Евгения Кочетова – Острые шипы и темные души (страница 29)
– Я хотел сказать, что ездил к миссис Льюис по просьбе моей супруги Эмили… Миссис Льюис оказалась в трудном положении, оставшись с детьми одна, и моя жена об этом узнала от нашей няни Марии… Эмили передала вещи как для матери, так и ее детей, а также еще некоторую помощь, что я и привез в тот день…
Тон Арчи был уверенный, а вот выражение лица слегка возмущенным, ему не понравилось поведение уязвленного свидетеля, наклеветавшего, по крайней мере, на миссис Льюис по поводу данного приезда в ее дом. Сьюзи сначала выдохнула и убрала руку от сердца, а позже вознегодовала на ненавистную невестку, ведь, по ее мнению, именно Эмили виновата в том, что произошел этот инцидент, едва не обернувшийся позором. К тому же чрезмерная сердобольность там, где вовсе не нужно, сильно злила свекровь. Внутри ее переворачивало.
– Этому должен прийти конец… – тихо произнесла Сьюзи сама себе.
– Неужели нельзя было послать слугу, дабы избежать лишних сплетен… – произнесла Эстер.
Арчи услышал тетушку и добавил:
– Я передавал чек, поэтому решил поехать сам…
Обратившись к преподобному, молодой человек уверил, что его можно вычеркнуть из «списка». Обо всём остальном ему неизвестно, и после речи Арчи удалился из зала.
Мэделин пребывала с двоякими мыслями: с одной стороны, мужчина повел себя достойно, пришел на суд, рассказал правду, но с другой – после слов он просто ушел… Значит, дальнейшая судьба несчастной женщины его не особо волнует, а значит в том, что его попросила помочь семье именно добрая Эмили, – сомнений нет. За Арчи встал Франц и тоже спешно вышел, ничего не сказав. Его-то проводила глазами обвиняемая, будто в тоске и безнадежности. Судя по всему, у них действительно были отношения, однако ни к чему хорошему не привели. Франц стал казаться Мэделин темной лошадкой.
– Слышала?.. Кто только не был в доме подсудимой, дыма без огня не бывает, – произнесла Беатрис.
Вероятно, она сомневалась в словах Арчи о безвозмездной помощи.
– Итак, – отвлёк на себя преподобный. – Вы признаете, что впускали к себе в дом мужчин, помимо мистера Арчибальда? – обратился к обвиняемой.
На ней не было лица, женщина поникла еще больше с уходом Франца. Показалось, он был ее единственной надеждой.
– Да, – вымолвила она и опустила будто бы тяжелую голову.
Миссис Маркам ерзала на сиденье, сама с собой поражаясь поведению обвиняемой, ей не терпелось услышать приговор.
– Ну что ж… – продолжил преподобный, не спеша похаживая возле подсудимой туда-сюда с руками за спиной.
Переведя руки вперед, он хрустнул пальцами, скрестив их на мгновение, затем озвучил:
– Исходя из всего услышанного и вашего признания о неподобающем поведении, я вынужден вынести строгий вердикт, дабы другим неповадно было идти против заповедей господа и грешить…
Мэделин замерла в тревожном ожидании, словно для себя. Святой отец сделал вид, что подумал, испытывая сострадание к подсудимой, а вслед тоном без колебания заявил:
– Здесь более ничего поделать нельзя, грехи уже совершены, поэтому наш долг помочь вам искупить их… Я назначаю вам лишь десять ударов плетью, ибо вы женщина и мать, а также заключение сроком на пять лет. Детей мы вынуждены у вас забрать и отдать на должное воспитание.
Услышав, Мэделин едва не упала с лавочки. Удары плетью вообще не укладывались в голове, ибо такое уже ушло в прошлое, а остальное навело еще больше ужаса. Не было предела жестокости святого отца и присяжных. Они все как один поддержали приговор. Эстер сказала:
– Мальчиков отдадим в школу епископа…
Вмешалась взбудораженная миссис Маркам:
– А старшая девочка будет работать и жить у нас, будет приобщаться к церкви и Богу.
Обвиненная в ошеломлении упала со стула на колени и умоляла пощадить ее и детей, не забирать их, не давать ей столь большого срока, она даже просила заменить заключение большим количеством ударов плетью, но только не разлучать с детьми, которых она и так не видела уже несколько месяцев. Довольная, в улыбке оскалом миссис Маркам встала и не удержалась, дабы не сказать убитой горем матери:
– Ты их потеряла уже давно, когда начала вести аморальный образ жизни, так что, нечего теперь плакать… Женщина должна думать головой, а не другим постыдным местом!
Мэделин показалось, дама уязвлена из-за того самого «места»…
– Весьма снисходительный приговор, – дополнила Айрин.
Преподобный остался непреклонен, к тому же присяжные уже одобрили решение. Обвиненную повели. Она плакала и умоляла, пока не скрылась за дверь. Сердце Мэделин сжалось, девушка сострадала несчастной женщине. Она даже хотела вмешаться и поговорить с преподобным, однако Беатрис остановила ее и уверила, что ничего не изменится, церковь сейчас вновь на передовой и страже порядка с одобрения власти.
По пути до экипажа Мэделин уловила за углом церкви, как вывели двух мальчиков и подвели к большой карете, откуда в окне показался упитанный епископ. Его громоздкий, украшенный узорами из дорогих нитей головой убор задел верхнюю часть окна и сполз набок. Рука в большом золотом перстне, слепящим глаза подобно полуденному солнцу, приветственно поманила к себе детей, будто щеночков, а бородатое лицо выказало безудержную радость, что воспринялось Мэделин почему-то странно. Уж больно скользкая какая-то у него для священнослужителя улыбочка, а вторая рука ритмично потеребила свою бородку. Сегодня для новой прихожанки был особенно тяжелый день, а многие присутствующие вокруг вызывали непонимание и даже отторжение.
Ночью вновь раздавались непонятные шорохи и стуки, будто где-то вокруг, за стенами. Мэделин уже задремала, как вдруг услышала звук по железной решетке. Поначалу девушка не сообразила, но вскоре догадалась о вентиляционном отверстии у пола. Она взяла свечу в дрожащую руку и с волнением тихо подошла к тому месту у стены. Присев и посветив, внутри Мэдди ничего не нашла, лишь пронесся ветерок. Девушка так и подумала на ветер, однако ему не под силу шуметь столь громко о железо. Мэделин уже отошла обратно, и вдруг снова раздался приглушенный стук и теперь стало понятно, что каблучков… «Жюли?» – подумала девушка, прищурившись. Спустя мгновение всё стихло.
Утром Мэделин прогуливалась в саду и уловила, как к задним воротам подъехала повозка, за кучера был молодой человек, привезший свежее тесто и иные заготовки для мучных изделий. На его повозке краской было написано название пекарни, которая располагалась в здании изобретателя мистера Бернара. В голове Мэдди закрались мысли: «А не тот ли это смазливый паренек, с кем вела интрижку Эбби Сеймур…» Неподалеку проходила Марш, и девушка поинтересовалась у нее о доставке.
– О, это для ужина. Сегодня, возможно, прибудет гость милорда, – сообщила она.
Марш уже почти прошла, но внезапно Мэдди кое-что вспомнила из рассказа Беатрис о беспутной Эбби и ее любовниках и добавила:
– Я слышала, у кого-то из пекарей необычное имя, не у данного ли, случаем, юноши?..
Марш приостановилась и скромно захихикала.
– Вы совершенно правы, это тот самый пекарь Аполлон, однако ему велено было придумать себе нормальное имя для наших дам и господ, дабы не задавался, и поэтому он просто Томас…
– Но Аполлон его настоящее имя? – уточнила Мэделин.
– Боюсь, что да, мисс… Его родители, судя по всему, не подумали о будущем сына в нашем городе… – ответила Марш и откланялась.
Вечером жители и гости особняка собирались на ужин. По велению хозяина должны были подать разные блюда и напитки, стол украсили свежими цветами в вазах. Мистер Бэлфорд принарядился в дорогой костюм, как и его супруга в платье. Он велел подать ужин сегодня чуть позже. Однако не все об этом знали, например, Дэвид был весь день в госпитале и прибыл как раз в обыденный час к пустому столу. Балтус вернулся с заседания особенно голодный и выпучил мелкие глаза на не накрытый стол. Упитанный любитель поесть особенно возмущался, глядя в пустую тарелку, и негодовал, почему никто из слуг не предупредил его утром. Вышла, как всегда, спокойная Жюли и смело ответила, что милорд и сам не знает точно о времени появления сегодняшнего гостя и появится ли гость вообще…
– Ну надо же, прям не гость, а король какой-то… – заявил недовольный Балтус.
Жюли незаметно для всех отошла и кивнула, что уловила также ожидающая ужин Мэделин. Девушка молча сидела и наблюдала за воплями голодного старика, чей живот урчал на весь зал. Рядом с ней находился Дэвид и постоянно протирал ладони салфеткой, ему казалось, что пылинки могли остаться под ногтями или между пальцев.
– У вас очень красивые руки, мисс Фэйн, словно крылья ангела… – неожиданно произнес он, с улыбкой покосившись на нее.
Ее белая нежная ладонь лежала на краю стола, она была утонченная, свойственно арфистке, с длинными пальцами и просвечивающимися узенькими венками. Сей комплимент слегка смутил Мэделин, однако она ответила улыбкой и поблагодарила. Подоспели остальные жители, в том числе сам хозяин. К нему подошла Жюли и что-то прошептала на ухо. Он кивнул и тогда велел подавать ужин.
– Наконец-то, – буркнул Балтус.
Айрин положила ему ближе салфетки и с улыбочкой обихаживала. Сегодня Джеральд пришел один и раньше, нежели Ребекка. Мэделин обратила внимание на понурую сестру, присевшую возле молчаливого юноши. Между парой определенно пробежал холодок, что подметила и подруга Айрин, тщетно скрывающая свою неуместную радость. Сегодня Бекки отказалась от вина и жирной свинины, она порой косилась на большую тарелку жаркого и тихонько выдыхала, словно ей дурно от вида и запаха. Глаза Мэделин следили за Джеральдом, который делал равнодушный вид и больше не заигрывал за столом с Бекки как раньше, на нее он также не хотел смотреть и словно избегал. Мэдди же не отступала, хоть и не нарочно, но подавляла говорящим взором. Она была недовольна его поведением по отношению к сестре. Старшая же сидела тихо и ковыряла ложкой в тарелке с отсутствием особого аппетита.