Евгения Кретова – Дзен московского олигарха (страница 8)

Ольга еле сдержала вздох, на сердце итак было тревожно, а от таких просьб жениха стало еще тяжелее. Медленно кивнула. Толмачев удовлетворенно распрямился, перехватил ее пальцы, поднес к губам.

– Все настолько серьезно? – спросила женщина, пытаясь прочитать по глазам то, что Григорий – она знала наверняка – не скажет словами.

Толмачев неохотно кивнул, но промолчал, отвернулся к окну.

– Гриш. Не молчи только. Твои дети, как я поглядела, ко всему привыкли, а для нас с Варей многое в диковинку, – она пересела так, чтобы снова видеть его лицо. – Это из-за контракта того? Который в прошлом месяце заключили?

Он отмахнулся:

– Не, Оль. Это простой контракт был на обновление программного обеспечения на оборудование слежения у наших постоянных партнеров. Крупный, но рядовой.

– Тогда в чем дело? Ты можешь сказать?

– Мы сами еще толком не разобрались, Оль, – он скользнул взглядом по ее округлым плечам, по-девичьи высоким скулам. – Есть контракт на разработку технического задания. Узкоспециализированная тема. И моя контора – лучшая в Европе в этом направлении, – он прищурился, подбирая слова. – Мои ребята придумали новый формат передачи сигнала. Он позволяет расширить радиус действия сигнала, пренебречь сложностями рельефа. Ну, много чего еще. И заказчик хочет модернизировать свои системы передачи сигнала именно с учетом нашей разработки. Только чуть больше наворотов ожидает.

– А вы не можете ему эти навороты обеспечить?

Толмачев улыбнулся, поцеловал Ольгины пальцы.

– Не в том дело. Просто на этого заказчика претендуют наши конкуренты…

– Барановский?

Толмачев кивнул:

– Он. Расширив функционал системы передачи сигнала, заказчик выбросит его из сделки. У Барановского нет необходимых мощностей.

Ольга понимающе вздохнула, прикрыла глаза.

– Гриша, не думаю, что Барановский сделает что-то действительно опасное. В конце концов, не этот заказчик, так другой…

Толмачев рассмеялся, почесал над бровью.

– Другой заказчик… Н-да.

– А что? Почему ты смеешься?

– Нет другого такого заказчика, Оль. Это госзакупки. Если все выгорит, то никто другой на ближайшие пять-десять лет там не будет нужен. А мы, с постоянным финансированием, полевыми испытаниями, в том числе в боевых и приближенных к ним условиях, шагнем настолько далеко, что Барановскому останется только монтировать домофоны.

Толмачев встал.

– То есть борьба не на жизнь, а на смерть? – догадалась Ольга. По молчанию жениха поняла: так и есть. Вздохнула. – Гриш. А договориться? Получается, Барановского тоже можно понять… Предложи ему участие в проекте.

Толмачев качнул головой, облизал пересохшие губы. Прямой, натянутый, словно струна, жилистый, он сейчас напоминал андроида. Упрямого и опасного.

– Десять лет назад он украл Олега. Шантажировал, чтобы я отказался от исполнения контракта на разработку кода для радиолокационной системы распознавания.

Ольга, припоминая что-то, нахмурилась:

– Погоди, Гриш. Так из-за этого ты обанкротился?

Толмачев кивнул.

– Я им все отдал, Оль. А они продолжали слать видео, как Олега травят собаками, – Толмачев вздохнул. – Ты просто многого не знаешь, но поверь мне на слово: нет у Барановского ничего человеческого. Я потому и попросил тебя с Варварой переехать. Глеб считает, что все достаточно серьезно, под удар можете попасть и вы. Поэтому, пожалуйста, поговори с Варей. Пусть не дергается. И мужиков моих не дергает.

Ольга встала рядом, обняла его за талию. Кивнула:

– Поговорю, не волнуйся. Ей просто скучно.

Толмачев вздохнул:

– Ты же себе занятие придумала.

Ольга засмеялась, спрятала лицо на его груди, тайком втягивая любимый аромат, древесно-пряный, дразнящий:

– Я планы пишу для своих одиннадцатиклассников и программу для курсов. А у нее каникулы и сорвавшаяся поездка в Черногорию. Сравнил!

Толмачев обнял ее за плечи, чмокнул в макушку:

– Ну не знаю. Пообещай ей, что, как только все закончится, поедет она в свою Черногорию.

– А скоро? Скоро все это закончится? – Ольга запрокинула голову, заглянула в его глаза.

– Скоро. До подписания акта две недели. За это время или Барановский выест мне мозг с печенкой, или я его сделаю, – Толмачев невесело хмыкнул, поцеловал Ольгу в губы, с наслаждением чувствуя, как становятся мягче и податливей плечи женщины, как прогибается к нему позвоночник, а от ладоней под самые ребра горячо растекается ее любовь.

Глава 5

Совещание

Татьяна Федоровна приветливо улыбнулась, показала рукой, куда идти.

Вправо. Узкий коридор с золотисто-хрустальными бра. Лестница вверх, на один пролет. Широкая дверь.

И поток воздуха.

Варвара ожидала оказаться в темной, заваленной пыльными бумагами каморке с ворохом ненужных документов на столе – потому как что еще шефу охранников делать с документами?

Кабинет Фадеева подошел бы не начальнику службы безопасности, а художнику или архитектору. По сути, это даже не кабинет был, а студия: высокий потолок, стеклянная крыша, прозрачные шары плафонов на серебристых креплениях, рассыпающие розовато-лиловый вечерний свет. Светлая глянцевая мебель и яркие картины на белоснежных стенах.

Девушка замерла на входе.

– Это кабинет Глеба… Ивановича? – она икнула.

– Да, конечно. Вам чаю принести? У меня зеленый, с жасмином, очень вкусный. И нежнейшее суфле к нему, привезли буквально час назад.

Варвара задумчиво кивнула, шагнула через порог.

Она всегда считала, что личное пространство человека говорит о нем гораздо больше, чем слова, грамоты и слухи. Глеб Фадеев ее удивлял. Татуированный, грубоватый и замкнутый громила на черном джипе, любитель рока, обитающий в белоснежном артистическом кабинете, кто он?

Девушка подошла к полотнам. Крупные мазки, простые, чистые цвета, будто отпечатки ладоней радужного ангела. Яркая, дышащая мозаика, от которой оказалось сложно отвести взгляд. Скучающее вечернее солнце добавляло краскам мягкости и тепла. И заполняло легкие свободой.

Сознание зацепилось за последнее слово. «Свобода». Оно лучше всего характеризовало Фадеева и все, что с ним связано. В том числе эти картины, окрашенные московским закатом.

Задумавшись, она не услышала, как прошелестела дверь, пропуская Татьяну Федоровну. Секретарша поставила на кофейный столик пузатый чайник и чашку.

– Вам что-то еще нужно?

Варвара спохватилась:

– Нет-нет, все нормально. Я здесь тихонечко посижу. На картины буду любоваться. А чьи они?

– Светланы Григорьевны, конечно…

От упоминания дочери Толмачева неприятно кольнуло под сердцем и вспыхнули щеки: сразу вспомнилось, как блондинка послушно приняла приказ Фадеева не рисковать и при случае переехать в дом отца, как тихо говорила, играя мягкой прядью. И «ты» Фадеева выглядело теперь двусмысленно.

Девушка закусила губу и уткнулась в кружку, вдыхая терпкий аромат. Любоваться картинами расхотелось. И это было так очевидно и так неожиданно, что Варвара озадачилась. Она что – ревнует? Фадеева к Светлане?! Да ни за что! Ее вообще не касается, чьи картины он изучает, сидя в своем кабинете.

Она его знает пару часов.

И проблем из-за этого человека оказалось гораздо больше, чем пользы.

Отставив кружку, девушка поднялась и снова обошла кабинет.

«Он вообще здесь работает или медитирует?» – язвительно отметила. Ни на полках, ни в шкафах – ни одной папки с документами. Даже сейфа нет. На столе – серебристый органайзер с остро отточенными карандашами и обычной шариковой ручкой. Блокнот с фирменной символикой «High-tech Group» на обложке. Под ним – тонкая папка-уголок. Моноблок, придвинутая вплотную к монитору черная клавиатура и компьютерная мышь. Совершенно непонятно зачем, рядом стоял еще и внушительного размера ноутбук. В этом кабинете, может быть, проводят встречи, может быть, «убивают» пару внезапно свободных минут, играя в пасьянс или «танчики».

Но, с другой стороны, она точно знает, как выглядит работа начальника службы безопасности? Может, у него тут секретная дверь, а за ней – бункер. А в нем – комната с сотней видеокамер и пыточное кресло.

Девушка усмехнулась.

Но, будто дразня ее, взгляд выцепил светлую, в тон панелей, дверь за рабочим столом Фадеева.