Евгения Кретова – Детки в клетке (страница 13)
Мария вцепилась в ручку ножа, которым только что размазывала масло по ломтику хлеба. Девушка смотрела на побелевшие костяшки тонких, безвольных пальцев, и не видела их, перед глазами темнело. Мутная поволока застилала взгляд, в голове звенел только материнский голос.
– Мне это вообще нравится! – металась та. – Говорила я – не пара он тебе, сопли на кулак устанешь наматывать. Белоручка! Мажор! Сам из себя ничего не представляет, на мамкины и папкины деньги живет, а туда же, кочевряжится еще. И эта, мать его, ему пример…
– Мам…
– … Что они вообще о себе возомнили, кого-то мерить, кого-то оценивать. А оценивалка-то не мала?!
– МАМА! – Маша вскочила и с грохотом отбросила от себя нож. Он подпрыгнул над столешницей, откатился к краю стола.
Мать побледнела.
– Дочь… – сорвалось с пересохших губ, на лбу пролегла сосредоточенная и злая морщинка.
– Никогда. Не говори. О нем. Так.
Маша чеканила слова, мутный взгляд блуждал по материнскому лицу, а в сердце ворочалась ледяная змея: она осталась одна, совсем одна, если бы они ее любили, они бы никогда не сказали
– Он работает. Он все решит… мы будем вместе, поняли? – она так и говорила с матерью, обращаясь к ней, как к обоим родителям. – Мы любим друг друга, слышите?
Развернулась, бросилась вон.
– Мария!
Маша резко остановилась, обернулась – теперь она отчетливо видела ее растерянное и какое-то жалкое лицо, от того еще более ненавистное:
– Вы его не знаете, и говорить о нем гадости – это подло!
– Машенька, – мать, сложив руки на груди, шагнула к дочери. – Давай поговорим… Это все от нервов, что ты сейчас сказала… Ты вцепилась в этого парня, думая, что вытянула счастливый билетик во взрослую жизнь. Ты идеализируешь его, это нормально в твоем возрасте… Но он же унижает тебя своими указаниями, что делать, что не делать.
Девушка отшатнулась.
– Ненавижу!
Слезы, будто линзы, отражали исказившееся лицо матери. Что-то, похожее на сожаление, шевельнулось под сердцем, но тут же было придавлено более тяжелым – злостью.
– Не лезь в мою жизнь, слышишь?
Развернувшись, Мария выскочила из кухни, бросилась в свою комнату, с грохотом захлопнула за собой дверь и рухнула на кровать. На губах осели невысказанные слова – про Ваню, какой он хороший и как ото всех защищает и ничего-ничего для нее не жалеет, как хорошо им вместе, как мама все неправильно понимает. В груди стало тесно.
Ей нужно что-то делать. Но что? Это жуткое, беспомощное состояние зависимости. Уйти? Заявят в полицию, вернут, еще и на учет поставят. А это все, клеймо в личном деле, кто ее в ВУЗ нормальный возьмет? А без образования она что, борщи будет всю жизнь варить?
– Ну уж нет!
Мария резко села, опустила ноги на пол. В ее комнате все было по-простому. Мать убиралась сама, когда был выходной, дочь воспринимала это как должное. Ей ведь некогда, ей надо свою жизнь устраивать. И вот сейчас со злостью изучала ровно поставленные книги, любовно отглаженную форменную рубашку, рукав которой торчал из приоткрытого шкафа, свежий букетик на подоконнике. В дешевой, еще бабушкиной вазочке. «Совковой», как сказал Ваня, когда впервые оказался в ее квартире три года назад. И смеялся. А Маша тогда была готова сквозь землю проводиться – чувство неловкости за свою семью, ее бедность и простоту нравов тогда превратилось в отчетливое чувство стыдливой брезгливости. От этой бедности хотелось отмыться. И Ваня, начавший ухаживать за ней в прошлом году, стал для нее тем счастливым билетиком, о котором она так мечтала. И выпустить этот билетик из рук Маша Филатова не планировала.
Тогда
Глава 14
Алиса выскочила из класса, бросилась по коридору. Щеки горели, перед глазами все плыло из-за слез. В ушах звенело – если бы не Ирма, Софья бы ее растерзала.
«Господи, как же я ее ненавижу!».
Девушка ворвалась в туалет, хлопнула за собой дверью. Остановилась напротив раковин. Руки легли на гладкий фаянс, взгляд уперся в отражение. Алиса рвано дышала, захлебываясь от обиды и страха, – Софья это так не оставит.
«Не пойти завтра в школу? Типа заболела», – мысли метались в голове словно ужи на сковородке.
Хуже всего было то, что Софья могла развернуть конфликт таким образом, будто это Алиса сдала одноклассников про списывание проверочной, будто это она указала на ошибки класса. Никто не подтвердит, что этого не было – слово ее, Алисы, против слова классной. И бойкота ей не избежать.
«Даже Нотка мне не поверит», – застонала Алиса, представив лицо подруги, когда та в электронном журнале увидит «двойку» с повышенным коэффициентом в конце четверти.
– Черт, что же делать…
Решение – безумное в своей наглости и дикости – пришло в тот же момент.
Алиса схватила рюкзак, поправила на плече. Включив кран, плеснула холодной воды на лицо, смочила руки. Не вытирая о бумажное полотенце, встряхнула. Еще раз взглянула на свое отражение в зеркале, прикидывая, получится ли реализовать ее план. В любом случае другого у нее не было. Выдохнув, она вышла из туалета и, оглядевшись по сторонам, снова направилась к кабинету Софьи. Тот был заперт – Ирма увела классную отмечать чей-то день рождения.
«Приятного аппетита», – усмехнулась про себя Алиса и, спустив с плеча рюкзак, пристроила его у ноги. Из бокового кармана вытянула длинную металлическую линейку. Еще раз оглядевшись по сторонам, прислушалась к тишине.
Ловко вставила линейку в щель между створкой и косяком, провела вертикально вниз, уперлась в «язычок». Чуть надавив на дверь, резко подцепила «язычок» и просунула линейку в образовавшийся зазор. Дернула ручку вниз и на себя – дверь с жалобным скрипом поддалась и отворилась. Алиса вытянула шею, замерла, прислушиваясь к шагам по лестнице. Сердце пропустило удар, кубарем покатилось в ноги, но тут же подпрыгнуло к гортани, будто бы было резиновым мячиком. Шаги удались.
Алиса зашла в кабинет и притворила за собой дверь. План, такой четкий до начала исполнения, сейчас выглядел все более странным и опасным. Девушка в задумчивости придвинула тетрадные листки к окну, повернула хрустальную вазу с цветами таким образом, чтобы луч солнца падал на стопку с проверочными. Алиса помнила, что в каком-то из репортажей по ТВ слышала, как выгорела квартира из-за водяной линзы и самовозгорания занавесок. Софьи в кабинете нет, когда она сюда вернется, неизвестно. К тому моменту помимо проверочных может загореться стол, кабинет и даже весь этаж. Алиса поежилась, вспоминая жуткие кадры.
Торопливо убрала вазу и даже проверила рукой стопку бумаги, не стали ли та теплой.
Отодвинув вазу, она поставила ее на край подоконника, решительно распахнула створку окна и выбросила часть проверочных в окно. Сверху положила работу Маши Сафроновой – она использует чернила, чем очень гордится. Отошла от стола, придирчиво осмотрела стол и подоконник. Чуть прикрыла створку. И сделала осторожный шаг назад, к выходу.
Рюкзак она держала в руке, аккуратно притворила за собой дверь и стремглав побежала прочь, свернув на другую лестницу. И покинула здание школы через другое крыло.
Нотка ее не дождалась. «И слава богу!», – решила Алиса. Ей нужно было успокоиться и проветрить мысли. Дома ее ждал разговор с матерью и настойчивые уговоры отца отправиться с ними на прогулку.
Отец любил ездить на велосипеде по парку. Танька всегда увязывалась за ним, чтобы на обратном пути остановиться в кофейне, выпить по чашке чая или съесть мороженое. Два часа наедине с отцом в режиме «свободные уши», для болтушки Таньки это было удовольствие. Алиса же от такого количества времени, проведенного с родней, чувствовала острую интоксикацию. Ей потом неделю приходилось восстанавливаться.
Алиса любила одиночество, эти редкие моменты, когда отец и Танька на прогулке, мать занимается своими делами или отправляется по магазинам. Этот, последний случай становился великим счастьем. Алиса оставалась одна в большой и уютной квартире. В тишине, едва защелкнется замок, она проходила по комнатам, дотрагиваясь до мебели, поглаживая портьеры, выключая случайно оставленный в ванной свет. Потом заваривала себе большую кружку чая и садилась за компьютер – там в недрах мировой паутины ее поджидали друзья из разных уголков мира, хитроумные стратегии и захватывающие сражения. Там она была Alizzet17.
Сегодня ей предстояло выдержать новый разговор перед предстоящими выходными.
Глава 15
Разговор получился даже хуже, чем Алиса рассчитывала: отец запланировал семейный поход. Когда Алиса пришла домой, мама уже разрабатывала маршрут и искала на карте места для стоянки.
– Я предлагаю вот тут, на излучине – здесь нам будет удобно выспаться, и здесь, на опушке как раз отдохнем перед переходом через поле до автобусной остановки. Андрюша, как считаешь?
Она вскинула голову и посмотрела на мужа, но, заметив стоящую на пороге Алису, осеклась и сразу помрачнела, подавила едва не вырвавшийся вздох разочарования.
– Алиса. Ты голодная?
Вместо ответа она подскочила к печке, выкрутила газовый вентиль под кастрюлей с борщом.