Евгения Кочетова – Прекрасный жасмин и Неукротимый ветер (страница 5)

– А ложку и не надо, – вмешалась невпопад Кэтрин.

Супруг проигнорировал ее глупость. Пол вдруг вытянул указательный палец в сторону сына и с серьезным лицом заявил:

– Это первое непослушание, между прочим, от моего братишки. Вот увидишь, эта красавица – шлюха еще та. Я таких за версту чую! Братец просто наивен, купился на этот соблазняющий взгляд, она и на меня пыталась также смотреть, хотела обаять. Но я-то кремень! Меня не взять этими глазками а-ля сладкая, но шипованная барбариска!

Сын похихикал и вспомнил диковинный взор Мирэи. Ему тоже показалось, что она как-то странно на него глядела тогда в коридоре. Его даже это возбудило.

– Любименький, я надеюсь, эта пошлая дама на тебя не положила глаз? – встряла нелюбименькая жена.

Роберт пришел в себя и лукаво уверил, что ему совершенно все равно на всех женщин, кроме одной, схватившей его под руку и щипавшей кожу. Кэтрин тут же ослабила ладонь.

Глава 3

Джордж и Мирэя отправились на лошадях к могиле ее отца. С ними для безопасности поехало несколько солдат. На девушке был темный капор с большими полями, дабы спрятаться от солнца, вспомнились слова будущей свекрови о коже. Мирэя вынужденно пошла на поводу у дамы и в угоду ей надела нелюбимый убор. На девушке было темное платье с длинным рукавом и расширенной книзу юбкой – для удобства сидеть в седле. В нем ощущалась духота, горловина давила, а завязки капора тянули.

По пути она вновь заметила те же деревья и верхушку индийского строения неподалеку. Одолел интерес. Джордж свернул на другую дорогу, и вскоре они прибыли на кладбище для военных. Он позаботился, чтобы на могиле полковника сделали мраморное надгробие и поставили крест. Это очень подкупило горюющую дочь усопшего. Увидев имя отца на надгробии, девушка всплакнула. Она его даже не помнила толком. Мирэя подняла глаза на топтавшегося рядом вспотевшего Джорджа, который протирал лицо мятым несвежим платком, и понимала, что ей теперь некуда деваться. Вернуться в Англию она не могла – больше нет отца, который платил тетке за содержание дочери. Здесь также никого нет из близких ей, только Джордж.

– Я приняла кольцо, – произнесла Мирэя.

Из руки Джорджа выпал платок.

– Правда? – спросил он. – О, я так рад… очень рад! – оживился мужчина.

Мирэя встала и хотела повторить свои слова, как вдруг раздались выстрелы за деревьями. Послышалась знакомая речь.

– Это португальцы! Опять воюют на нашей территории! – поведал солдат, что бдел неподалеку.

– Значит, они с кем-то перестреливаются. Видать, снова чужие индийцы, – ответил взбудораженный Джордж. – Мирэя, скорее садись верхом и езжай с солдатом домой, а мы выясним, что там происходит, – дополнил он ей.

Девушка так и сделала. Дорога повела в лес, там вдруг пуля попала в солдата. Напуганная, она затормозила коня, слезла и подбежала помочь. Однако мужчина был мертв. Раздавались выстрелы где-то очень близко, а значит, винтовкой убили солдата такие же чужеземцы, а не местные. Лошадь Мирэи от шума вдруг убежала, ей пришлось самой передвигаться и прятаться среди деревьев. Девушка смотрела в сторону, откуда исходили выстрелы, и пыталась разглядеть людей на лошадях, как вдруг донесся шорох где-то левее. Она повернулась и увидела возле дерева местного мужчину. На нем не было верхней одежды, лишь темные шаровары, глаза обведены черным, за пределы ока поверх выходили белые линии, краска также была нанесена на тело в виде больших санскритских символов. Часть лица прикрывали растрепавшиеся из хвоста волосы. Он глубоко дышал и держался за рану у плеча, текла кровь. Мирэя поняла, что это с ними воюют португальцы, и данный индиец не из этих краев. Тут девушка услышала, как к ней обратились солдаты на португальском, а следом – на английском, спрашивая, всё ли у нее в порядке и не видела ли она кого-то из туземцев с накрашенными глазами. Мирэя не моргая смотрела на мужчину и тоже глубоко дышала. Видя приближение целого взвода и безоружность раненого, она вдруг ответила на португальском:

– Здесь никого нет, они, вероятно, уже убежали.

Затем повернулась, но уже не застала мужчину, он будто исчез среди зелени, лишь капли крови остались на листьях возле дерева. Солдаты подъехали ближе с миром, никто не собирался стрелять в свою.

– А это кто? – держал на мушке Джорджа португалец.

– Это мой муж, пожалуйста, не стреляйте, – с перепугу выдала Мирэя.

Тогда солдаты отступили. И если бы не она и ее знание языка, то неизвестно, чем бы все кончилось. Джордж от страха и тревоги упал на колени и принялся расстегивать темный пиджак, в котором стало душно, его мокрые волосы на макушке взъерошились. Подъехал солдат капитана и сообщил, что второй мертв, видимо, в него попали случайно. Но Мирэя не была так уверена – португальцы смотрели, куда целились.

Узнав о случившемся, Пол рвал и метал.

– Эти недоноски совсем страх потеряли! Здесь наша территория! Мы тут правим! – кричал он, перевернув столик в гостиной. – Что теперь скажет наш сосед, сеньор Гумерсиндо, мать его!

– Да что он тебе? Он предприниматель, а не солдат, – вмешался Джордж.

– Но он на стороне своих и тоже относится к дележке земель, дурья твоя башка, братец! – возглашал озверевший Пол.

Джордж съел оскорбление, ибо брат был слишком заведен.

– Гумерсиндо не на стороне войны, – добавил негромко Джордж, побаиваясь гнева.

Мирэя же очень захотела познакомиться с соседями. Ежели такой, как Пол, их невзлюбил, значит, люди неплохие.

– Здесь теперь командую я! – бравировал дерзкий Пол.

Тут его брат подскочил с места и попросил говорить о полковнике тише, дабы Мирэя не услышала, что речь о ее отце, после смерти которого главным себя провозгласил Пол, не будучи в звании, а лишь имея большие деньги и амбиции. По идее, вес имел капитан, но никак не богач. Однако Пола это не волновало, он был уверен, что все покупается и продается. Он умело использовал статус Джорджа, чье звание помог заполучить, заплатив кому нужно.

Пока раздавилась рыки озверевшего мужчины, Мирэя вышла во двор к водоему и вспомнила того раненого. Она и сама не знала, почему не сказала о нем португальцам. Возможно потому, что он был безоружен, а те явно превосходили его по амуниции и обмундированию. Девушка прошлась мимо водоема, дальше неподалеку был выход к домикам слуг. На крыльце одной лачуги сидела индианка и плакала в ладони. Озабоченная Мирэя решила подойти и поинтересоваться, что случилось. Та подняла заплаканное лицо, под глазом был синяк.

– Ничего, мэм сахиб, все в порядке, – ответила с волнением женщина.

В черных ее волосах, частично покрытых шелковым покрывалом, виднелась седина, в ушах – золотые узорные серьги, на крыле носа – также сережка в виде колечка. Ноги ее были босые, темного цвета, а подошва – светлая, пятки потрескавшиеся. Мирэя решила присесть рядом и попробовать разговорить молчунью.

– Ты можешь мне рассказать, я тебе помогу, чем смогу, обещаю, – сказала она, показав открытую улыбку, чтобы вызвать доверие.

– Вы очень красивая, мэм сахиб, – произнесла местная, улыбнувшись.

Сбоку во рту у нее не хватало одного зуба, остальные были ровные и вполне белые. После женщина добавила:

– Мои слезы – моя судьба…

Мирэя прищурилась в задумчивости и вдруг смекнула.

– Вы жена Азиза? Я видела, как он выходил из этого домика.

Индианка подтвердила и представилась, как Дѝпти.

– Я вторая жена Азиза, первая живет в деревне с детьми, – вдруг поделилась она, чем весьма удивила собеседницу.

Брови Мирэи подскочили.

– Надо же… У Азиза две жены, и он еще умудряется обижать молодую, – храбро выдала она.

– Прошу вас, мэм сахиб, не говорите ничего ему, иначе он отправит меня в деревню к первой жене, а она очень злая. Злее всех темных духов! – изрекла Дипти.

– Но за что он ударил тебя? – не понимала подобного смирения Мирэя.

– Ни за что, я просто отвлекла его от молитвы. Азиз мусульманин, а я нет, – поведала индианка.

Мирэя поняла, что Азиз хочет, чтобы жена тоже приняла ислам, однако Дипти предана индуизму. Навязывание религии с любой стороны выглядит просто ужасно.

– А теперь прошу вас, мэм сахиб, идите, пока никто не увидел. Негоже вам находиться рядом со мной в этой лачуге, – сказала печальная Дипти.

Мирэя встала, но перед уходом сообщила, что женщина может к ней обратиться по любому вопросу, если ей что-то понадобится. Дипти сложила ладони вместе у лица и опустила голову в знак уважения.

Девушка вошла в дом и буквально столкнулась с Азизом в дверях, он как раз направлялся через двор к себе.

– Миссис Лестер, – уважительно произнес он в знак приветствия и извинений.

Надо сказать, мужчина хорошо умел маскироваться под джентльмена, почти дворецкого англичанина, за исключением внешнего вида, отталкивающего для Мирэи, а теперь эта антипатия только усилилась. Хмурые торчащие брови заслоняли черные покрасневшие, будто от злости, глаза; борода скрывала часть лица. Взгляд свой он прятал от девушки, видимо, было что скрывать. На голове мужчина носил черный объемный тюрбан, на теле – длинную, почти до щиколоток, прямого пошива тунику, под ней – белые штаны, более узкие и прямые, нежели шаровары; обут был в кожаные, вышитые узорами туфли с длинными носами. Мирэя помнила просьбу Дипти, но не смогла просто промолчать и обратилась: