Евгения Кочетова – Меримусса – любовь повелителя, или Путь в новый мир (страница 45)

– Морс, – вдруг забавно повторила местная и захихикала.

Гости не поняли, тогда Шаслэ пояснил:

– У нас есть такое слово, означает болезнь или болеть, только звучит с нашим акцентом, – улыбался он.

Тут и Джиму вдруг стало смешно, юноша внезапно захохотал, но быстро сообразил и закрыл рот. Охватило смущение.

– Арон морс! – громко, на юморной ноте выдала смуглянка.

Поначалу Лиони не поняла, однако вскоре догадалась.

– А-а, вы имеете в виду Аарон… То есть Аарон болеет.

Та указала на неё ладонью в подтверждение.

– Аарон морс, – тихо повторил Джим, и его вновь одолела потеха.

– У нас также есть слово, похожее на твое имя, – сообщил Шаслэ, глядя на гостью.

Она была заинтригована, вспомнив забаву Нюм, когда они познакомились. Мужчина озвучил:

– Лиоми – это мышка, а если сказать лат-лиоми, то получится зверёк мышка, – поджал губы, дабы не рассмеяться.

Местная также в потехе прикрыла уста ладонью. Гостья повела бровями вроде в неловкости, но одновременно в забаве.

– Ну что ж, значит, мышь, – негромко согласилась она.

Однако Шаслэ поправил:

– Нет, не мышь, а мышка, если просто мышь, тогда лѝом и вовсе не похоже на тебя… то есть твоё имя, – в конце исправился он и улыбнулся.

– А-а-а, так-то лучше, прямо вылитая я, – тоже пошутила Лиони.

Задумчивый взгляд улыбающегося Шаслэ вновь задержался на гостье и даже при, казалось бы, вполне обыденной манере смотреть всё равно проникал в неё, словно невидимая энергия, поглощающая тело. Девушке было трудно осознать, что с ней происходит, когда он одаривает её вниманием, и не менее сложно спокойно реагировать, держа захлёстывающие чувства в себе. Среди беседы Джим неожиданно для себя набрал побольше воздуха и вмешался:

– А как же вас зовут? – осторожно указывая двумя ладонями на местную.

Девушка показала на себя пальчиком словно в подтверждение и следом поделилась, а гость тут же озвучил:

– О, как интересно! У̀ти ‒ прямо как наше умиленное выражение ути-пути, – однако после речи резко замолк, осознав, что ляпнул глупость.

На это девушка отрицательно покачала головой и, посмеявшись, исправила:

– Не У̀ти, а У̀тти, – плавно жестикулировала она рукой с расставленными пальчиками словно в своём танце.

Шаслэ решил растолковать:

– Из наших уст звучит не просто как одно слитое слово, а будто два, мягко разделяясь буквами «т», Ут-ти… понимаешь?

Джим попробовал повторить:

– Ут-ти…

– Почти, только сильно не разделяй, это всё-таки слово, а не слова.

Юноша пытался мысленно произносить необычное имя ещё раз и ещё.

– А значение у него есть? – поинтересовалась Лиони.

Воодушевлённая У̀тти оптимистично рассказала:

– Это значит птица.

«О! Ну точно уточка, – сентиментально подумал Джим, расплывшись в невольной улыбке, не поддающейся сдерживанию. – Хотя в этих краях есть очень красивые яркие пернатые, прямо как она», – продолжал он размышлять, время от времени поглядывая на обаятельную особу, маскируя это под необходимость поправить очки. Лиони же сделала для себя вывод об имени малышки Лат, что, оказывается, значило зверёк, видимо, мелкий. Вслед за юмором нахлынули горькие воспоминания о её пошляке отчиме.

Из выхода, откуда в первый раз появился Шаслэ, сейчас вышел довольно молодой мужчина лет за тридцать. Выражение его лица было безулыбчивое и даже немного напряжённое, будто чем-то недоволен, судя по всему, гостями… Глаза его были мелкие, словно суженные, невыразительные, хоть над ними и возвышались весьма пышные чёрные брови. Нос – длинный и крупный, слегка заострённый на кончике, в профиль же чётко была заметна выпуклость, губы чуть больше среднего размера, верхняя очень узорная, хорошо выведенная, что придавало обаяния. А вот широкая, вытянутая форма лица с массивным подбородком, наоборот, забирала привлекательность, указывая на грубоватость. Черные гладкие негустые волосы спадали с плеч, были разделены на ровный ряд и собраны в низкий хвост. На шее красовалось украшение типа недлинных бус, только вместо круглых бусин – вытянутые горизонтальные трубочки в несколько рядов, между ними серебряные вставки. На правую руку выше локтя был нанесен тёмный рисунок, похожий на такой же у Шаслэ. А вот фигура его была не такая, как у мужчины, без мускул, но плотная и подтянутая, таких еще называют здоровый как бык, то бишь нисколько мускулистый, сколько крепкий.

При появлении мужчины Утти отвлеклась и неспешно кивнула в знак приветствия, Шаслэ же просто взглянул, чуть повернувшись в правую сторону. Опустили головы и гости, следуя местной; охватило волнительное чувство. Выглядящий серьёзным мужчина молча прошёл мимо, затем умеренным тоном с зовом обратился на своём языке к Шаслэ. Тот был спокоен и в хорошем расположении духа. Сказав несколько слов сестре, направился следом. Когда мужчины ушли, Утти поведала:

– Джим мочь остаться тут, потому что прийти лекарь, а мы мочь погулять.

Как раз по коридору, ведущему из беседки, приближалась улыбчивая старушка, держа руки за спиной, видимо, для удобства. Подойдя, она присела со скрещенными ногами. Оказалось, пожилая женщина вполне может изъясняться на языке гостей. Из выхода, где «столовая», появилась знакомая помощница – встречающая, уточнив, ничего ли больше не хотят присутствующие. Утти дружелюбно указала ей принести ещё напиток и что-нибудь из сладкого. Лиони сделала вывод, что женщина не член семьи, а вроде служанки, но к которой относятся вежливо и учтиво. Следом Утти предложила гостье прогуляться. Лиони согласилась. Местная задорно подскочила и пронеслась мимо сидящего Джима, вдохнувшего её остаточный цветочный аромат, случайно донёсшийся благодаря дуновению от бега.

Девчушки вышли в сад, прошлись вдоль пустых открытых беседок, Лиони обнаружила тот голубой красивый цветок с белой серединкой, блестящий на солнце, и решила вставить в причёску.

– Тебе идёт, твои глаза как цветок, – высказала Утти, улыбаясь. – Твой брат тоже имеет глаза как цветок, – вдруг дополнила и поджала свойственно себе губки, словно в игривом смущении.

Гостья поблагодарила, затем решила поинтересоваться:

– А тот строгий мужчина, что позвал Шаслэ, он кто?

Оживлённая Утти залезла в беседку, позвав подружку спрятаться от солнца, и ответила:

– Камѐр – наш старший брат.

Лиони присела рядом.

– Понятно. Значит, ты, должно быть, самая младшая?

– Ага. Камер, Шаслэ и последняя я.

Следом смуглянка неожиданно предложила пойти к ней домой, где можно умыться. Путь повёл вперёд от беседок мимо сада и также шатра, выделенного для раненого Аарона. Местность утопала в зелени и красках, возвышались большие деревья, пели птички, доносился аромат цветов. Огромная территория имела ограждение в виде стен, внутри которых, оказывается, были жилища семьи Утти, помощников и иных людей, пока неизвестных гостье. Лиони с интересом рассматривала всё вокруг, желая увидеть дом Шаслэ.

Подружка жила в просторном квадратном шатре на опорных столбах, что напоминало беседку, покрытую светлой тканью, пол в жилище был каменный. За счёт белой ткани внутри было светло и очень уютно: впереди, у «стены», стоял самый настоящий диван с объёмной спинкой, но без подлокотников, ножек не было. Сидение оказалось довольно жёстким, но на нём лежали маленькие подушки, штук шесть или больше. Перед диваном располагался низкий круглый столик из дерева с лампой в виде цветка. Возле располагалась чаша из высушенного твёрдого плода, в ней – цветочки и ароматическая свеча. Было тут и ещё одно сиденье – вроде круглой мягкой плюшки, похожей на ту, что в шатре Аарона. Рядом с диваном находилась деревянная ширма, состоящая из мелкой рисунчатой сквозной резьбы, из-за чего можно видеть силуэт переодевающегося. Там же, за ширмой, что удивило гостью, был выход в маленькую пристройку-гардеробную, где стояли многоуровневые стойки, были сооружены тканевые полочки на перекладинах для хранения одежды. Также в жилище было напольное овальное зеркало, но не в полный рост, а поменьше, поэтому нужно пододвинуть сиденье-плюшку и присесть. Возле зеркала – деревянный аккуратный комод с выдвижными ящичками для красок и украшений, ручки дверок заменяли округлые выемки. По другую сторону – стойка с кольцами для нескольких факелов.

Гостья обнаружила ещё один выход – напротив гардеробной, за ним была ванная комната, если можно так выразиться: на полу стояла каменная чаша для умывания, рядом – кувшин, затем – необычное приспособление для мытья тела, где сверху приделан сосуд типа того же кувшина, но большого размера, от него вела верёвка. Если её дёрнуть, сосуд немного наклонялся, из него текла вода. Здесь же был и туалет: каменный круглый верх, переходящий в, так сказать, трубу-ножку, ведущую в пол и куда-то дальше, видимо, там был сооружён некий накопительной бак. Сверху лежала каменная крышка, отчего в закрытом виде было похоже на обычное сиденье.

Утти любезно предложила помыть руки и лицо после жаркого солнца и сразу повела гостью в ванную. В ту самую чашу она налила воды из кувшина, предварительно заткнув сливное отверстие. Для умывания вода бралась дождевая или же из земли, на улице почти у каждого жилища или между несколькими, если они рядом, стояли деревянные или керамические емкости для набора, а также оборудованные колодцы. А вот чтобы наполнить емкость для мытья всего тела, уже приходилось постараться и поносить воду, чем зачастую занимались помощники, однако такого количества хватало даже на несколько раз. Восторженная Лиони присела на подогнутые ноги и умылась, для рук Утти поделилась специальным твёрдым округлым куском моющего средства на основе трав и жира, вдобавок на дополнительной низкой полочке стояли различные масла, перемолотый порошок для зубов, некое жидкое моющее средство и многое иное. Вытерев лицо и ладони хлопковой тканью, девушка прошла мимо заманчивого туалета, ощутив от него, что поразило, приятный аромат, словно внутри что-то налито или положено для устранения неприятного запаха. Утти обычно спала на диване, застилая его на ночь простыней и покрывалом, которые поутру убирались в гардеробную; стиркой белья занимались женщины-помощницы, увозя вещи либо к реке, либо к колодцам, как поведала гостье хозяйка.