Евгения Корешкова – Надежда Тальконы [СИ] (страница 22)

В дверь аккуратно постучали. Вошел тот самый продавец, держа в руках три коробочки.

— Ваш заказ. — Он оставил всё на журнальном столике и вышел.

Ювелир разразился целой серией восторженных комплиментов в адрес Надежды, которые она, вежливо благодаря, была вынуждена выслушать, лишь потом он спросил: — Какие, конкретно, украшения Вы хотели бы приобрести?

Пришлось снова доставать из-за воротника подвеску.

— Я пытаюсь подобрать что-то в комплект к этому цветку. Осталось только серьги купить.

— Ну-ка, ну-ка, — живо заинтересовался ювелир, вытягивая шею, — Праки, только не гневайтесь, пожалуйста, нельзя ли мне посмотреть поближе?

Пришлось снимать цепочку.

Он, положив украшение на ладонь, долго и внимательно рассматривал его под лупой в разных ракурсах, поднеся поближе к настольной лампе.

— Интересно, очень интересно, — бормотал он себе под нос и, наконец обратился непосредственно к Надежде:

— Как давно у Вас это украшение?

— Лет с трех. Мои родители прилетали тогда на Талькону, и Рэлла Тальконы подарила его мне, как талисман, на счастье. А в чем дело?

— Просто такие подвески уже больше трехсот лет, как не делают. Их, в небольшом количестве, изготовляли, одно время, в мастерской при горном храме Западного материка. Их, действительно, носили как обереги, потому что это не что иное, как храмовый символ Неба — стилизованный цветок, посвященный Защитнице. После Большой Войны таких вещиц остались единицы, по крайней мере я только слышал о них, а в руках держать не приходилось. На нашем материке подобные обереги всегда гравировались на круглых золотых пластинках. Боюсь, что ничего достойного к этому украшению я сейчас Вам подобрать не смогу. Но я обещаю, я сделаю Вам такой комплект. Подберу достойные камни и сделаю. А сейчас… — ювелир задумался, упираясь указательным пальцем между седых кустистых бровей, — сейчас, если только по цвету, то… Ну, конечно! — обрадовался он, — Как же я мог забыть! Это именно то, что нужно. Я сейчас принесу! — И, совершенно забыв про больную поясницу, почти бегом скрылся за дверью.

Он вскоре вернулся, держа в руках коробочку.

— Вот, посмотрите. Таких больше нигде нет. Я и делал их не на продажу, а просто для удовольствия.

Надежда заглянула в коробочку.

На черной бархатной подкладке лежали два ярко-синих цветка — колокольчика. От застежки вниз под углом отходили два малахитовых листочка, а от них на трех звеньях золотой цепочки сам цветок: тонкостенный, чуть не просвечивающий, с ободком, отделанным алмазной крошкой. Три золотых тычинки оканчивались полусферами, в которых крепились небольшие бриллиантики. Четвертый искрился в месте, где сходились листики.

Надежда, восторженно улыбаясь, смотрела на изящные серьги. Аналогов ей ещё не приходилось видеть ни здесь, ни на других планетах. Действительно, единственный экземпляр, созданный мастером высочайшего класса. Молчание затягивалось. Необходимо было что-то отвечать, желательно внятное и одобрительное, а она всё ещё пыталась прикинуть, хватит ли у неё на счету денег. Получалось, что, пожалуй, маловато. Поэтому улыбка перешла в кривоватую ухмылку.

— Прелесть! — и сразу же заметно смутившись, — мне бы подешевле что-нибудь…

И Геранд и ювелир возмутились одновременно и одинаково яростно:

— Да кто сейчас о деньгах говорит! Что у меня денег не хватит что ли? Лишь бы только тебе понравились.

Мастер легонько тронул руку девушки:

— Нравятся? По мысли?

— Очень нравятся. — Не стала притворяться Надежда, — по мысли.

— Тогда они твои. — И, не давая ничего возразить, закрыл коробочку и вложил девушке в руку. — И ничего не говори! Это мой свадебный подарок. И с меня ещё причитается за лечение. Я сделаю достойный комплект, как и обещал. И я буду рад, если Вы будете хотя бы иногда посещать мой салон.

Аллант уже заждался и возмущался, полушутя:

— Геранд, я только попросил тебя передать Надежде букет, а ты решил насовсем похитить мою жену? Тебе что, своей мало?

Геранд в долгу не остался:

— Я бы поменялся с удовольствием. Как, братец, меняться будем: на вес или поштучно?

— Ну уж нет! — Аллант повернулся к Надежде, — ты только посмотри каковы замашки у наследника престола! Мало ему всего того, что он наследует по закону, так он ещё пытается отобрать у меня единственное богатство, которым я владею. Ну уж нет! — повторил он и неожиданно подхватил Надежду на руки, — пора спасаться бегством от этого захватчика, тем более, что времени в обрез, и моя единственная драгоценность рискует остаться к началу церемонии неодетой и непричесанной. — С этими словами, несмотря на сопротивление, он понес жену в сторону своих апартаментов.

Вечер был в полном разгаре, и голову Надежды уже украшал изящный жемчужно-сапфирный венчик принцессы Тальконы, а её всё не покидало странное чувство. Что-то было не так. Но что? И лишь за праздничным столом она поняла: рядом с Герандом не было Шоракси. Она, пренебрегая правилами приличия, на праздник не пришла. Хотя, особо удивляться было нечему. После всего, что было… Но то, что это ещё вовсе не конец неприятной истории Надежда не догадывалась. Да она и не хотела думать о Шоракси, тем более сейчас и развлекалась от души вместе с ничего не подозревающим Аллантом.

Уже около полуночи, когда бал был в полном разгаре, к Надежде, раскрасневшейся после быстрого танца подошла служанка и склонилась в полупоклоне:

— Ваше Достоинство, Вас приглашает к себе Рэлла Тальконы.

Надежда не удивилась, ведь, по сути дела, она ещё толком и не говорила с матерью Алланта с самого прилета.

Рэлла Тальконы ждала её у себя в гостиной. Она устало откинулась на спинку кресла и вытянула босые ноги перед собой на низенькую, обитую белым мехом скамеечку. Служанка, стоя на коленях, массировала ей стопы.

— Такие бурные празднества уже тяжеловаты для меня, — произнесла императрица, как только Надежда переступила порог, — как тебе сегодняшний вечер?

— Всё прекрасно, Рэлла Тальконы! Я даже и предположить не могла, что всё закончится свадьбой. Всё так неожиданно и так великолепно! Спасибо.

Ни сесть, ни пройти вперед Надежде не предлагалось, и поэтому она так и осталась стоять возле дверей.

— У тебя нет никаких претензий?

— Нет, спасибо, Рэлла Тальконы, всё в порядке.

— Ты, как я смотрю, довольно быстро осваиваешься. Даже успела приобрести себе новый наряд. Ведь, насколько я знаю, ты должна была быть в другом платье. В том, которое специально шили для тебя. Оно чем-то тебя не устроило?

Надежда поняла, куда клонит Императрица, но виду не подала.

— Нет, Рэлла Тальконы, платье было прекрасным. Просто я, как растяпа, его испортила. Нечаянно облила соком. Мне так неудобно…

— Сама облила? — в голосе Рэллы Тальконы прозвучали холодные нотки.

— Да. Конечно. Кто же ещё. — Но даже взгляда не отвела.

— Может, подтолкнул кто?

— Нет, что Вы?!

— И никаких конфликтов сегодня тоже не было? — уже почти совсем напрямую спросила Рэлла Тальконы.

— Нет. — Уверенно соврала Надежда, про себя проклиная доносчиков.

— Ты уверена? — голос был ледяным.

— Да, Рэлла Тальконы, всё в порядке.

Императрица ногой отшвырнула скамеечку и служанка, что делала массаж, пятясь, поспешила убраться подальше от надвигающейся грозы.

— Я знала твоих родителей, как достойных людей и не думала, чтобы они учили тебя так нагло врать мне в глаза! Или всё-таки учили?

— Нет, Рэлла Тальконы, не учили. — Надежда, ничуть не смущаясь, смотрела в красное, искаженное гневом лицо императрицы, — но и жаловаться меня тоже не учили.

— Но неужели нельзя было обойтись без драки? Да это позор на всю Талькону, если только журналисты пронюхают. Как же! Две принцессы разодрались на свадьбе!

— Но никакой драки не было!

— Как же! Не было! И синяки у Шоракси возникли сами собой? И она, бедная, теперь вынуждена сидеть безвылазно у себя. Ты меня разочаровала, Надежда! Я просто не ожидала, что ты, буквально с первого дня пребывания во дворце начнешь решать конфликты таким способом.

Надежда сникла и опустила голову.

— Да, конечно, — убитым голосом подтвердила она, — если кожа очень нежная, следы могли и остаться. Я, наверное, не рассчитала, слишком крепко перехватила ей руку.

— Причем здесь рука, если у неё на лице синяк! Ты хоть представляешь себе, что это такое? Она ведь не служанка какая-нибудь, а наследница престола.

Тут Надежда удивленно вскинула голову:

— Но я её не трогала!

— А Шоракси утверждает, что ты её била. Что ты на это скажешь, новоявленная принцесса? Это же надо додуматься! Выволочь в коридор и избить!

— Ничего я не скажу. — Уже с вызовом в голосе и злым прищуром — Если Вы так считаете, значит, так оно и было. Свидетелей-то нет. Выходит, Шоракси, — и поправилась, — Её Достоинство Шоракси, права. Чего ещё, кроме подлости, можно ожидать от такой безродной твари, как я? Неведомо, из какой милости возведенной в ранг принцессы Тальконы и для надежности окруженной доносчиками.

— Да как ты смеешь!

— Смею, Рэлла Тальконы. Уж если Вам донесли о ссоре, так почему же не сказали правды? — и резко обернулась, — Бетина! Это могла быть только ты!