Евгения Кочетова – Меримусса – любовь повелителя, или Путь в новый мир (страница 35)

«Точно любовные», – подумала Лиони об отношениях местных после слов миссис Браун и согласия помощника.

– Я буду рада видеть всех, кто чем-либо помогает Аарону, даже просто подает стакан воды, – дополнила дама, положив руку на сердце.

Тут внезапно раздались слова из уст молчаливой загадочной девушки:

– Сегодня это быть я, – она забавно улыбалась, сделав губки бантиком.

Джима бросило в жар то ли от духоты, то ли от невидимых летающих искр, исходящих от сей особы. Лиони понравился местный десерт из фруктов, она никогда такого не ела. Гостья осторожно держала непривычно короткую ложку и подносила к устам, вбирая совсем немного, смакуя и облизывая после губы. Когда девушка подняла глаза, то уловила, что мужчина быстро переключил внимание с неё. Видимо, он какое-то время наблюдал за ней, точнее, за тем, как язык нежно касался мягких сочных губ.

Вошел местный мужчина среднего возраста в тунике с длинными рукавами и шароварах. Присев чуть позади помощника, он о чем-то поведал ему. Судя по всему, намечалось некое дело, и гости понятливо вознамерились уехать. Кэти получила разрешение посещать раненого, когда ей захочется, пока тот не выздоровеет, что будет совсем скоро. Потерянный или, вернее, очарованный Джим не успел и совершенно позабыл расспросить о здешней медицине, сожалея по пути. А вот Кэти при очередном разговоре о благодарности вдруг вспомнила, что до сих пор не знает имя спасителя. Дама решила поинтересоваться у провожающей женщины об имени помощника правителя. Таинственно улыбаясь, с частым дыханием от бега помощница изрекла:

– Ша̀слэ принимать слова благодарности и не просить ничего больше, кроме ваш согласный ответ на записку, – внезапно показала ладонями в сторону Лиони.

Девушка растерялась, слова застали врасплох.

– Он спросить «да» или «нет», – конкретизировала помощница, дабы получить точность без лишних уводящих речей.

Фраза и вовсе огорошила и без того впечатленную гостью. Кэти вдруг негромко засмеялась, ей ситуация показалась забавной и даже романтичной.

– Простите, положительный ответ на отправку письма или на то, что там будет написано? – все-таки решила робко уточнить Лиони.

Миссис Браун навеселе махнула рукой со словами: «Ну что ты в самом деле» и вдруг смело вмешалась:

– Да! Она согласна, – а девушке шепнула: – Разберешься по ходу дела.

Помощница улыбнулась, но всё же ожидала решающего слова от той, кому послание адресовано. Джим невольно кивнул, будто сам себе, стоя позади сестры.

– Ну… хорошо… То есть да, – вымолвила потерянная Лиони, пока не до конца осознавая происходящее.

Дав ответ, девушка только потом задумалась, каким же путем и кем будет передана ей записка… Ведь если приедет местный и напрямую скажет, тогда невесть что подумает семья Гамильтон и остальные обитатели дома. Ибо она как-никак была замужем. Да и в целом ситуация сильно будоражила и даже пугала, ладони девушки намокали, от мыслей бежали мурашки. Та же Кэти пока была не в курсе о существовании у Лиони мужа и поэтому, видимо, так бодро отреагировала. А вдруг узнает? Мнение о Лиони наверняка сильно испортится. В довершение всего она подумала про отношения Ша̀слэ с теми двумя женщинами. Дабы отвлечься и успокоить себя, Лиони последовала совету Кэти: будет день – будет пища.

Пока муж был в отъезде, Изабель, принимая в своей комнате помощь Эммы, интересовалась, слышала или видела ли та что-то необычное от дикарки Нюм. Служанка задумалась, ей девушка казалась весьма хитрой, в отличие от пропавшей кудрявой, более простой. Однако Эмма ничего особенного не могла рассказать, лишь по работе на кухне и получении Нюм выговора от мистера Хопкинса за ходьбу по дому в ночной одежде. В свою очередь Изабель дала наказ следить за поведением местной и при необходимости сразу же докладывать ей.

10

Новым утром Лиони поехала в дом мистера Бременгема давать урок музыки. По пути она постоянно думала о Ша̀слэ и о всей произошедшей волнительной ситуации. Одолевали разные мысли и предрассудки… Когда гостья вошла в холл, до слуха донесся разговор из столовой, сдержанно и поучительно глава семейства беседовал с женой и падчерицей. Девушка уловила речь:

– Дорогая, ты ведь уже не ребёнок, чтобы любить леденцы, в твоем возрасте уже нужно лизать другое.

Право, Лиони пришла в недоумение, сведя брови с показавшейся от эмоций морщинкой на лбу. Но далее Густав добавил:

– Вот, возьми шоколадную конфету и ешь сколько угодно.

Судя по всему, он всё-таки говорил о пищевых сладостях. Лиони показалась в проходе, на что мистер Бременгем округлил глаза под маленькими очками от удивления, что её никто не встретил и где снова пропадает служанка. Он встал и поприветствовал гостью, следом попросил падчерицу пойти на занятие, дав наставление учительнице сегодня начать обучение одного из произведений Моцарта.

В музыкальном зале Лиони открыла пианино, улыбчивая Лат заняла место. Ведущая в следующее крыло дверь сегодня была закрыта, наверное, в классе еще никто не присутствовал.

– Давай разберем первый нотный стан, – предложила девушка, поставив нотную тетрадь перед ученицей.

По прошествии времени она заметила невнимательность ребёнка в связи с усталостью повторять одно и то же, поэтому решила отвлечь привезенной книгой.

– Хочешь, я расскажу тебе пару стихов, а ты пока отдохнешь? – предложила Лиони и быстро получила положительный ответ.

Лат с удовольствием слушала, порой хихикая или переспрашивая в связи с малым знанием чужого языка.

– А какие стихи уже знаешь ты? – поинтересовалась учительница.

После недолго раздумья девочка ответила:

– Золотистые косы распустит перед сном, словно поле пшеницы колосится за моим окном…

Лиони умиленно улыбалась. Лат продолжала:

– На юное тельце накинута прозрачная накидка, меж ног ее видна пушистая маргаритка…

Улыбка девушки мгновенно сползла, сменяясь непониманием.

– И проникнут пальцы далеко туда, где было скрыто, омоют то, что было там немыто, губы поласкают, и петушок влетит, стоная до самого конца, пока не победит…

Учительницу и вовсе бросило в жар, охватил ужас, Лиони перебила речь ребёнка.

– Подожди, стой! Что это такое? Что это за такие стихи? – спросила она, взволнованно дыша.

Лат замолкла и опустила голову. Тогда девушка наклонилась ближе и переспросила тише.

– Мне велено не выдавать, – робко вымолвила та.

Немного поразмыслив, Лиони попробовала зайти с другой стороны:

– А где они были написаны? Книга похожа на мою? – показала в руках. – Может быть, переплет тоже черный или вовсе белый… – нарочно улыбалась, будто всё в порядке.

Наивный ребёнок оживлённо поделился:

– Нет, та книга иметь красный цвет.

– А лежит тоже в шкафу, как и моя?

Девочка отрицательно покачала головой.

– Лежать у папы в тумбочка.

Лиони тяжело вздохнула, осознавая ситуацию.

– Тебя папа учит стихам? – снова пробовала разузнать.

Сейчас Лат почему-то начала рассказывать, видимо, проникшись и подружившись с учительницей.

– Да, папа. Он писать стихи в свою книгу и хотеть, чтобы их показать всем, но у него не получалось, не хотели.

«Неужто печатать такой небывалый бред, к тому же с явным намеком на растление!» – подумала негодующая Лиони. Голову окутали страшные мысли о происходящем в этом доме с детьми, особенно Лат.

– И как много стихов папы ты уже выучила?

– Ну… я не знаю точно, я просто учу, когда папа хотеть.

Девушка сообразила, как лучше преподнести следующий вопрос:

– О чём ещё есть у папы стихи? Может, о солнышке, природе, небе или звёздах?

– Да! – воскликнула радостная Лат. – Звезды!

Лиони приподняла брови в ожидании.

– Огонёк её яркой звезды между ног меня позвал и привлёк. Твоя невинность растворится к ночи, когда тебя, дитя, я вижу, то ждать уж нету мочи…

Сделав резкий вздох, учительница вновь живо остановила девочку и провела ладонью по вспотевшему от тревоги лбу.

– Малышка, а чему ещё тебя учит папа, кроме стихов? – спросила она в сильном беспокойстве, пытаясь держать себя в руках.

– Много чему. Как держать вилку и ложку, как одеваться, как себя вести с папой и с другими, кто посещает его дом.

У Лиони даже слегка закружилась голова. Она встала с места и приблизилась к открытому окну. Из леса шли дети на обучение к мистеру Бременгему. Девушка проводила расстроенным взглядом четырёх девочек лет одиннадцати-двенадцати, несущих в руках тетради. Внезапно дверь музыкальной отворил хозяин и со своей мерзкой улыбочкой сообщил:

– Мисс Лионелла, на сегодня хватит. Нас ждут детишки.

– Вас? – непроизвольно переспросила она, вдруг заметив в его руках блокнот в красном переплете.

– Сегодня меня посетил друг, хотел бы присоединиться к уроку и после решить, какую оказать помощь детям.