Евгения Кец – Развод: Я и мое счастье (страница 57)

«Ты должен успокаивать меня», — говорила я ему, но всё без толку.

Его плющило. Ни один врач не смог остановить его. В итоге рыжая медсестричка притащила жуткую амуницию для Кирилла, заставила его принять душ и переодеться, а потом отвела ко мне в предродовую.

Здесь под присмотром врачей, хотя, мне кажется, они больше за Кириллом присматривали, чем за мной, я провела почти двенадцать часов. Самые долгие часы в моей жизни. Я измерила шагами всю палату вдоль и поперёк. Кир ходил за мной хвостиком.

Ради забавы попрыгала на огромном мяче и надо сказать — мне понравилось. Так что прыгала я на этой ерунде очень долго, а может, мне только так казалось. В перерывах между схватками я спала, свернувшись калачиком, насколько это было возможно, а голову мне непременно надо было положить на колени мужа. Он гладил мои волосы, и это успокаивало.

Под утро, наконец, меня обрадовали новостью, что роды идут своим чередом и вот-вот мы увидим нашего малыша. Кира пытались выставить, но он упёрся. В итоге врач указал ему на единственное место, где было разрешено стоять.

Я была сильной. Мне казалось, что если я хоть немного дам слабину, Кирилла хватит удар. Я понимала, что во мне он всё равно всегда будет видеть Катю. Поэтому я старалась.

«Поздравляю, — сказал врач, когда я почувствовала себя нереально легко, будто мне вкололи десять кубиков счастья, — у вас чудесная девочка».

«Почему она не плачет?!» — это был первый вопрос Кирилла.

Никогда не забуду, как интерн — высокий, худощавый парень хлопнул Кира по плечу и сказал: «Потому что папа рядом».

Кажется, супруг заплакал, но его слёз я не увидела, он их мастерски спрятал, а теперь упорно отрицает, что они вообще имели место.

Маленькую крошку положили мне на живот, она смотрела вокруг блуждающим взглядом, а в какой-то момент скуксилась и начала хныкать, а вместе с ней и я. Это вышло само собой. Её забрали, а через несколько минут вернули мне.

Я даже не знала, что детей сразу кормят, прямо на столе, но малышку приложили к моей груди, и она с охотой начала сосать молоко. Помню, как подумала, что сил ей не занимать. Всё-таки она пошла в папу. Светлые локоны кудрились на её маленькой головке, а голубые глаза были огромными.

Кирилл наблюдал за этим всем, и я видела, что он в шоке, но счастлив. Он наклонился и осторожно погладил маленькую ручку дочери.

«Тебе нравится имя, Надежда?» — спросил Кир, и я сразу поняла, почему именно так.

Разумеется, я согласилась. Во-первых, это очень красивое имя, а во-вторых, что может быть лучше счастья в глазах любимого, когда он зовёт свою дочь?

Ну что же, мы уехали домой и в полной мере узнали, что значит быть молодыми родителями: пелёнки, распашонки, подгузники, горшки.

Лишние килограммы? Если они и были, то растаяли ещё до того, как малышке исполнился месяц.

Шли часы вместе с нашей малюткой, дни, месяцы, первый год и второй. Токсикоз забылся, «прелести» родов тоже, остались лишь приятные воспоминания от первой встречи с новым человеком, кровно связанным со мной и Кириллом.

Как любит повторять Кир, он рос без родителей, и никто не научил его пользоваться презервативами. Наверное, это здесь ни при чём, ведь у нас была ещё целая куча контрацептивов, но если ребёнок должен родиться, ничто этому не помешает.

Так что на день рождения Кирилла, когда нашей дочери было два, я подарила супругу самую большую пачку презервативов, какую только нашла, и положительный тест на беременность.

Ну что сказать? Жизнь нас ничему не учит, а счастья много не бывает... где двое, там и третьему будут рады...

P.S. Кстати, фотография, которую в тот роковой вечер сделал Максим, после всех выставок вернулась домой с парочкой наград. А Кир выкупил её, и теперь огромное полотно красуется на стене в нашей спальне, как и ещё целая куча снимков, сделанных Максом для нашей большой семьи.

Конец