Евгения Корешкова – Надежда Тальконы [СИ] (страница 46)
Альгида уже поднялась и выглядела вполне прилично. Надежда молча уселась в кресло смотреть новости, хотя тоже с трудом сосредотачивалась. Мысли были об Алланте. Очень горькие, колючие мысли. Докатилась!
Аллант принимал ванну. Он только что погрузился в воду, и затуманенным от неги взглядом отметил: в дверях появилась Надежда. Она редко приходила, когда он мылся, только если хотелось поиграть и побаловаться. Но сейчас по ее лицу было не похоже, что она настроена игриво.
Надежда, не говоря ни слова, быстро подошла к шкафчику с моющими средствами, резко наклонилась и из угла нижней полки вытащила пачку дезинфицирующего порошка. Затем, не торопясь, подошла к ванне и демонстративно высыпала туда все содержимое пачки. И так же молча, швырнув пустую упаковку в лицо недоумевающего Алланта, повернулась, чтоб уйти.
— Ты сдурела?! — Яростно взревел Аллант, выскакивая из воды. Так недолго и отравиться или химические ожоги получить!
— Я сдурела? — уже на пороге спокойно обернулась Надежда. — Да нисколечко! А вот кое-кто, наверное, так точно головкой сдвинулся. Ты зря из ванны выскочил. Пока не продезинфицируешься, как следует, ко мне и близко не подходи. И спать можешь у себя. — И, презрительно сморщив нос, удалилась.
— Вот влип! — огорченно произнес Аллант, заворачиваясь в полотенце. — Как быстро все всплыло!
И, обращаясь к монументально застывшему телохранителю, назидательно произнес:
— Вот так, Бакет. Пятнадцать минут глупостей и теперь попробуй, Надежде что-либо объяснить. Тут и тонны дезинфицирующего не хватит, чтоб отмыться.
Аллант вызывал Найса, но ему ответили, что начальник охраны выехал из дворца вместе с Рэллой Тальконы. Аллант недовольно поморщился, но ничего не сказал.
Баток Найс появился в кабинете Алланта уже во второй половине дня. Его волосы, как обычно зачесанные назад, влажно поблескивали. Выглядел Найс не очень-то хорошо: бледное напряженное лицо, осторожная походка.
— Найс, что с вами? Вам плохо? — осведомился Аллант.
— Простите, Ваша Мудрость, что заставил Вас ждать. Не обращайте внимания, сейчас все пройдет. Сердце прихватило.
— Вызвать врача?
— Нет, не нужно. Видимо, я просто старею. Уже не по плечу приключения.
— Что еще вытворила моя супруга? — по-своему, но правильно понял Аллант начальника охраны.
— Ваша Мудрость, Вы бы запретили Рэлле Надежде эти вылазки на океан… Сегодня я сам решил проверить, каким же образом Рэлла Надежда изволит развлекаться, и потребовал взять меня с собой. О, Небо! Это же немыслимо!
— Что, она опять ныряла? — улыбнулся Аллант.
— Простите меня, дерзкого, Ваша Мудрость, но это безумие! На такие глубины без акваланга, без надежного оружия, только с ножом! Вы должны запретить! Пятнадцать минут без воздуха! Несколько вдохов через загубник одного из телохранителей и дальше. В общей сложности мы пробыли на глубине больше часа. И в результате столкнулись со змеей! Я предупреждал! Трехметровая бестия, она выплыла как раз на Бернета и сразу же стала сворачиваться в пружину, чтобы напасть. Даже маленькая царапина от ее зуба смертельно ядовита, Вы же знаете! Рэлла Надежда подплыла, загораживая собой телохранителя. Это он должен был загородить ее! Рэлла Надежда протянула навстречу змее, к самой морде, раскрытую ладонь пальцами вниз, как бы давая обнюхать. И зависла, чуть шевеля ластами. Змея, черным раздвоенным языком ощупала ей руку. У меня создалось впечатление, что Рэлла Надежда разговаривает с этой тварью.
— Скорее всего, так оно и было. Она умеет общаться с рептилиями.
— И змея ушла! Развернулась и стремительно скользнула в расщелину скалы. Рэлла Надежда дождалась, пока она скроется, и потребовала воздуха сначала у одного телохранителя, потом у другого, а потом и вовсе приказала всем подниматься. Всплыла, нарушая все правила декомпрессии, и еще долго не могла отдышаться даже наверху. Мы…
Найс оборвал рассказ, прислушался к самому себе и вдруг, резко бледнея, стал сползать по стене, возле которой стоял.
Аллант, резче, чем нужно было, придавил кнопку связи на браслете.
— Надежда! — Он понимал, что это самый быстрый и надежный способ оказать помощь начальнику охраны. — Быстрее ко мне! С аптечкой! Найсу плохо.
И пока она, прижимая пальцы к влажным вискам Найса, приводила того в чувство, ворчал над ее плечом:
— Видишь, до чего ты довела человека своими выходками! Я больше не пущу тебя на океан.
— Ага. И запрешь в комнате до самой старости.
— Нет, почему же. Завтра мы поедем на верфь. Утром на приеме был ее владелец и умолял, чтобы некая, почти легендарная, но удивительно бесшабашная личность соизволила присутствовать при спуске на воду нового судна. И я, как представитель власти тоже… И вел он себя, надо сказать, очень странно. Ему очень хотелось, чтоб ты приехала, и в то же время, он почти панически боялся встретиться с тобой.
— И как его зовут, твоего судостроителя?
— Покс. Роди Покс.
— И он такой полненький и лысоватый?
— Да. — Откровенно удивился Аллант. — Ты его знаешь?
— Знаю. Довелось, как-то встретиться в неофициальной обстановке. Он меня не узнал и повел себя не очень прилично. Неудивительно, что сейчас он запаниковал.
— Это что-то новенькое. По крайней мере, я не помню, чтобы ты что-нибудь об этом рассказывала. — Аллант на глазах свирепел. — Но ты же знаешь, что бывает за неподобающее отношение к Членам Императорской династии! — Тебе нужно было сразу доложить мне! И почему промолчала твоя служанка?
— Я запретила ей говорить. Дело давнее. Все произошло примерно через месяц после того, как мы прилетели на Талькону. Он еще не обязан был знать меня в лицо, тем более что я была в джанерской форме, с Альгидой и одним охранником.
— Все равно! Он ответит!
— Нет! Ты думаешь, что почти год ожидания кары — наказание недостаточное? Лучше сообщи, чтоб завтра он не выходил меня встречать, а дождался в своем кабинете. И лучше, если бы мы встретились один на один. По-моему, портить репутацию руководителя, даже такому неприятному типу, как он, вовсе ни к чему.
— А не слишком ли ты мягка, дорогая? — криво усмехнулся Аллант. — Так ты, пожалуй, распустишь всех подданных.
— Ничего. Сделай, пожалуйста, как я просила. Уж лучше иметь за спиной по гроб благодарного придурка, чем справедливо наказанного врага.
И Покс был действительно бесконечно благодарен и рад, что остался жив и даже не потерял свои верфи.
Он готов был преподнести в подарок Посланнице любое из своих строящихся и готовых судов.
Надежда ограничилась очень маленьким катерком, почти моторной лодкой.
И так как Аллант категорически запретил ей не только летать выше уровня атмосферы, но и нырять тоже, она не нашла себе другого занятия, кроме как, вызвав Матенса, заняться переоснащением своего маленького суденышка.
Теперь, к очередному недовольству Алланта, Надежда целыми днями пропадала с телохранителями, служанкой и Матенсом в ангаре на берегу океана, периодически позволяя себе не являться на обед.
Эта авантюра, в результате которой от подаренного суденышка родным остался только корпус и некоторые детали внутренней отделки единственной маленькой каюты, продолжалась две недели.
Матенс постарался на славу. Он поставил принципиально новый, очень мощный двигатель и гребные винты, все, естественно, своего изобретения. Довел сбалансированность судна почти до идеала. Укрепил корпус легчайшей пластиковой прокладкой.
На время покраски Надежду с Альгидой вежливо, но очень настойчиво выдворили из ангара, справедливо утверждая, что беременность и краска — вещи абсолютно несовместимые.
Пришлось довольно долго слоняться по берегу, изнывая от скуки и нетерпения.
Но, когда потом Матенс торжественно распахнул двери ангара, их глазам предстало бело-голубое чудо с надписью на борту «БРИЗ». Название придумала Надежда в память об отце и его далекой планете.
Но в первый рейс Надежду не взяли. И, втроем, телохранители и Матенс, не пропадая из зоны видимости, вытворяли с бедным суденышком Бог весть что. По возвращении на берег, Матенс, с гордостью творца, объявил Надежде, что утонуть на этом произведении искусства можно теперь лишь теоретически.
Надежда с утра чувствовала себя не очень то… и Аллант приказал ей остаться в постели, да таким тоном, что противиться она не смогла. И умел же Аллант периодически быть суровым и непререкаемо властным! Наверное, это талант, совершенно необходимый в его жизни. И, в результате, в гости к Матенсу Аллант полетел один, а Надежда осталась дома и, мало того, в постели, из которой Аллант приказал ей раньше обеда не подниматься.
Наверное, стоило пользоваться моментом и наслаждаться покоем и одиночеством, пока окружающие воспринимали это как неизбежность и дозволенную привилегированную слабость беременной женщины. Так, пожалуй, можно и окончательно избаловаться, но Надежда была даже благодарна слишком заботливому супругу за незнаемую прежде негу позднего пробуждения. Никто не посмел ее побеспокоить, даже верная и обычно немного назойливая Альгида не появилась до вызова. Не иначе, тоже строгий приказ Алланта.
Обедала Надежда у себя, раз уж выпала редкая возможность хоть поесть спокойно, без нарочитой показной церемониальности, излишних перемен блюд и многочисленных, слишком любопытных глаз.
Она так и не смогла преодолеть себя и ближе сойтись с дамами высшего дворцового круга. Перед каждым светским мероприятием Надежда болезненно морщилась и безнадежно спрашивала у мужа, а нельзя ли ей каким-либо образом избавиться от присутствия на празднике или приеме. И каждый раз уступала Алланту, обреченно обещая, от начала до конца церемонии вежливо общаться с подданными и непринужденно (Ага! Непринужденно?!) вести необходимые беседы на светские темы. Хотя сейчас ей уже не надоедали так настойчиво, как до коронации. Титул Посланницы надежно защитил ее от этого общества. Если Рэллу Тальконы еще можно и желательно было видеть в светских кругах, то Посланница была недоступна и фанатично почитаема.