Евгения Кочетова – Небеса опускают взор (страница 19)

Алауддин с ухмылкой повернулся ей вслед.

Возле покоев госпожу ждала Сурайя, нервно переступая с ноги на ногу.

– Слава Аллаху, вы наконец пришли… Где вы были одна?.. – сразу бросилась расспрашивать она.

– Всё нормально, не переживай, я только погуляла по дворцу… – ответила Калияни.

– Но госпожа, вам не рекомендуется заходить на мужскую половину, туда, где покои падишаха, без его приглашения.

– А я туда и не ходила, я была здесь, недалеко… – слукавила девушка, пряча в себе напряжение.

Однако Сурайю просто так не обманешь. Она подозревала неладное. Калияни всё же поведала о беседе падишаха и Нур, а также обмолвилась, что видела Алауддина, но остальное пока скрыла. Помощница вновь предостерегла госпожу от общения с шахзаде.

Утром, когда подали завтрак, Калияни спросила у Сурайи о своей семье, которой падишах выделил жилище возле дворца. Помощница немного замешкалась, вслед ответила:

– Госпожа, я слышала, что еще не всё готово для их переезда…

Девушка расстроилась.

– Если мне нельзя общаться с женщинами дворца, чтобы не испортить их, то с моей семьей мне никто не запретит видеться… – заявила недовольная Калияни.

Сурайя промолчала, а когда все вышли, осмелилась рассказать.

– Госпожа, падишах распорядился, чтобы вы не покидали женскую половину и не ходили туда, где поселили вашу семью…

– Что?! – воскликнула девушка и подскочила. – Значит, они уже здесь, а я не могу их увидеть?!

Негодование охватило как никогда, хотелось рвать и метать, а еще лучше метнуть в падишаха и его Нур что-нибудь тяжелое. Сурайя пыталась успокоить и всячески поддерживала.

– Госпожа, умоляю, будьте мудрее, бунтарством вы ничего не добьетесь, лишь ухудшите свое положение. Только холодная голова способна решить проблему, – говорила умная помощница.

Калияни металась по спальне, затем выдохнула и остановилась.

– Я буду петь! – выдала решительно она. – Передай слугам падишаха, что его жена Хабиба-бегум Сахиба желает преподнести ему подарок…

Сурайя заулыбалась.

– Вот это я понимаю! Моя мудрая госпожа, – высказалась с гордостью помощница.

– Будем действовать методами хитрой Нур: обольщение и угождение… Я вырву из ее цепких рук его сердце… – преисполнилась храбрости Калияни.

Девушка немного переживала, вдруг падишах откажется от подарка и не позволит ей присутствовать на ужине, но, с другой стороны, она всё же была убеждена в его положительном ответе. Внезапное желание и сюрприз вызовут интерес.

Вскоре Сурайя принесла весть, что падишах пригласил ее на ужин. Калияни ухмыльнулась и начала готовиться.

В назначенный час на ней красовалось верхнее цельное платье из парчи, вышитой золотом, красного цвета, на талии утягивалось поясом, под платьем виднелась красная кофточка, а нижние пышные юбки были светлого окраса из шифона. Губы, подобны платью, алого цвета, глаза жирно подведены черным, выделены даже брови для большей выразительности. На крыле носа ‒ золотое узорное кольцо, в ушах ‒ громоздкие серьги, руки и ноги в браслетах. Малая часть волос была собрана, остальные лежали на плечах со своей ролью: очаровать. От декорации на макушке по ровному пробору шла золотая цепочка и оканчивалась округлой, с висюльками подвеской, которая легла на лоб.

Как только Калияни появилась в зале, падишах тотчас отвлекся от беседы с сыном и направил ошеломленный взор. Он смотрел так, что не смог не повернуться и Алауддин, подумав на появление ангела… Сурайя поспешила к музыкантам и поведала, какая нужна музыка. На ужине присутствовали также Нур, Мариам и Суфия. С другой стороны от падишаха сидели визирь и главный советник. Слуга положил для госпожи подушку напротив падишаха, она присела на бедро и приподняла руку, красиво расставив пальцы, словно приготовилась. А к чему же загадочная красавица приготовилась ‒ очень беспокоило заинтригованного падишаха. Заиграла музыка, Калияни произнесла первую фразу на арабском «О день». Затем добавила о ночи и мечтах, увеличивая накал и повышая голос с красивым завыванием, как сказала Сурайя.

– Макту-у-уб… – пела она, извивая голосом и играя интонациями.

Падишах слушал, разинув рот. Вот-вот потекли бы слюни. Он был обескуражен уже с первой фразы не столько знанием слов, сколько изумительным голосом, который напомнил ему о своей любимой певице. Это его очень тронуло. Под впечатлением находились и остальные. Алауддин не сморгнув наблюдал и будто бы оцепенел. Даже бывалого женолюба впервые столь удивила девушка. В перерыве между куплетами пребывающая вне себя от гнева и зависти Нур хотела завершить выступление певички и издала голосовой звук, на что вдруг обратил внимание падишах и махнул на нее рукой с намеком успокоиться и не отвлекать. Это был настоящий удар по гордости и самолюбию Нур, но ей пришлось утихнуть и стиснуть зубы. Суфия же оценила талант бегум-Сахибы и слушала с удовольствием. Невзирая на плохое отношение к индуске, Мариам признала, что поет она прекрасно, да еще и на арабском. Как только песня закончилась, а певица еще не успела опустить руку, которой помогала выражать эмоции, то первым отреагировал Алауддин и бурно захлопал, всхлипывая от радости. На него с серьезным видом взглянул отец.

– Я так и знал… так и понял, что она еще всем покажет! – вдруг эмоционально выдал Алауддин.

Падишах с хрипом выдохнул, но ничего не ответил, а вместо этого обратил взор на певицу и покивал ей в знак похвалы. Внутри себя он даже не знал, что говорить, будучи под впечатлением.

– Э-э… спасибо за удовольствие, что мы получили, слушая тебя… Можешь идти, – насколько мог вежливо, сказал Калияни Джахан.

Алауддин сразу изобразил грусть в своей ироничной манере.

– Зал вновь остается без свежих цветов… – вымолвил он.

Калияни встала, проявила жестом уважение и направилась на выход. Падишах провожал взором и внутри себя не переставал изумляться. Он то и дело гладил или вовсе теребил бороду в своих мыслях, за его действиями наблюдала кипящая Нур.

В коридоре Калияни догнала Сурайя и с восторгом сказала:

– Госпожа, у вас получилось. Падишах впервые в жизни не знал, как себя вести. Вы завоевали его внимание и похвалу, а это уже много…

Калияни с перебоями выдохнула, руки ее были холодны от волнения. Помощница взялась растереть их.

– Нур ан-Ниса Султан хотела вас перебить, но ей не позволил падишах, я видела… – говорила воодушевленная Сурайя.

– А что ты можешь сказать об Алауддине?.. – вдруг спросила госпожа.

Помощница отвлеклась от рук девушки и подняла на нее взгляд.

– Что я могу сказать о любимом сыне великого падишаха кроме того, что он вовсю пользуется милостью отца… – вымолвила она.

– Я видела его возле дома Радхи – бывшей наложницы падишаха… Будучи женатым, он выбирал себе куртизанок… – рассказала Калияни.

Сурайя вовсе не удивилась и лишь подтвердила сказанное ранее о любимом сыне.

– Малика не знает об этом, как и не знает, что ее муж собирается взять вторую жену… – продолжала делиться госпожа.

На это помощница затревожилась и отрицательно закачала головой.

– Бегум Сахиба, не вмешивайтесь в это. Не привлекайте к себе внимания шахзаде Алауддина и его гнев… – предупредила Сурайя.

Однако Калияни не боялась наглеца, чувство презрения притупляло чувство страха и инстинкт самосохранения.

– Я уже привлекла. Ты ведь видела, как он себя вел сейчас… – ответила девушка.

– Видела. Но пока вы жена его отца, а он падишах, у вас есть преимущество. Алауддин не посмеет проявлять к вам интерес, если только шутливый, как он любит развлекаться и развлекать дворец, – убеждена Сурайя. – А вот врага в его лице лучше не иметь…

В зале Алауддину стало скучно после ухода певицы, он велел музыкантам завести веселую музыку и пустился в пляс. Пока молодой человек отошел, к падишаху обратился визирь:

– Вам не кажется поведение шахзаде странным?..

Падишах взглянул на визиря.

– О чем именно ты? – уточнил он, хотя догадывался.

– Ну… – замешкался визирь и увидел приближение танцующего Алауддина. – Его замашки и шутки в сторону как нас, так и ваших жен… – успел высказаться и резко замолчал служитель.

Но сын падишаха был далеко непрост и сразу почуял неладное со стороны визиря – своего тестя, словно хищник чует добычу или врага. Он хитро делал вид, что веселится, однако исподлобья косился. Визирь уступил взглядом и отвел голову.

Днем в покои Калияни служанка принесла деревянную резную шкатулку и сказала, что это передали для госпожи в качестве подарка. Девушка подумала на падишаха, взяла и сразу, с улыбкой открыла. Внутри лежало украшение на талию, сделанное из золотых скрепленных висюлек, колокольчиков и монеток, что звенели при касании. Выглядело украшение необычно, не свойственно всем тем, которые носят женщины дворца. Калияни полагала, что падишах желает увидеть на ее нагом животе при личном выступлении. Она надела и, звеня перед зеркалом, затанцевала. Вошла Сурайя, и когда увидела госпожу, то громко ахнула и подбежала.

– Что с тобой? – весело спросила Калияни.

– Госпожа! – почти воскликнула помощница. – Откуда это у вас?..

– Мне подарили… А в чем, собственно, дело?

– Госпожа, такое украшение носят только уличные танцовщицы, они же куртизанки. Видите эти монеты… это показывает, что им нужно платить… – поведала взвинченная Сурайя и принялась скорее снимать. – Если увидит падишах, то придет в ярость.