Евгения Кретова – Красавец для чудовища (страница 8)

Водитель посмотрел на него с издевкой, улыбнулся:

– Упаси боже. Мимо проезжал…

– Мимо чего? Мимо Генеральной прокуратуры?

Водитель улыбнулся еще шире, правда, улыбка оказалась похожа скорее на волчий оскал:

– Хотел убедиться, что ты не наделаешь глупостей.

Василий подавил раздражение, качнулся на носках:

– Еще немного, и я просто страсть как захочу наделать глупостей.

Водитель покачал головой:

– Не стоит. Федор Борисович будет очень расстроен. А когда он расстроен, у всех начинаются проблемы, – и он выразительно кивнул на двери бизнес-центра за спиной Василия.

– Угрожаете?

– Предупреждаю.

Швецов шумно выдохнул. Вытащив руки из карманов брюк, положил их на крышу «Мерседеса».

– Передай Черемисову, что все, что я хотел сказать, я уже сказал. С его «шестерками» я беседовать не желаю. И хочу предостеречь от излишней назойливости: оригиналы документов в надежном месте, но стоит мне исчезнуть, весь пакет отправится прямиком на стол прокурора.

Водитель так сильно сжал челюсти, что Василий услышал, как скрипят зубы.

– Вот сейчас ты обидеть нас хочешь, – прошипел сидящий в машине.

– Отвали! – рявкнул Швецов. – И чтобы я никого из ваших не видел ни здесь, ни около дома моего, ясно?

– А то что?

– А то занервничаю, и отправлю документы по назначенному адресу!

Он оттолкнулся от машины, развернулся и направился к бизнес-центру.

Водитель зло усмехнулся, посмотрел ему вслед тяжело, словно примеряясь, как вцепиться зубами покрепче и половчее.

– Вася! Балерина!

Швецов остановился, медленно развернулся к водителю «Мерседеса». Теперь их разделяло около пяти метров. Мужчина в салоне осклабился:

– Не забывай смотреть по сторонам, а то мало ли какие несчастные случаи в Москве случаются…

«Мерседес» плавно поехал к выезду с парковки. Василий долго смотрел ему вслед, просчитывая риски: Черемисов не успокоится, он выяснил, где Василий живет, где работает. Причем последнее смог установить буквально на второй день после трудоустройства. Является ли пакет компромата сдерживающим фактором или станет той самой красной тряпкой для быка – ответа он не знал.

«Нужно быть осмотрительнее», – решил он.

Развернулся и направился в офис.

Главбух и другие ценности

Полина Артемовна Федорчу́к – грузная дама с зефирно-бледным лицом и модным «ежиком» платинового цвета на голове, недавно отметившая пятидесятипятилетний юбилей – занимала пост главного бухгалтера «Jus Olympic» без малого семь лет. Ее ничто не интересовало, кроме цифр. Баланс был ее фетишем. Ровные ряды цифр в табличке – ее богом. Она не курила, не участвовала с девочками из финансового отдела в посиделках и чаепитиях, но при этом была в курсе всего. Она сидела за стеклянной перегородкой, отделявшей ее от команды бухгалтеров, финансистов и экономистов, словно снежная королева – в идеальном порядке, в окружении хрустальной чистоты и при этом у всех на виду.

Надо ли говорить, что Инга была уверена в ней больше, чем в себе.

Заставить паниковать Полину Артемовну – штука невозможная, нереальная, невероятная: у нее ни один мускул не дрогнул, когда в две тысячи четырнадцатом обвалился курс рубля, а у «Jus Olympic» депозиты. Она трое суток не уходила домой, выгадывая на разнице в курсах по кредитам в рублях и вкладах в валюте, что позволило Инге в итоге остаться в приличном плюсе и вовремя закрыть валютные сделки.

Но сейчас Полина Артемовна оказалась краснее помидора. Напротив нее вальяжно устроился Павел Пузанков: амбициозный брюнет с взглядом бультерьера и челюстью Щелкунчика заполнял журнал проверки.

– Добрый день, Павел Игнатьевич, – пропела Инга, появляясь в «аквариуме» главбуха и ослепительно улыбаясь. Протянула налоговику руку, приветливо поздоровалась с Полиной Артемовной.

Инспектор привстал, пожал изящные пальчики, кивнул на притихшую главную бухгалтершу:

– А мы тут с Полиной Артемовной уже беседуем, вас заждались. – Пузанков противно хихикнул – будто бисер рассыпал по мраморному полу. – Немного нервишки вам потреплю с вашего соизволения, Инга Павловна, дорогая. Не обессудьте – работа такая.

Инга раздраженно повела плечом: с чего, интересно, молодежь придумала оригинальничать, изъясняясь в стиле героев «Ревизора»… Хотя, подумав, она вынуждена была признать, что некоторая ирония в этом была. Инга придвинула стул, бросила сумочку на тумбу для оргтехники и поправила воротник блузки. Вздохнула:

– Ой, да какие там нервишки… Вы же знаете, у нас все, как в аптеке. – На этой фразе Полина Артемовна икнула. Инга изогнула бровь, но в целом вида не подала. – Вы какими судьбами к нам, Павел Игнатьевич? Вроде не планировали же. – Она улыбнулась, излучая уверенность в собственной правоте и непогрешимости, и старательно игнорируя покрасневшее, в бисеринках пота, лицо Полины Артемовны.

– Да вот, руководство направило, – он неопределенно кивнул куда-то в пространство.

Инга прищурилась, еще больше напомнив налоговику готовую вцепиться в глотку тигрицу:

– А предмет проверки можно узнать? Период? – Указательным пальцем она подтянула к себе бланк распоряжения, вздохнула: – Наталью Игоревну отчего же вы не позвали?

Она уколола взглядом главбуха: Наталья Тухтамыш, сотрудница Ларочкиного отдела арбитражной практики, отвечала за работу с госорганами. Пригласить юриста из соседнего кабинета при начале проверки – это первый пункт внутренней инструкции, который по неведомым Инге причинам впервые был сейчас напрочь проигнорирован главным бухгалтером.

Полина Артемовна округлила глаза:

– Как же не позвали? Только что вышла, на пять минут.

Инга лениво подперла голову кулаком, развернула к себе бланк распоряжения о проведении проверки. Взгляд цеплялся за ровные буковки. Все по форме. Но она замерла на графе «основание». Сердце оборвалось, сделало непроизвольный кульбит и вернулось на прежнее место.

«Требование прокуратуры? В самом деле?»

Пузанков между тем подсунул ей лист приказа, ткнул ручкой в строку, где следовало поставить подпись.

Инга величественно собрала листки, улыбнулась:

– Я почитаю у себя в кабинете и все подпишу, вы же не сию секунду нас покидаете? Так что проверять-то будем?

Инспектор ухмылялся.

– Да так, по мелочи. Правильность исчисления налогов проверим, за прошлый год.

Инга просияла:

– Вот и отлично. В каком порядке будем работать, вы уже обсудили с Полиной Артемовной? – она исподтишка посмотрела на Федорчук: та, воспользовавшись передышкой, пришла в себя, краснота с лица спала, взгляд стал изображать что-то еще, помимо испуга.

Пузанков вздохнул, уперся локтями в столешницу.

– Кабинетик мне Полина Артемовна уже любезно выделила. Реестр накладных, счетов из программы за нужный период выкатила, я сверюсь с представленными в инспекцию данными, – инспектор всем своим видом изображал дружелюбие. Он поднялся с места. – Мне будут нужны оригиналы документов. Так что увидимся еще сегодня, не будем друг друга задерживать.

Он неторопливо вышел из стеклянного аквариума, в котором работала главная бухгалтерша. Инга смотрела ему в спину, ощущая неуловимый флер тревоги, перебросившийся с Полины Артемовны на нее.

– Что происходит, Полина Артемовна? – процедила Инга сквозь зубы, продолжая лениво улыбаться. – Что за паника, суета?

Протяжный вздох разогнал по кристально чистому кабинету горький аромат «Ангела» Мюглера[6].

– Он ищет что-то конкретное, – пробасила Федорчук, отодвинув в сторону архивную папку.

– С чего именно вы так решили? Он так сказал?

– Назовем это интуицией.

Инга вздохнула:

– А что именно он ищет – интуиция молчит?

Полина Артемовна пожала покатыми плечами. Кажется, она уже совсем пришла в себя, или так отрезвляюще на нее подействовало появление начальницы.

– Понятия не имею, – бросила Федорчук, стягивая с полных пальцев кольца – верный признак того, что настроение у нее окончательно испорчено. – Но он особенно тщательно собирал данные за второй квартал прошлого года.

Инга нахмурилась:

– А что у нас было во втором квартале прошлого года? Что-то крупное? – она прищурилась, вспоминая.