не обращай внимание… И какие успехи?
Клириканец смотрел на нее и улыбался. Спохватился, отвел взгляд:
– Есть одно положение, которое гласит: «Если запрет предков молчал до сего дня, то запрета нет».
– «То, что прямо не запрещено законом, разрешено»… Да, у нас тоже есть такое положение. И что?
– Принципы передачи верховной власти формировались так давно, что это скорее не законы, а обычаи, родовые традиции, которые пришли к нам с тех времен, когда наши предки еще не знали Каю…
Девушка подняла вверх указательный палец, вспоминая, как переводится слово.
– Неба то есть, – вспомнила и просияла.
– Да. Тогда не предполагалась сама возможность существования других цивилизаций и рас. То есть прямого запрета нет… Но я должен убедиться и найти точно то положение про запрет.
Наталья кивнула, взглянула на монитор:
– Какая у вас красивая письменность, – на экране горели слова, более похожие на кружево.
Ираль проследил за взглядом землянки:
– Я бы мог научить тебя… Если бы ты оставалась здесь.
– А мы разве не этим занимаемся?
Ираль покачал головой.
– Я не могу так поступить с тобой и с Крыжем. После того, как мы выполним задание Теона, и я вступлю в права, нам предстоит процедура развода. Ты сможешь вернуться домой. К друзьям. Своей прежней жизни… И это я должен учесть сейчас тоже. Надо избежать публичного брака.
Наталья не сводила взгляд с его профиля. Свет из окна совсем растаял во тьме, и силуэт клириканца угадывался только благодаря отсвету от монитора. Синему, призрачному.
– А это что такое – публичный брак.
– Варварский обычай, который давно не применялся, но может быть навязан нам – мы слишком стремительно меняем их планы, Грацц имеет возможность воспользоваться моим же оружием: я буду настаивать на архаичных правилах и ему дам повод следовать им же.
Наталья нахмурилась:
– М-м, это что, надо будет еще раз поцеловаться? При людях? Что это за зверь такой – публичный брак?
Ираль посмотрел на нее снисходительно:
– Тут поцелуем не обойдется… Но не волнуйся, этого не будет. Я уже почти нашел, как тебя защитить. – Он потянулся к монитору и открыл одно из закрытых окон, в котором клириканской вязью замер текст. Он переключил в режим автоперевода, ткнул пальцем в выделенный фрагмент: – Если мне удастся использовать эту норму, то тогда тебе ничего не угрожает. И еще им не будет никакого резона тебя убивать. Это тоже очень кстати.
– А что это?
– Это Правило Синельда. Я единственный ребенок своих родителей, и мужского пола. Моя оайли становится дочерью Вечной Матери. И автоматически получает права на трон. Вне зависимости от соблюдения других условий. То есть – условно говоря – мы снимаем регентство Грацца не через возвращения прав мне, а через тебя, как приемную дочь Вечной Матери.
Наталья не поняла:
– Сложная схема… Ты знаешь, у нас считается, что только простая и ясная схема, изящная в своей простоте, может быть исполнена безошибочно. Здесь же все выглядит очень странно. И еще – став дочерью Вечной Матери, я разве не становлюсь автоматически твоей сестрой? У вас такие браки не запрещены.
Ираль устало выдохнул:
– Рихта джаль. Я об этом не подумал… – в смятении уставился на монитор, пробормотал: – Нет, это противоречит логике… Скорее всего, нет, начнет действовать правило первичности прав…
Он опустил голову на сцепленные в замок пальцы. Уставился в текст.
Наталья положила свою руку на его плечо, чуть сжала:
– Спасибо, Ираль. Спасибо, что думаешь обо мне.
Клириканец медленно, будто через силу, вздохнул:
– Тебе лучше поужинать и отправиться спать. Завтра я разбужу тебя до рассвета.
Девушка не пошевелилась, вопрос горел на губах, но как его произнести, она не знала. Не могла.
– Ираль. Ты сказал, что завтра будет проверка… Проверка наличия связи между нами?
Клириканец кивнул:
– Да, так и есть. Тебе не о чем волноваться, это не опасно.
– Что она покажет? – Землянка выпрямилась, положила ладони на колени. – Мы ведь… не были с тобой близки. Физически, я имею в виду.
Наталья покраснела, опустила взгляд на сцепленные пальцы. Ираль нахмурился, оторвал глаза от текста.
– Я верю, что мы сделали достаточно, чтобы ответ был положительный.
– Может ли оказаться проблемой, что до тебя… до этого дня… цвет ни одного мужчины не касался меня? В том смысле, что я ни в кого не была влюблена, я не была ни с кем близка… или связана духовно, обещаниями или физически. Я просто не знаю, что это такое.
Она покраснела еще ярче, так и не сумев произнести главное – один поцелуй для его народа – это связь или еще нет. Отвела взгляд и уставилась на свое отражение в серебристом колпаке, укрывавшем ужин. Пальцы дрожали, чтобы скрыть этот, Наталья вцепились в край футболки, скрутила его в жгут.
Ираль видел ее смятение. Он сам терялся и не был до конца уверен в том, что действует правильно. Не в плане вовлечения Клирика в конфликт, здесь он был согласен, что удар на упреждение, общими усилиями – залог меньших потерь. Он не был уверен, что действует правильно в отношении Натальи. Ощущение, что все они – Теон, он сам – используют ее в своих целях, ложилось грязью в груди и омрачало все цвета. Он цеплялся за обещание, что это все временно, что он отпустит ее. Что сможет защитить. И сам не верил в это.
Потому что в глубине души надеялся, что сможет оставить ее подле себя навсегда.
И это чувство на дне сознания, как черная тень предательства лучшего друга, царапалась, медленно убивала.
Он взял ее руку, поцеловал кончики пальцев. Еще один поцелуй лег на холодные костяшки девичьих пальцев, перевернул руку ладонью вверх и поцеловал обнаженное, еще влажное после ванны, запястье девушки.
Он не мог признаться ей в том, что пряталось глубоко в груди.
– Я понял больше, чем ты смогла сказать. Я очень ценю этот дар. И он меняет многое, если не все.
Глава 9. Посылка
Ульяна никак не могла прийти в себя. Все еще штормило и подташнивало. График нейроактивности на креонике лихорадило. Артем, конечно, знает, что с этим делать, он бы помог. Но его рядом нет. Девушка окинула взглядом кают-компанию, тихую, пустынную. Таким пустым становится дом после праздников, когда расходятся гости, унося с собой свои тепло и уют. И оставляя одиночество. Ее одиночество было приправлено страхом.
Он заползал под одежду, стирал границу между днем и ночью, заполнял ее тоской.
– Тёмка, как же мне тебя не хватает, – прошептала в пустоту.
Мгновение на слабость – это все, что она может себе позволить. Медленно, через силу, подтянулась к краю дивана, подобрала ботинки, сунула в них ноги и быстро зашнуровала. Креоник пискнул сообщением из рубки – Флиппер сбросил обновленную сводку. Ульяна прикинула, она спала примерно сорок минут. Непростительная роскошь.
Активировав связь с искином, направилась в рубку.
– Флиппер, надо пересчитывать маршрут и наращивать отставание от графика.