Евгения Корешкова – Надежда Тальконы [СИ] (страница 29)

— Правильно говорил мой отец: дурная голова ногам покоя не дает. Вот если бы Вы не струсили и спросили у Алланта, он бы нашел меня сразу же. Вызвал бы по вот этому браслету и всё. Придется, видимо, и для вас Праки Найс браслет покупать, раз уж Вы мне и погулять спокойно не даете.

— Рэлла Надежда, я умоляю Вас, ради всего святого, постарайтесь не покидать пока пределы дворца. Обстановка слишком нестабильна. И пройдемте быстрее в машину, вы же промокли и можете простудиться.

— Да ничего со мной не будет, — проворчала она в ответ. — Не сахарная, не растаю.

Хочешь, не хочешь, а возвращаться нужно. Но назло Найсу, она села не в его машину, дверку которой он заботливо распахнул, а в ту, на которой приехала.

9

Надежда сидела у себя и, забравшись в кресло с ногами, смотрела информблоки, и те, что купила сама, и предоставленные Найсом. Она старалась понять правила жизни планеты, на которой ей предстояло провести оставшиеся годы. То казалось, что она начинает вникать в курс дела, то группа очередных данных убеждала её в обратном. И почему-то с самого утра вертелось в голове то, как давным-давно, целых шесть лет назад, ей, девчонке-чужачке гадала в храме старая слепая Шигила. «Ты ничья, — сказала она тогда, — ты везде своя и чужая. Ибо дом твой — Небо».

— Везде, — грустно думала Надежда. — На Даярде, где выросла, на Накасте, чье подданство было с рождения, и куда возвращалась из полетов «ДэБи-14». На далекой, недосягаемой Земле, почти точный облик жителя которой передал ей отец. И, наконец, здесь, на родине Алланта.

Надежда невольно сутулилась, опираясь локтями в пах, и как за биомаску, прятала лицо по самые глаза в сложенные лодочкой ладони. Ей было откровенно плохо. Сколько ещё может длиться это комфортабельное заточение, с охраной у дверей, с силовым защитным полем, блокирующим окна…?

Аллант появлялся только поздно вечером, и по его виду, по залегшим под глазами теням было понятно, что дела идут совсем не так, как хотелось бы.

Кому-то, видимо, очень выгодно не дать ему официально принять власть. Надежда плохо разбиралась в политике, но по тому единственному своему появлению перед Советом Тальконы, она чувствовала, что кроме тех, кто открыто выражал свое недовольство, были ещё и другие, не менее мощные тайные силы. И сегодня она неожиданно поняла, что именно должна была сделать. Нужно показать Алланту его противников, записать свои воспоминания на информблок, и ориентируясь на подсознание, попытаться восстановить свои ощущения, которые возникали при первом визуальном контакте с присутствующими тогда в зале. Она ругала себя за то, что не сообразила сделать это сразу, по горячим следам, когда вспоминать было бы гораздо легче. Наверняка, нужная аппаратура есть во дворце, нужно только спросить у Найса. Какая жалость, что они вместе с Аллантом уехали сегодня по каким-то своим нескончаемым делам и вернутся ближе к вечеру. А если данной аппаратуры не окажется, можно съездить на ДэБи, пока корабль стоит в космопорту Талькдары, а остальной экипаж развлекается в неожиданном отпуске на лучшем курорте планеты подальше от политической смуты в столице.

Её раздумья прервала Альгида, склонившаяся в поклоне слева от кресла:

— Праки Надежда, Вам пора обедать.

— Да когда хоть ты перестанешь передо мной кланяться! — Сорвалась Надежда на ни в чем не повинной девушке. И тут же, поняв, что не права, тихо буркнула: Извини. Я не хочу есть.

— Но так нельзя, Праки. Что Вы сегодня желаете?

— Да что угодно, мне всё равно! — Она никак не могла перебороть раздражение. Ну, какая из неё Праки?! Если почти невозможно привыкнуть к этим длинным платьям, в которых постоянно путаются ноги, к этим бесконечным почтительным поклонам… Стоило кончать Джанерскую Школу, вербоваться в Патруль Контроля, чтоб попасть в такую идиотскую ситуацию из которой нет выхода. И ведь это не на день, не на месяц — навсегда. До конца жизни. О, Господи, Аллант! Только ради тебя можно попытаться выдержать всё это и не свихнуться. Только ради тебя.

Надежда не понимала вкуса еды. Она угрюмо пихала в себя содержимое полупрозрачной фарфоровой тарелки с золотым орнаментом по краю, когда, постучавшись, вошел незнакомый охранник. Своих, постоянно торчащих у дверей, она уже знала в лицо. После ритуального приветствия он сообщил:

— Его Мудрость Аллант просит Вас, Рэлла Тальконы, срочно прийти в малый зал заседаний. Ваше присутствие обязательно.

Надежда отложила вилку, уже поднимаясь, сделала несколько глотков из фужера и направилась к двери. Альгида последовала за ней.

— А ты куда? — остановила её Надежда. — Оставайся тут. Я же с охранником. И скажи, чтоб убирали, я больше есть не буду.

Охранник, уверенно шагая впереди, вел её через анфиладу роскошно обставленных комнат. Удивительно, но внутренней охраны не встречалось. Тонкая иголочка то ли сомнения, то ли настороженности кольнула, было, в душе, но у следующих дверей её приветствовали сразу двое гвардейцев, и тревога на минуту улеглась.

Этой минуты хватило, чтоб перешагнуть порог семиметровой галереи, соединяющей жилую и официальную части дворца. Она уже сделала несколько шагов вперед, когда раздалось резкое шипение, и сразу из двух точек под низким прозрачным потолком хлынули клубящиеся белесые струи газа с резким кисловатым запахом. Надежда, задерживая дыхание, прыжком рванулась обратно к двери. Добежала, дернула ручку. Заперто. Сзади раздался звук падающего тела. Забарабанила в дверь кулаками. Бесполезно. Ломанулась плечом, ещё раз и ещё. Воздух замутился ядовитой аэрозолью. Сколько ещё можно продержаться не дыша? Сердце неистово колотилось, легкие горели. Да в конце концов, не железная же эта дверь! Уже трещат поддаваясь, тонкие резные досочки. Но тело само, выходя из-под контроля сознания, приказало открыться рту. И она полной грудью вдохнула белесый туман. Удушье не проходило, заставляя тело вновь и вновь хватать ртом отравленный воздух, пока пол не поплыл под ногами, и не навалилась звенящая чернота беспамятства.

Аллант едва успел приехать, как его перехватил в коридоре один из охранников и, извиняясь, сообщил, что Рэлла Тальконы срочно желает его видеть и ждет в рабочем кабинете. Получено сообщение с Накасты.

Надежда никогда не отвлекала его по пустякам. Значит что-то действительно срочное и важное. Но что? И почему именно в рабочем кабинете, когда я не велел ей выходить без особой надобности из жилого сектора? — С такими думами Аллант широко шагал по коридору, и оба телохранителя, Бакет и новенький, тенями двигались за ним следом.

Надежда сидела в кресле у журнального столика, вполоборота, через левое плечо, глядя на дверь. Левую руку она держала на коленях, а правую свесила через подлокотник.

— Надь, что случилось, зачем ты меня звала? — Уже с порога спросил Аллант. Она не ответила и смотрела спокойным, почти равнодушным взглядом, явно ожидая, когда муж приблизится. И Аллант подошел почти вплотную, ещё не совсем понимая, что же именно ему не понравилось во взгляде жены, когда она резко вскочила и с криком:

— Ты враг Тальконы! — бросилась на него. В правой руке блеснуло лезвие кинжала. Аллант успел отшатнуться, наверное, только благодаря пятилетним тренировкам. Телохранитель прикрыл его, и удар, предназначенный лично ему, достался верному охраннику. Надежда ударила резко, профессионально, в сердце, но вытащить кинжал для второго удара уже не успела. Тяжелый кулак Бакета, направленный под челюсть, остановил её. Второй удар, в солнечное сплетение, заставил её согнуться и осесть на пол. К ногам ошеломленного Алланта, который, как со стороны, запоздало услышал свой собственный отчаянный крик:

— Не-е-ет!!

Он стоял и не мог прийти в себя от потрясения, хотя короткая схватка уже закончилась. Но этого просто не могло быть, чтоб Надежда попыталась его убить?! Да ещё кинжалом! Да еще так неуклюже! Да ещё с этим нелепым криком! — Он абсолютно ничего не понимал.

Аллант попытался наклониться к неподвижно лежащей жене, но телохранитель довольно бесцеремонно оттолкнул его к стене, прикрывая собой, одновременно вызывая по переговорному устройству подмогу и выставляя вперед ствол излучателя. И лишь когда, причем очень скоро, подоспела помощь, он молча показал Алланту в правый верхний угол, где тускло светился красный огонек работающей информкамеры. Кому-то очень было нужно заснять всё это дело.

Аллант опять рванулся, было, к Надежде, но Бакет не пустил его, сам наклонился и перевернул безвольное тело. На блестящем узорном паркете обнаружилась лужица крови, что натекла из носа и уголка рта несостоявшейся террористки.

— Ты убил её?! — ужаснулся Аллант. Телохранитель пощупал пульс сначала на руке, что лишь минуту назад сжимала смертоносное оружие, потом на шее и проворчал:

— Нет, Ваша Мудрость, не получилось почему-то, но я хотел. Живучая оказалась.

Аллант приказал отнести жену в свои апартаменты и вызвать врача.

Надежда не приходила в сознание больше часа, и всё это время Аллант сидел рядом, держа её руку в своей и повторял про себя:

— Надя, Наденька, почему? Ну, почему ты это сделала? — и не находил ответа.

Она глухо, по-звериному застонала, переворачиваясь набок и, не открывая глаз, обхватила руками голову. Страшная гримаса боли исказила её лицо. И Аллант почти физически ощутил эту боль. Чтобы так стонать, джанеру нужно, действительно, перешагнуть все болевые пороги. В довершение всего началась рвота. Желудок был абсолютно пуст, но её упорно выворачивало наизнанку одной слизью и желчью. Ничего не понимающая Альгида хлопотала возле хозяйки, вытирая ей рот и невольные слезы.