Евгения Корешкова – Надежда Тальконы [СИ] (страница 5)

Молчание первым нарушил хозяин. Он наклонился вперед, чтобы видеть лицо девушки, и спросил с легкой безобидной иронией и каким-то сказочным пафосом:

— Скажите, прекрасная незнакомка, откуда Вы явились на нашу планету?

К явному недовольству своего стража, Надежда тоже наклонилась вперед, отвечая вопросом на вопрос:

— Вас интересует место, откуда я сейчас прилетела, или моя родная планета?

Они непринужденно проболтали всю недолгую дорогу, досадуя про себя, что охранник явно мешает общению, заставляя сидеть в неудобной позе. А когда машина остановилась, Надежда ощутила легкую жалость от расставания с этим красивым и приятным в общении незнакомцем.

— Сколько я должна Вам за проезд? — наконец опомнилась она, уже держась пальцами за нагрудный кармашек, где лежали заранее припасенные купюры.

— Вы преднамеренно хотите обидеть меня?! — в голосе парня прозвучали одновременно и нешуточный гнев и досада.

— Извините. Я не хотела. На самом деле не хотела. — И виновато улыбнулась, заглядывая ему в глаза. — Спасибо… и прощайте.

— Вас проводят.

— Не беспокойтесь, я сама как-нибудь, — и взялась за ручку дверцы, прикидывая, что, пожалуй, не успеет закинуть рюкзак, хотя бы за одно плечо и поставить защитное поле, прежде чем промокнет насквозь.

— Вас ПРОВОДЯТ! — Возражения, похоже, здесь не принимались.

Охранник с переднего сиденья мгновенно оказался у её дверцы, услужливо распахнул её, держа наготове заранее раскрытый зонт. По широким ступеням он поднялся вместе с Надеждой до самых дверей фешенебельного отеля, при этом бормоча на своем языке что-то весьма и весьма недружелюбное. На прощание он одарил Надежду взглядом полным такой тяжелой ненависти и презрения, что девушка не выдержала, рассмеялась и, поддразнивая, с нарочитой хитрецой во взгляде, специально несколько раз качнула кистью руки, прощаясь. И ушла, не оглядываясь.

Добравшись, наконец, до своего номера, слишком шикарного по её меркам, Надежда швырнула рюкзак в прихожей на нижнюю полку шкафчика у самой двери, медленно прошла в спальню. Она постояла немного, оглядываясь по сторонам, забралась с ногами на широкий подоконник и стала смотреть в окно, сосредоточив взгляд на струях дождя, обильно омывающих стекло. Она сидела, обхватив колени руками, надолго замерев в одной позе. А мысли, раз за разом возвращались к случайной встрече в космопорту. Что-то в нем было, в этом парне, сразу располагающее к контакту, какое-то внутреннее обаяние. А ведь они даже не успели познакомиться.

Надежда смотрела в окно, пока не почувствовала, что ноги окончательно затекли. Тогда она слезла с подоконника, прихрамывая, медленно подошла к роскошной кровати с резными спинками и упала на неё лицом вниз, безжалостно сминая пышное кружевное покрывало. Через пару минут повернулась на бок, наощупь расстегнула ботинки, стряхнув их с ног. Не открывая глаз, стянула с себя верхнюю одежду, бросая кучей на пол рядом с изголовьем, завернулась в край покрывала и замерла, подгибая колени.

Настроение было отвратительным: сразу несколько ощущений перемешались в душе: тоска от потери родителей, одиночество, безделье, неопределенность завтрашнего дня и просто сильная усталость. Она уснула, обнимая подушку.

Стук в дверь, который и разбудил её, был негромким, но довольно настойчивым. Босиком, протирая на ходу глаза, Надежда подошла к двери и, плохо ориентируясь, спросонья, в незнакомой конструкции, открыла внутренний запор, ничуть не заботясь о том, что на ней только нижняя обтягивающая водолазка из тонкого полупрозрачного трикотажа, едва прикрывающая трусики.

На пороге стоял тот самый молодой человек, что подвозил её к отелю. Только одетый теперь не в лётную форму, а в белую тонкую рубашку с широкими рукавами, собранными на манжет у запястья и перехваченными выше локтя строчеными синими ремешками в три пальца шириной. Рубашка была заправлена с напуском в строгие темно-серые брюки. Он улыбался и держал в левой руке на уровне подбородка пышный бледно-розовый цветок на высоком ребристом стебле.

— Извините, пожалуйста, — начал он довольно бойко, едва лишь открылась дверь, — я Вам не…

Последнее слово в заранее приготовленной фразе, очень четко определяющее создавшуюся ситуацию, было «помешал». И его, изрядно смутившемуся парню, пришлось выдавливать из себя буквально по слогам, разом осипшим голосом.

— Нет, — вежливо соврала Надежда, только сейчас окончательно проснувшись и отводя со лба взъерошенные во время сна волосы. — А что случилось?

— Ничего, но Вы собирались посмотреть нашу столицу. Дождь кончился. И, если хотите, я могу показать Вам город. — Он улыбнулся, протягивая цветок, — а это вам.

Она приняла подарок, осторожно вдохнула тонкий холодноватый аромат и вновь взглянула парню в глаза, пряча почти все лицо за нежными, извитыми лепестками.

— Я уснула. Планетное время с корабельным не совпало.

— Так я Вас разбудил? — откровенно огорчился посетитель и признался, — я боялся другого, что Вы уедете в город без меня. Тогда будет трудно Вас обнаружить?

— А разве это так уж необходимо, искать меня?

— Не знаю, — пожал плечами парень, — просто мне очень бы хотелось, чтобы Вы разрешили Вас сопровождать. Город я знаю отлично, и машина внизу ждет…

— Хорошо, — согласилась Надежда, — если Вы дадите мне время, чтобы одеться хотя бы…

— Я буду ждать Вас внизу.

Закрыв за парнем дверь и на несколько секунд задержавшись в прихожей около высокого зеркала, Надежда фыркнула и рассмеялась.

— Оригинальное сочетание казенного нижнего белья и прекрасного цветка! Бедный парень! — подумала она, — шел на встречу с девушкой, а тут из дверей такое чудище растрепанное и чуть не голое. Неудивительно, что он так смутился. Если учесть строгость нравов Тальконы… На лекции в космопорту предупреждали: прозрачную и в обтяжку одежду на улицу не надевать, подол не выше коленей, купаться только на специальных пляжах для туристов, куда местных жителей, похоже, не допускают… И тут же вскинула подбородок: ну и пусть смотрит! Не уродина же какая-нибудь!

Когда она, тщательно причесанная и даже аккуратно подкрашенная, спустилась вниз, то стала свидетелем довольно резкого разговора между тем самым молодым человеком, сидящим в кресле нога на ногу, и стоящим перед ним навытяжку телохранителем с переднего сиденья, что провожал её к отелю.

— Но Вы же знаете, что со мной будет, если узнают, что я бросил Вас одного? — умолял он дрожащим голосом, так не подходящим к его мощной фигуре.

— Да, знаю. Но я знаю и то, что если ты не останешься сейчас здесь, то можешь считать, что ты уже безработный! — и более миролюбивым тоном добавил: да не бойся, ничего со мной не случится! Можешь посидеть в баре или идти в номер. Я сам тебя найду, когда потребуется и никто ничего не узнает.

Увидев Надежду, он, улыбаясь, поднялся и пошел к ней, уже через плечо довольно жестко спросив:

— Так ты понял?

— Да, слушаюсь. — Покорно склонил голову телохранитель, пробормотав дальше что-то весьма неразборчивое, по крайней мере, для Надежды.

Темно-серая машина, повернутая правой стороной, стояла вплотную к ступеням отеля, и парень, зайдя вперед, распахнул переднюю дверцу перед Надеждой, приглашая садиться. Сам он занял водительское место, положил руки на массивные подлокотники, а кисти на опалесцирующие плавающие прямоугольники сенсорных панелей управления. Он слегка притопил кончиками пальцев податливые панельки, и машина плавно взяла с места, в несколько секунд набрав вполне приличную скорость.

Парень оказался отличным экскурсоводом, он притормаживал в нужных местах и объяснял вполне слаженно и связно. Они катались уже довольно долго, когда Надежда спросила:

— Мы, что, так и будем обращаться друг к другу во втором лице?

— Почему? Я знаю, Вас зовут Надежда.

— Откуда? — удивилась она и попросила: тогда не называйте меня на «вы», а то получается слишком официально…

— Я посмотрел Вашу анкету в отеле. Ведь как-то я Вас, то есть, тебя нашел.

— Не знала, что анкеты гостей показывают всем, кому захочется!.. Хотя… если судить по охране и этой роскошной машине, то, похоже, меня пригласил на прогулку не самый рядовой горожанин? Как прикажете называть Вас?

— Угадали. Но даже, если я не самый рядовой горожанин, то предпочел, чтобы ты называла меня Аллант.

— Хорошо, Аллант. Скажи, куда мы сейчас поедем?

— Смотри, — он убрал правую руку с панели управления, быстро, четырьмя пальцами набрал комбинацию цифр на квадратной клавиатуре справа, и на экране монитора, расположенного перед сиденьем Надежды, высветилась трехмерная карта города. Аллант остановил машину и повторил:

— Смотри! Вот космопорт. Мы ехали по этой дороге. Вот твой отель. На севере океан: там порт, пляжи. За портом заводы и рабочие кварталы, ничего интересного. Мы поедем сюда, к центру города.

— А там что? — Надежда показала на крупный комплекс зданий, расположенный отдельно, на юго-западе.

— Императорский дворец.

— Да. Туда, на ночь глядя, ехать не стоит.

— Я тоже так думаю, — согласился Аллант и ненадолго замолчал, глядя на спутницу и чему-то загадочно улыбаясь.

— В чем дело? Я сказала что-то не так?

— Нет, все в порядке. Просто я вспомнил, как отец рассказывал мне, что на Даярде очень красивые девушки. Но я не думал, что настолько… Здесь, на Тальконе, ни у одной девушки нет глаз такого цвета. Синий цвет священный.