Евгения Корешкова – Надежда Тальконы [СИ] (страница 25)

— Вот что, благодетельница. Вон в той коричневой сумке должно лежать полотенце. Принеси мне его потом, пожалуйста, ладно? И не говори больше глупостей. Пожалуйста. — И передразнила всё ещё раздраженно, но изо всех сил пытаясь успокоиться: — «так, сколько человек мне нужно позвать?» Вы что с Бетиной сговорились? Повторяется практически то же самое. Она пыталась ухаживать за мной, как за малым ребенком, теперь ты… Давай договоримся сразу, я ещё в состоянии себя обслужить сама. Если что будет нужно, я тебя попрошу. А пока оставь меня в покое! — и захлопнула за собой дверь. И только тогда вспомнила, что не взяла чистое белье, но возвращаться не стала, а начала медленно раздеваться. Роскошный интерьер располагал к расслаблению и комфортному отдыху. Здесь даже вода голубой струей бьющая из золотого крана, выполненного в виде обнаженной девушки с кувшином, была настоящей артезианской, имеющей сладковатый привкус на губах, а не сотни раз регенерированным дистиллятом, как на «ДэБи». Надежда запрограммировала систему на определенную температуру воды и полезла в огромную по её меркам ванную. Она ещё не добавляла никаких ароматизаторов и моющих средств, от изобилия которых могло зарябить в глазах. Просто лежала в воде с закрытыми глазами, раскинув руки в стороны, стараясь расслабиться. Альгида появилась к самому концу мытья, словно знала, когда именно может потребоваться её помощь. Она принесла белье и полотенце, но совсем не то, которое лежало в сумке, а другое, огромное, очень мягкое, в которое вполне можно было завернуться как в простыню.

— Ой, — воскликнула девушка восхищенно, — Праки Надежда, какая у Вас фигурка!

— Отстань! — приказала Надежда, одеваясь в ускоренном темпе, чтоб избавиться, наконец, от настырной служанки.

Но мучения её на этом не кончились. Едва Надежда села в кресло, чтоб расчесаться, как Альгида оказалась рядом.

— Праки Надежда, — в голосе её звучала мольба, — разве Вы не позволите мне расчесать Вам волосы? Я всегда расчесывала Праки Шоракси.

— Ой, и свалилась же ты на мою голову! — не сдержалась Надежда, но расческу всё-таки отдала и села в кресле боком, чтобы девушке было удобнее. Альгида встала на колени, поднесла руку с расческой к мокрым ещё волосам новой хозяйки и сразу же намертво засадила зубья в густых спутанных после мытья прядях. Надежда невольно дернулась, со свистом втянув воздух сквозь зубы, и резко повернулась, чтоб отобрать расческу. Служанка, испуганно прикрыв лицо локтем, отшатнулась, явно ожидая удара.

— Простите, пожалуйста, простите! — умоляла она, чуть не плача. — Я не нарочно. Я буду очень осторожной!

Надежда даже опешила от такой бурной реакции и вместо того, чтоб отбирать расческу, принялась утешать перепуганную девушку.

— Ну, что ты, в самом деле? Успокойся, пожалуйста. И не дергайся так. Я тебя бить не собираюсь ни сегодня, ни завтра, никогда. Запомни это, пожалуйста. Я же не Шоракси, в конце концов, у меня нет дурацкой привычки распускать руки. И вообще, я же тебя предупреждала, что давай я лучше сама расчешусь. Мои космы не вдруг раздерешь, особенно после мытья, а ты захотела с наскоку…

— Праки Надежда, это больше не повторится! Только не прогоняйте меня! Праки Найс сказал, что если Вы пожалуетесь на меня хоть раз, то он меня уволит, совсем уволит.

— Да не собираюсь я на тебя жаловаться, горе ты моё. Не собираюсь! И отдай мне расческу, а то я до самой ночи буду сидеть лохматая.

Альгида, не поднимаясь с колен, со слезами на глазах смотрела, как её новая Праки раздирает спутанные густущие пряди, нисколько не жалея ни волос, ни расчески. Жидким, вечно сальным волосам Праки Шоракси было очень далеко до этого богатства. Опять таки самостоятельно высушив волосы феном, Надежда не стала делать никакой прически, только повязала на лоб траурную ленту, стянув её концы под волосами на затылке. И пошла к Алланту, приказав Альгиде оставаться и ждать её здесь.

Аллант сидел в кресле в рабочем кабинете отца, и вид у него был донельзя огорченный, если не сказать напуганный. Кроме него там же присутствовали Найс и ещё один, незнакомый Надежде мужчина, чуть моложе начальника безопасности. Его внимательный изучающий взгляд из-под нависающих бровей производил довольно неприятное впечатление, как, впрочем, и то, что он, в отличие от Найса, остался, откинувшись, сидеть, когда Надежда вошла в кабинет. Он словно растекался по креслу грузноватой, коренастой фигурой. Надежда прошла вперед и, взяв стул, села возле мужа.

— Что ещё случилось? — спросила она, не сомневаясь, что Алланту есть, что ей сообщить. Но того, что он произнес, старательно отводя взгляд в сторону, услышать она явно не ожидала.

— Нас хотят развести с тобой.

Найс пришел на помощь, объясняя:

— По договору наследник престола Тальконы через поколение должен жениться на принцессе с Честы. Геранд, выполняя договор, был женат на Праки Шоракси, прими Небо её душу. Но они оба погибли, не оставив после себя наследника, поэтому договор считается не выполненным. Праки Аллант должен исполнить договор и жениться на младшей сестре Шоракси. С Честы прислали сообщение, что их младшая дочь месяц назад достигла брачного возраста и готова выполнить свой долг по отношению к давнему договору, существующему между правительствами наших планет.

Надежда выслушала его молча и внешне абсолютно спокойно, а вот Аллант не выдержал, сорвался.

— Я ещё раз повторяю, — яростно выкрикнул он, — я не собираюсь ни на ком жениться! Плевать я не хотел на все ваши договоры! Я женат, и женат уже больше пяти лет! Женат с благословения моих родителей и по законам Тальконы. И знать я не желаю, что Вы, Виант, как председатель Совета Тальконы без меня там нарешали.

— Ваше Достоинство, — спокойный холодный тон Вианта не давал Алланту никаких шансов. — Вы прекрасно знаете, что экономики наших государств слишком тесно взаимосвязаны между собой, и разрыв дипломатических отношений, который немедленно последует после Вашего неразумного отказа, неминуемо повлечет за собой самые тяжкие последствия. Хорошо, если дело обойдется просто тяжелейшим экономическим кризисом, а не приведет к началу военных действий. Теперь, когда Вы остались единственным полномочным представителем правящей династии, Вы не можете так необдуманно толкать целую планету к войне. Вы в ответе за всех людей, населяющих Талькону.

— Но я слышать ничего не желаю об этой сестрице Шоракси! Ей же всего пятнадцать! Она на целых двенадцать лет моложе меня. Мало вам того, как мучался бедный Геранд? Вы и мне желаете такой судьбы!

— Вам придется пойти на эту жертву, — вмешался в разговор Найс, — как бы Вам ни было тяжело. Сегодня последний день официального траура, и уже завтра посол Честы предстанет перед Вами, чтоб назначить день Вашего бракосочетания.

— Да вы что, совсем с ума посходили? — негодовал Аллант — Сколько можно повторять: я женат! А как же Надежда? О ней вы подумали?

— Ваше Достоинство, — опять вмешался невозмутимый Виант. — Если Вы не желаете, чтоб после процедуры официального развода Ваша бывшая супруга оставалась в одиночестве, Вы можете обеспечить ей вполне достойное будущее и выдать её замуж за любого из Ваших подданных.

Надежда, ожидая конца неприятного разговора, оскорбленно молчала, стиснув зубы, а Виант тем временем бесцеремонно осмотрел её оценивающим взглядом и подумал:

— А ведь эта красотка — весьма лакомый кусочек, тем более что Аллант наверняка даст ей очень хорошее приданное. Ни один здравомыслящий мужчина из Совета не откажется от неё. Надо будет постараться оказать на наследника должное влияние, чтоб эта куколка досталась именно мне и никому другому. Моя благоверная уже почти старуха, а эта молода и очень красива, тем более что после официальной процедуры развода она будет покорной. Особенно если заплатить потихоньку священнослужителям, чтоб они при обработке внушили ей повиновение мне и только мне.

— Сейчас! — не выдержав, взорвалась Надежда. — Жди и радуйся! — она нисколько не церемонилась в подборе слов и интонаций. — Раскатил губищи!

Аллант, не ожидая от неё такого взрыва эмоций, изумился, осуждая:

— Надя, что с тобой? Он же ничего такого не сказал…

— Но зато что ПОДУМАЛ! Извините, Ваше Достоинство, но я, кажется, не вещь, чтоб мной можно было распоряжаться! Я не буду Вам мешать, не беспокойтесь. Я улечу завтра же. Первым подходящим рейсом. Я не хочу, чтоб из-за меня воевали.

— Но Вам всё равно придется пройти процедуру официального развода. — Вновь вмешался Виант и снова подумал:

— Ишь, какая проницательная, это же надо суметь угадать, о чем же я думаю! Ну, ничего, красоточка, после психологической обработки ты не только навсегда забудешь, что когда-то была женой принца Тальконы, но и полюбишь меня как миленькая! Я — буду твоим мужем и Праки.

— Ну, знаешь ли! — Надежда не усидела на стуле и вскочила. — Должна же быть граница у всякой наглости! — Она круто повернулась к Алланту, — Хорош же ты будешь Император, если твои подданные могут в твоем присутствии думать о таких вещах!

— О чем? — не понял Аллант.

— Спроси у своего председателя, а я пошла отсюда. С меня уже довольно оскорблений.

— Виант, в чем дело? — взгляд Алланта стал жестким.

— Я не знаю, в чем Вы меня обвиняете, — прикинулся непонимающим председатель Совета.