Евгения Кец – Сладкое королевство. Три дочурки и папа в придачу (страница 3)

– Разбилось, – пожимаю плечами. – Торопилась на работу и снесла дверь, как обычно, – вру напропалую, хотя дверь и правда шатается.

– Сама хоть не поранилась? – быстро осматривает меня с головы до ног и даже за руки берёт, чуть не срываюсь на слёзы, безумно захотелось поделиться своей болью с любимой сестрёнкой.

– Нет, моя хорошая, – провожу ладонью по её щеке, какая же она всё-таки наивная, – я цела. Пойдём на кухню, пора готовиться к вебинару. Там огромный список дел, надо успеть к началу, – улыбаюсь и тащу Оксанку за собой.

– Да-да, – всплёскивает руками. – Ты права, мама-Люда, – хохочет.

Вот прибило же её с детства меня мамой-Людой называть. Раньше мне безумно нравилось это, а вот сегодня готова многое отдать, лишь бы не слышать это слово… «мама»… в свой адрес…

Перетаскиваю ноут на кухню, ставлю на стол, зарядку подключаю, а то мой старичок не протянет несколько часов, захожу по ссылке, и по мини-видео готовим с Ксюхой клубничную начинку.

– Замачивай желатин, – командую и ставлю перед сестрой стакан, а она старательно отмеряет порошок и заливает водой.

– Готово, – выравнивается и широко улыбается, пока я превращаю двести грамм клубники в пюре при помощи блендера.

– Выдави лимон тогда, – киваю на ручную соковыжималку.

Пока Оксанка возится с фруктом, я закидываю сахар и крахмал, перемешиваю и ставлю на плиту. Добавляю лимонный сок, добытый стараниями Ксюхи. Однако с помощницей, куда приятнее и быстрее дела делаются.

Пюре медленно нагревается, и по кухне разносится умопомрачительный аромат тёплой свежей клубники. Сразу вспоминаю, как бабуля делала варенье, а я стояла у плиты на цыпочках, впитывая сладкие запахи как губка. А когда бабушка отворачивалась, запускала ложку в кипящую массу и загребала вкуснятины столько, сколько успевала.

Вот и сейчас я испытываю подобное желание – безумно хочется попробовать пюре. Запускаю ложечку…

– Э, – смеётся сестрёнка, – а я?

Пробуем вместе. Радуемся мелочам, и мне становится гораздо легче. Потом Ксюха заворачивает дно форм пищевой плёнкой, чтобы я вылила в них будущую начинку.

Оставляю бисквит остывать, а сама приступаю к приготовлению сливочного сыра.

Перемешиваю кефир со сметаной, выстилаю дуршлаг марлей, сложенной в четыре раза, и ставлю всю эту конструкцию в большую чашу. Выливаю получившуюся смесь – вуаля, прикрываю марлей сверху и отправляю в холодильник до утра.

Боюсь представить, что получится, и хватит ли сыра из этого количества ингредиентов.

Но об этом подумаю утром, а сейчас включаю трансляцию и жду, когда меня научат готовить вкусный торт под названием «Красный бархат».

Ксюха сидит рядом, но взгляд уставший, думается мне, она не готова к ночным бдениям.

– Может, пойдёшь спать? Я сама приготовлю, – поглаживаю сестрёнку по щеке, пока кондитер упорно расхваливает себя, перечисляя все регалии, которыми обладает.

– Не-ет, – тянет, – я хочу помочь.

Люблю мелкую. Она честно пытается помогать. Взбивает яйца с сахаром и красителем, пока я растапливаю сливочное масло, отмеряю кефир и смешиваю муку, соду и какао. И не абы какое, а жирное и алкализированное. А то будет не «красный»…

– Люда, – перебивает мои мысли сестрёнка, – что-то не так, почему тесто получилось какое-то рыжее?

Вот об этом я и говорила. Не красится бисквит так как надо без этого самого какао.

– Не переживай, смеюсь, в чек-листе было про это, добавим какао, и всё будет нужного красно-бордового цвета.

– Фух…

Не зря я внимательно изучила все присланные материалы.

Забираю чашу со взбитыми белками и, осторожно перемешивая, добавляю растопленное масло, а Оксана просеивает муку с добавками. Тесто прямо на глазах приобретает тёмный насыщенный оттенок. Сестрёнка ахает, а я с удовольствием наблюдаю за этим детским восторгом.

Обернув кольцо от формы для выпечки фольгой, ставлю его на противень, выливаю всё тесто и, как показывает кондитер, накрываю ровной крышкой, а сверху ставлю чугунную сковородку.

– Вот это конструкция, – осматриваю жуть, которая получилась, и жду, когда духовка прогреется.

– Можно я? – воодушевляется Ксюха.

Отдаю бразды правления сестре, а сама продолжаю смотреть видео, где рассказывают, как собрать торт. Надо сделать крем.

А дальше всё просто: корж, крем с бортиком, клубничная начинка, крем, корж, снова крем с начинкой и последний корж. Остатки крема распределить по торту, из остатков коржа сделать посыпку и украсить по своей фантазии.

Ну что ж пока слушаю вебинар, наш бисквит испёкся – получился ровненький, воздушный. Смотрю на него, и слюнки капают. А запах разлетается дурманящий – сладковатый с ноткой шоколада. Просто вау. Даю немного остыть форме, а потом отправляю в холодильник прямо так, обернув пищевой плёнкой.

Они, наверное, специально сделали вебинар в ночь, а сборку торта уже без кондитера. Если вдруг не получится, всегда можно будет сказать, что недодержали или передержали в холодильнике, не так сделали или ещё чего…

– Фуф, – вытираю столешницу, – мы это сделали! – в кои-то веки у меня отличное настроение, готовка меня успокоила и даже воодушевила. – Ксюх, ты чего молчишь? – оборачиваюсь, а сестрица дрыхнет на столе, подложив руки под голову.

«Ну, даёт, – смеюсь про себя. – Устала, бедолага».

С трудом распихиваю и отправляю её на кровать, а сама заканчиваю приводить кухню в порядок.

Умываюсь и без задних ног падаю рядом с Оксаной, обнимая её как маленькую

Глава 3

Утром еле отдираю себя от подушки, но вспомнив, что в холодильнике томится тортик, требующий моего внимания, аж бегом лечу – безумно интересно глянуть, что с бисквитом, и как там начинка поживает.

Засовываю нос, а «Красный бархат» мирно стоит и ждёт, когда я его соберу и украшу. Ну, ждать ещё минимум часов пять, так что готовлю завтрак. Ничего особенного – шакшуку. Давно узнала этот рецепт у знакомой бабули еврейки. Оксанку всё равно вряд ли заставлю поесть. Для неё делаю холодный кофе. На свою голову в прошлом году разрешила сестре пить кофе, когда она у меня.

А она вечно пробегает, тот остынет, но Ксюхе понравилось пить напиток холодным, теперь делаю персонально для неё заранее, чтобы остыл.

– Доброе утро, – вползает и плюхается за стол.

– Доброе, выспалась? – улыбаюсь, глядя на запутанные волосы сестрёнки, у неё вьются ещё хлеще, чем у меня.

– Угу, – кивает и улыбается, щурясь.

Отправляю умываться, а сама запускаю кофеварку и варганю перекус.

После завтрака, несмотря на уговоры младшей сестры, отвожу её домой. Сегодня воскресенье, ей к школе готовиться.

Мама хлопочет и упорно расспрашивает про мои походы в больницу. В общих чертах она знает, что у меня сбой, но не знает, к чему всё пришло. Так что отнекиваюсь и рассказываю про новое лечение, которое предложила врач.

Ждут меня три месяца гормонов, потом снова куча анализов, потом ещё три месяца гормонов и очередной круг и полгода спустя, я буду знать, подействовало ли лечение. Правда, это наглая ложь, я уже знаю, что всё это поддерживающая терапия, не имеющая ничего общего с возможностью зачатия. Лишь комплекс для здоровья, и то сомнительный – море побочек и никаких гарантий…

Домой попадаю после обеда, мама накормила до состояния бочки, готовой лопнуть. Так что сразу займусь украшением торта, думаю, он готов. А на ужин родители с Ксюхой приедут ко мне, посидим и попробуем наш шедевр.

Открываю дверь и диву даюсь – в прихожей валяются башмаки Матвея. Явился. Видать, маме он надоел, и она выставила сынулю к жене.

Захожу в спальню – дрыхнет, а судя по фану – налакался знатно. Каждый справляется с горем, как может, но лучше бы нам пообщаться и обсудить варианты. А то не дело это напиваться и держать всё в себе.

– Здравствуй, – опираюсь на дверной проём и руки на груди скрещиваю.

– Угу, – бросает недовольный взгляд.

– Ты насовсем или проездом?

– А тебе есть дело?

– Ну, это ты радиомолчание устроил, а не я. Так что вопрос к тебе.

– Ещё не решил, – бурчит и отворачивается.

– Я понимаю, тебе тоже нелегко, но, может, поговорим? Есть и другие варианты. Мы…

– Не начинай этот разговор, – почти рычит, – он ни к чему не приведёт. Усыновлять я не буду, мне не нужен какой-то брошенный ребёнок с кучей проблем.

– Не будь таким злым. Дети этого не просили…

– Я уже много раз говорил, я хочу своего, продолжения рода. Ясно?! – орёт.

Почти затыкаю уши, как громко.

– Не повышай голос, мы же цивилизованные люди. Я не винов…