Евгения Корешкова – Надежда Тальконы [СИ] (страница 53)

— Пусть будет душ, только быстрее. — Кстати, не знаешь, где моя розовая сорочка, та, которая с вышивкой?

— Я все сейчас подам. — Заторопилась Альгида.

— Как там малыш? Ты его видела? — Уже из-под душа спросила Надежда.

— Видела. Он такой миленький! Праки Милреда сказала, что у него очень хороший вес для такого срока. С ним все в порядке.

— Не совсем. — Грустно отозвалась Надежда. — Боюсь, что молока у меня до сих пор еще нет. А он, наверное, уже очень сильно проголодался.

— Не беспокойтесь. Праки Милреда нашла кормилицу. Вам вовсе не обязательно самой кормить ребенка. И даже вовсе ни к чему. Грудь может потерять форму. Праки Найс позаботился, чтобы у малыша была няня. Он под надежным присмотром. А Вам все-таки лучше сразу после душа вернуться в постель. Праки Милреда с меня голову снимет за то, что я Вам разрешила вставать.

— Да уж! Не скоро еще меня оставят в покое! — обреченно вздохнула Надежда. — Аллант улетел?

— Да. Почти сразу как Вы родили. Он очень торопился.

Надежда в нижнем белье, кутаясь в одеяло, сидела, с ногами забравшись в кресло и просматривала новые информблоки, когда, как всегда бесшумно, вошла Альгида.

— Рэлла Надежда, Праки Найс просится к Вам на прием.

— А просто так он, конечно же, зайти не может? — Выдержала небольшую паузу. — Хорошо. Передай, что я приму его в кабинете, и, пожалуйста, найди мне какое-нибудь платье. Я представления не имею, что именно я сейчас могу надеть…

Альгида поняла ее неправильно и принялась утешать:

— Не переживайте, Рэлла Надежда. Праки Милреда сказала, что фигура постепенно восстановится.

— А с чего ты вообще взяла, что я переживаю? — Вслух удивилась Надежда.

Найс вошел в рабочий кабинет Алланта минутой позже своей Праки, при этом, умудрившись заранее не попасться ей на глаза. Приветствие начальника охраны было ритуальным, но нескрываемо радостным. Он, действительно, был счастлив, увидеть свою Праки в добром здравии.

Надежда пригласила его присесть. Она всегда испытывала неловкость при официальном общении с этим человеком, годящимся по возрасту и опыту в отцы или наставники.

— Я слушаю Вас, Праки Найс.

— Рэлла Надежда, по традиции Император Тальконы представляет своего наследника двору на третьи сутки после рождения, официально называя его имя. Его Мудрость Аллант временно отсутствует на Тальконе. Может быть, Вы сами, Рэлла Надежда, проведете эту церемонию? Если, конечно, хорошо себя чувствуете. И пожалуйста, не говорите мне «праки», так не принято.

— Хорошо. Но Вам необходимо будет заранее мне объяснить, что я должна делать и говорить на вашей церемонии. Ведь там, наверняка, должны быть какие-то определенные правила?

— Рэлла Надежда! — Искренне обрадовался Найс — я, конечно, понимаю, Вам еще сложно по состоянию здоровья… Но я постараюсь сделать церемонию предельно краткой.

— Я, что, похожа на дряхлого паралитика? — Негодуя, прервала Надежда начальника охраны.

— Прошу прощения, Рэлла Надежда, я не имел в виду ничего оскорбительного.

— Да ладно вам, Найс. Перестаньте рассыпаться в извинениях и объясните, что именно мне предстоит делать. Ведь там наверняка будет пресса?

— Да. Обязательно будет.

Надежда неприязненно поморщилась.

— Ничего не поделать. Вся Талькона с нетерпением ждет. И еще. Уж простите меня, любопытного. Но Вы не сможете сообщить мне уже сегодня имя Вашего малыша? Я гарантирую, что до начала церемонии никто больше этого не узнает.

Надежда замялась.

— Если честно, то я еще сама не знаю. У нас с Аллантом было несколько вариантов, но всерьез вопрос не обсуждался. Мы считали, что у нас еще будет время.

Она ненадолго задумалась, поставив локти на стол и пряча лицо за сложенные вместе ладошки.

Найс терпеливо ждал.

— Мне кажется, — Надежда выпрямилась и убрала руки со стола, — Аллант, наверное, не будет против. Я хотела бы назвать сына Герандом. Это родовое имя, и после Императора Залланта должен бы был править Геранд. Он будет править. Править поколение спустя. — И еще раз утвердительно кивнула. — Да. Нашего сына зовут Геранд.

Найс счастливо улыбнулся.

— И еще. Я хочу, чтобы рождению моего сына порадовались и другие дети. Пожалуйста, распорядитесь, чтобы каждый ребенок Тальконы получил в подарок от меня сладости. Я понимаю это несколько хлопотно и непривычно, но, тем не менее, вполне осуществимо. Хотя бы через систему Храмов. Я думаю, их служители не откажутся от этой миссии. Скажите, что это моя просьба.

Время после ужина Надежда привычно посвятила просмотру новостей по Тальконе, периодически перескакивая с канала на канал.

Конечно же, везде обязательный репортаж с церемонии представления наследника. Вот она сама на экране с кружевным голубым свертком на руках. Ее собственное обращение, и восторженные подданные.

Все это немного коробило. Ей казалось, что, наверное, можно было подобрать другие слова в обращении. Чужая радость казалась неестественной, хотя это было вовсе не так. Она не могла понять, как можно так искренне радоваться рождению чужого ребенка. Она до сих пор не вполне осознавала, что, связав свою жизнь с Аллантом, она, тем самым, поставила крест на обычных спокойных супружеских отношениях. Что теперь и она сама является достоянием всей планеты, что миллионы людей будут радоваться и огорчаться вместе с ней, что с обычным обывательским любопытством население Тальконы хочет быть в курсе всех подробностей жизни Императорской семьи, включая самые личные и сокровенные.

Больше обрадовало, что ее просьба о подарках была оперативно выполнена. Показывали и отгрузку ящиков со сладкими гостинцами, и счастливые рожицы малышей, прижимающих к груди неожиданное богатство. И, конечно же, (ну, как без этого! Разве можно упустить такой момент!) проповеди служителей храмов: о милости Защитницы и ее Божественной Посланницы.

И десятки тысяч благодарственных светильничков во всех Храмах. Нечаянно получилось, что, сама того не желая, Надежда дала повод для укрепления религиозной власти. На ошибках учатся. Но зато дети быстро получили свои подарки.

Показывали переполненные парки отдыха, где в течение пяти дней будут работать бесплатные аттракционы, и опять-таки повсюду счастливые детские лица.

У детей Тальконы появился неожиданный праздник. А отношения с Религией Надежда рассчитывала, как — нибудь, отрегулировать.

15

После официального отбоя Альгида долго еще сидела вместе с Бернетом в прихожей, где он дежурил, и обнималась с ним, тихо перешептываясь. Можно было не бояться что кто-то их побеспокоит.

Альгида легла уже заполночь и успела, как следует крепко разоспаться, поэтому, наверное, и не сразу среагировала на вызов с браслета. Обычно Рэлла Надежда ее по ночам не будила. Наспех оделась, (нельзя же появляться на глаза Праки неприбранной).

В спальне горел ночник, Надежда с головой закуталась в одеяло.

— Альгида… — пожаловалась она, не высовываясь, — у меня что-то случилось с кондиционером. Холод жуткий! Утром вызови ремонтника, а сейчас пока принеси, пожалуйста, мне еще одно одеяло.

Альгида, не включая верхнего освещения, выполнила приказ и, укрывая Праки дополнительным одеялом, случайно дотронулась до ее руки.

Кожа была липкой и почти обжигающе горячей.

— Рэлла Надежда! Да у Вас жар!

Альгида забила тревогу, немедленно вызвала дворцового врача и отправила Бернета за Праки Милредой.

Оба врача были не на шутку обеспокоены. Ничего хорошего такая температура не сулила.

Сильнейший озноб сменился жаром, и никакими способами не удавалось сбить температуру ниже сорока. Выше, почти до предела шкалы — пожалуйста, а вот вниз — никак. После полудня Надежда окончательно потеряла сознание и в себя уже не приходила. Непонятный жар сжигал ее на глазах. Сердце уже не справлялось с нагрузкой.

На третий день Альгида обтирала свою безжизненно лежащую Праки прохладной водой и вдруг позвала:

— Праки Милреда, посмотрите!

На ладонях и на локтевых сгибах больной выступили мелкие водянистые пузырьки, наполненные розовой жидкостью.

Милреда охнула и откинула одеяло в ногах, на ступнях была та же самая картина.

— Да у нее же ходунчик!

— Какой ходунчик? — Удивился дворцовый врач… — это же детская болезнь. Ей подвержены только слабые дети в возрасте года-полутора, когда ходить начинают, и только. Кто же из взрослых ей болеет?

— Да тот, дорогой мой коллега, у кого нет к ней врожденного иммунитета! У каждого ребенка кто-нибудь из родителей, или он сам, переболел в детском возрасте. С такой же лихорадкой и высокой температурой. Вы же, наверняка не удосужились привить Рэллу Надежду. Не так ли? И то, что она подхватила эту инфекцию — это целиком и полностью ваша вина. Она не является уроженкой Тальконы. У нее нет иммунитета к нашим болезням.

— Но она прожила на Тальконе больше года и ничего…

— А если взять во внимание роды… Преждевременные и очень тяжелые. Организм ослаб. А тут еще эта встреча. Она контактировала слишком со многими. И, скорее всего кто-то из окружающих оказался активным вирусоносителем.

— Но Праки Милреда, а Праки Шоракси, Прими Небо ее душу?

— А вы никогда не заглядывали в ее медицинские документы? Ее с раннего детства готовили к замужеству и жизни на Тальконе и, скорее всего, необходимые прививки сделали еще на Честе.

— Но умереть от какого-то ходунчика!? Это же нонсенс!