Евгения Кретова – Дороги звёздных миров (страница 2)
Если она и отключилась, то лишь на несколько секунд. Аварийное освещение не сделало каюту такой неузнаваемой, какой её сделал внезапный переворот. Стена, превратившаяся в пол и усыпанная всем, что не было закреплено, тонула в багровой тени где-то внизу, а Ивонна, набок, свисала из кресла на вставшем дыбом полу, и удерживали её только ремни, больно впившиеся в тело, мешали дышать… Ивонна подавила приступ паники и, проявив чудеса эквилибристики, сумела отстегнуться и повиснуть на ручке кресла, немного не доставая ногами до наваленных внизу вещей. Дверь каюты превратилась в люк, ведущий в слабо освещённый зев коридора. Она раскачалась на руках и прыгнула, стараясь не приземлиться на дверь каюты Пал Палыча — профессора Шевчука. Ей это удалось, но руки загудели от непривычной нагрузки, а ладони саднило. Ивонна запахнула дурацкий халатик, потуже завязав поясок, и попыталась открыть дверь, отчаянно надеясь, что профессор не изменил своей привычке держать дверь не запертой. Полотно двери ухнуло внутрь каюты. Там царил ещё больший беспорядок, чем в её собственной. Кресло, в котором полагалось находиться во время манёвров, было пустым. Пряжки ремней тускло поблёскивали в оранжевом свете.
— Профессор? Пал Палыч! — жалобно позвала Ивонна. Ей никто не ответил. Разглядеть что-либо в темноте, сгущавшейся внизу, она не могла. За спиной послышались торопливые шаги, и она оглянулась. Высокую, сутуловатую фигуру Нельсона зловеще обтекал свет аварийных ламп.
— Дин! — голос девушки сорвался, выдавая больший испуг, чем она была готова признать. — Профессор… Он не отзывается!
— Спокойно, Ив. Он был в кубрике, с нами. Пришёл прямо перед тем, как это случилось, — Дин протянул руку, помогая ей подняться.
— А что, что случилось? — Ивонна смотрела в лицо пожилого координатора так, словно он, и вправду, мог ей что-то объяснить.
— Не знаю, малыш. Мы пытаемся собрать всех вместе, тогда и будем думать. Павло и Тянь пробираются к рубке, а я пришёл за тобой и Брюсом. Крис здорово разбил лицо, он пока не помощник.
Ивонна прижала ладонь к губам, но не вскрикнула. Заставила себя сдержаться и быстро отвернулась, шагнув вперёд — каюта Брюса была в самом конце коридора. «Крис здорово разбил лицо, — эхом отдавалось у неё в мыслях, — если он не ринулся на выручку к остальным, то дело плохо!»
Через три часа все, кроме Капитана Оссона с Павло, которые оставались в рубке, собрались в кубрике. К этому времени они уже знали, что «Антарес» правым бортом завалился в образовавшуюся прямо под ним трещину, расколовшую плато надвое, и застрял. Манёвровые двигатели были целы, а вот основной…
Энергетик «Антареса», весёлый и добродушный толстяк Ронни, погиб на своём посту. Разбился насмерть бортмеханик Топольков, он пролетел через весь трюм вместе с незакреплённым грузом …У Кристофера был сломан нос, порваны щека и бровь, плюс сотрясение мозга. Ольга сломала предплечье правой руки. Пал Палыч хромал. Штурман Загоруйко лишился трёх зубов. Но не это служило причиной угнетённого молчания в кубрике. «Антарес», при условии, что его, каким-то чудом удалось бы вытащить из расщелины, мог взлететь с планеты. Но он не мог полететь домой. Само собой разумеется, что капитан уже отправил сообщение на ближайшую к Тесеи базу, но получат его нескоро. Корабль мог совершить три прыжка до базы за четырнадцать дней, а вот сигнал мог идти только со световой скоростью. Иная форма связи была пока недоступна.
Помощь придёт… Через четыре года. А зима начнётся через шесть недель. Зима, продолжительностью в двести лет по общему времени, пока Тесеи медленно совершает долгий оборот по вытянутой орбите вокруг Фагот, своего солнца, удаляясь от него на немыслимое расстояние.
У них оставалось два катера, спешащих сейчас к кораблю, был достаточный энергоресурс, но остро вставала проблема запаса пищи. Три. Если экономить, то — четыре месяца. А потом придёт голод. И это кроме того, что никто точно не знал, что происходит на Тесеи зимой. Насколько плотно её укрывают снега или льды? Что происходит с атмосферой? Какие бури ждут их впереди, если вчерашняя случилась в самом начале осени? На забытой целых двести лет планете они появились вторыми. И никто, никогда не был на Тесеи даже осенью Всех придавил груз потери товарищей и ворох неожиданных проблем.
Ивонна сидела на стене кубрика, привалившись спиной к потолку. Справа и слева чуть слышно потрескивали панели освещения. Крис спал рядом. Его неровное дыхание заставляло сердце девушки болезненно сжиматься. Пластповязка скрывала половину дорогого ей лица. Ивонна только теперь поняла — насколько дорогого… Зашуршали и коротко пискнули динамики, перед тем, как усталый голос капитана позвал в рубку троих членов своей команды. Им предстояло решить проблему доступа на борт для возвращавшихся археологов — трап и шлюзовой отсек оказались наверху перевёрнутого корабля, на добрую треть его ширины возвышаясь над краями расщелины. А это метров восемнадцать-двадцать гладкой поверхности днища, на которой и уцепиться-то не за что.
Ива поёжилась и поднялась на ноги. Нужно было осваиваться в этой новой реальности. Брюс, натащивший медикаментов для пострадавших, отправился в жилой сектор корабля вместе с ней. Пал Палыч просил его найти и вытащить со дна его каюты бесценное сокровище — рабочий комм со всей информацией о Тесеи.
С помощью не высокого, но крепкого Брюса, она подтянулась и вползла в свою каюту. Быстро раскопала в груде вещей комбинезон и коммуникатор, переоделась и свесила голову в коридор. Прямо под ногами зияла распахнутая дверь в жилище Пал Палыча. Брюс стоял на самом краю и протягивал к ней руки. Ивонна сбросила вниз одеяло и подушку для Криса, а потом спустилась сама. Они отвязали крепкий шнур, тот самый, по которому выбирался из своей каюты Брюс, и через несколько минут достали комм профессора.
Девушка старалась не думать о том, что ждало горстку людей перед лицом надвигающейся зимы — она сосредоточилась на более насущных проблемах, которые, впрочем, пугали её не меньше. Существование в корабле, где половина привычных вещей оказалась на трудно досягаемой высоте (или глубине), где даже простое перемещение из отсека в отсек могло оказаться проблемой, где неизвестное количество аппаратуры разбилось, а найти нужную вещь было теперь совсем не просто, где были больные, а капсула автоврача висела на высоте пяти метров над полом, да ещё и в таком положении, что загрузить в неё человека не представлялось возможным… Было от чего прийти в отчаяние!
На обратном пути они заскочили на склад и вооружились уцелевшими коммуникаторами для всех членов исследовательской группы, команда «Антареса» со своими не расставалась, а вот учёные не всегда считали нужным придерживаться правил.
В кубрике ничего не изменилось — Крис все ещё спал под воздействием лекарств, остальные негромко обсуждали ближайшие перспективы. Дин собирался встречать группы Вайнштайна и начальника экспедиции — Антона Берегового. Брюс и Ивонна присоединились к нему.
Команде не удалось раскрыть трап — его тяжесть была слишком велика. Катера решили опустить прямо на задранный в хмурое небо бок «Антареса». Восемнадцать человек, потрясённые зрелищем постигшей корабль катастрофы, столпились у шлюзового отсека, для технологических выходов, который из округлого тоннеля превратился в вертикальный цилиндр трехметрового диаметра. До внутреннего люка было метров шесть вниз, а за ним скрывалась ещё и ширина приёмной палубы, ставшая теперь высотой. Учёные переглядывались, каждый старался представить, на что теперь похоже внутреннее пространство корабля. Антон Береговой, уверенный и очень спокойный человек средних лет и тяжеловатой комплекции, проворчал в коммуникатор:
— Дин, мы спустимся по тросам лебёдок с катеров. Сейчас соорудим системку, на первое время её хватит.
— Отлично, шеф! Ждём вас. — откликнулся координатор.
Когда обе группы оказались внутри, а люки были задраены, Береговой связался с капитаном и, в сопровождении пилотов катеров, направился в непростое путешествие к рубке. Собравшаяся там часть команды, чертыхаясь и потея, пыталась переустановить оборудование в такое положение, которое бы позволяло им пользоваться без применения немыслимых акробатических трюков. Пока начальник экспедиции, грузный и нисколько не приспособленный к обезьяньим прыжкам, добирался до капитана, он успел оценить и масштаб проблемы и объем предстоящих работ. Его люди устали, работая до последнего, но о каком отдыхе могла идти речь, если вдоль побережья джунгли уже начали вянуть?
Буйные заросли местной растительности, достигавшей в высоту пятнадцати метров, были сплошь различными видами трав, с полыми стволами и густой листвой. Уже неделю они усыпали семенами землю, а теперь укрывали их подвявшими кронами, падая сверху. Растительность Тесеи готовилась к долгой зиме. Обитателям «Антареса» следовало заняться тем же, учитывая ситуацию, решил Береговой.
Ивонна и Любочка, лаборантка из группы Вайнштайна, милейшее существо, наводили порядок в медотсеке, перебирая уцелевшее, выгребая наружу разбитое и испорченное. Обе девушки горестно поглядывали на недосягаемый потолок, где на закрытых дверцах пластстеклянных шкафов грудились лекарства и медицинские материалы. Капсула автоврача тяжело нависала у них над головами. В помещении стоял плотный, тревожный запах медикаментов: разбитое, разлитое и раздавленное содержимое тюбиков, инъекторов и контейнеров растеклось по полу.