Евгения Кец – Развод: Я и мое счастье (страница 43)

— В каком смысле? — переводит взгляд на меня.

— Ну, что тебя привлекло во мне? Только честно, — я, конечно, не рассчитываю, что он мне всё выложит как на духу, но попытка не пытка.

— Честно? — смотрит куда-то перед собой и прокашливается. — Когда я тебя только увидел, думал, что сошёл с ума. Ты очень похожа на дорогого мне человека. Её звали красивым именем Екатерина. Бойкая, своенравная, непреклонная. Обожала соперничать со мной. Но характером ты на неё совсем не похожа. Так что пообщавшись с тобой, я понял — мне нравишься именно ты, и вовсе не из-за схожести с ней.

Молчим минуту, не меньше, даже останавливаемся у ограждения. Я опираюсь на него и смотрю куда-то вдаль. Значит, это и есть та женщина, о которой говорила Лада. Но тогда кто такой Матвей?

— Ты любил её? — спрашиваю шёпотом.

— Да, — кивает Кирилл и сразу поникает, вижу, что ему тяжело даются слова, поэтому просто жду. — Но недостаточно.

— Она поэтому ушла? Что между вами произошло?

— Поэтому мы поругались, — кривит губы Кирилл. — А ушла она со словами: «Свою работу ты любишь больше нас», — хлопнула дверью и уехала к своим родителям в мухосранск.

— А ты?

— А я поехал на работу, хотел заработать все деньги мира, доказать, что я не просто мальчишка из детдома и могу обеспечить свою семью.

— Почему она не вернулась? Ты же добился всего, чего хотел. У тебя потрясающий дом, крупная фирма...

— Оленька, Оленька, — цокает Кирилл и окончательно мрачнеет. — Если бы всё было так просто. Катя умерла в том самом мухосранске, куда сбежала. И в этом виноват я.

— Божечки, — пищу и закрываю рот руками, — прости, пожалуйста. Я не знала. Я решила, что вы разошлись. Но как ты можешь быть виноват в том, что она погибла? Тебя же даже рядом не было, — поглаживаю Кирилла по плечу.

— К сожалению, могу...

Не знаю, что делать, но возникает непреодолимое желание обнять Кирилла. Нет. Не из жалости. Я чувствую, насколько ему больно, но не понимаю, что гложет его так сильно. Проскальзываю под рукой Кира и прижимаюсь к нему всем телом:

— Если хочешь, можешь всё мне рассказать, — кладу голову на его грудь и чувствую крепкие руки на своей талии. — Обещаю, что постараюсь тебя понять и не буду осуждать.

— Ты уверена, что хочешь этого? — тихо спрашивает Кирилл, согревая меня и укрывая от холодного ветра в своих объятиях.

— Хочу.

№ 22.2

Даже сквозь куртку слышу учащённый стук сердца Кирилла. Он явно собирается с мыслями и не торопится раскрывать все карты. А я просто жду. Сейчас не имеет значения, что между нами, для меня действительно важно услышать историю Кирилла и понять, что движет им. Может, именно здесь кроется разгадка его странного поведения?

— Не знаю, с чего начать...

— С начала, — шепчу, уткнувшись носом в шею Кирилла.

— Ладно. Мы только развелись с Ладой, — тихо начинает мужчина. — У нас были странные отношения, многие думали, что мы брат и сестра. Хотя мы такие разные внешне, что не понимаю, как это приходило людям в голову. После развода Лада отрывалась по клубам, развлекалась и жила полной жизнью, о которой мечтала, а я понял, что хочу своё дело, поэтому погрузился в бизнес, — Кир тяжело вздыхает. — Лада пришла работать ко мне в фирму, как только я встал на ноги, а вместе с ней появилась и Катя. Девчонки познакомились в одном из клубов. Она была на два года меня старше, эффектная и гордая. Занималась уголовным правом и откусывала головы своим оппонентам. Мне тоже пыталась, — усмехается Кирилл.

Слушаю с замиранием сердца, с каким теплом мужчина вспоминает своё прошлое.

— Мы сошлись почти сразу. Страсть бушевала такая, что крышу двигало. Мы прошли стадии от ненависти до любви и обратно за первый год отношений, а потом начали всё заново. Нас тянуло друг к другу. Годом позже мы съехались, а через несколько месяцев после этого Катюшу начало полоскать по утрам. Не скажу, что мы были молоды и глупы, но почему-то нам и в голову не пришло, что она может быть беременна. Её даже в инфекционную больницу положили. А когда выясняли причины утренней тошноты, выписали со смехом и пожеланиями здоровья малышу.

— Она была беременна? — округляю глаза и почти сразу ощущаю, как наворачиваются слёзы, но упорно их сдерживаю.

— Именно, — шмыгнув носом продолжает Кир. — Вот тогда-то я и узнал, что такое настоящие скандалы. Я начал работать в сто раз усерднее, а Катя всерьёз задумалась над абортом...

Кирилл замолкает, а я, украдкой вытерев слезу, спрашиваю:

— Почему? С ребёнком что-то было не так?

— Нет, малыш был в порядке. То Катя считала, что уже стара для родов, а ведь ей только тридцать три исполнилось. То, как и Лада, думала, что в этом мире достаточно брошенных детей и не надо рожать ещё одного. То не хотела, чтобы у неё на теле появились растяжки. Я слышал сотни вариантов, почему не надо рожать. А все мои доводы сводились лишь к одному: я хочу этого ребёнка. И всё, больше никаких причин. Мне было плевать на то, как будет выглядеть Катя после родов. Тело можно привести в порядок, благо тренажёрных залов и салонов красоты предостаточно.

Первая мысль в моём мозгу — Катя погибла, делая аборт? Но спросить не решаюсь, а Кирилл молчит.

— Это была моя ошибка, — почти шёпотом продолжает он. — Я так хотел ребёнка, что забыл о любимой женщине. Мы не говорили о её страхах, я не ходил с ней в больницу. Я не знал, что с её здоровьем, а она ничего не рассказывала. Всё свободное время я работал. Катюша согласилась оставить малыша, но незадолго до родов мы с ней сильно поцапались. Она уехала в деревню, где до ближайшей больницы, не говоря уже о роддоме, много-много-очень много километров. Была зима, холод, сугробы. Связи не было, я так и не дозвонился, — голос Кирилла дрожит, но в отличие от меня мужчина стойко держится и продолжает рассказ. — Роды начались раньше срока, отслойка плаценты, кровотечение. Ей было страшно и одиноко, а меня не было рядом. Я позволил ей уехать, когда должен был остановить, хоть дома закрыть, на замок посадить. Но я поставил свою гордость выше её безопасности. И в этом я виноват. Надеялся, она одумается и вернётся сама. Сын... погиб ещё до приезда скорой. Катя скончалась через день в районной больнице так и не придя в сознание после операции. Их похоронили и лишь потом сообщили мне. Я даже не видел собственного малыша. Не смог попрощаться с любимой...

Кирилл замолкает, а я не могу пошевелиться. Слёзы льются по щекам так, будто кран сорвало. Как можно пережить весь этот ужас? Что за люди не сообщают отцу о том, что его ребёнок и любимая умерли? Разве так можно?

Замираю в собственных мыслях. А чем лучше я? Молчу, что забеременела, не знаю как сказать, а теперь и подавно. После услышанного становится ясно, почему Кир так упорно искал Зару.

Сглатываю слёзы и тихо спрашиваю:

— А что потом?

— А потом я поклялся, что у меня больше не будет детей, и ушёл в запой.

Осмысливаю услышанное и снова впадаю в ступор. Или Зару он искал, чтобы в случае беременности она сделала аборт?

— Но... — мямлю в замешательстве, — в ресторане ты сказал «пока нет детей». Ты поменял своё мнение с тех пор?

— В жизни всё меняется, — Кир берёт меня за подбородок и поднимает моё заплаканное лицо к себе. — И я не исключение. Я бросил пить и курить, вернулся на работу и сделал то, что мечтал. Теперь дело за малым, — грустно улыбается, — доказать, что я могу стать отцом.

Смотрю в глаза Кирилла, переполненные болью, и не могу пошевелиться. Я не знаю, что испытываю к этому мужчине. Любовь ли, а может, это лишь влечение. Смогу ли я воспитывать ребёнка вместе с ним? Как это будет? Малыш на две семьи? Воскресный папа? Или у нас получится построить настоящие отношения и быть вместе?

Я не знаю ответов на эти вопросы, поэтому продолжаю просто стоять и смотреть в голубые глаза, в которых тону и задыхаюсь, и одновременно с тем живу и глубоко дышу.

Может, сказать ему прямо сейчас?

Глава № 23: «В тишине»

№ 23.1

— Ты совсем замёрзла, — первым начинает Кирилл, а я и рта открыть не успеваю. — Поехали домой. Не хочу, чтобы ты простыла.

— Да, — отвечаю с хрипотцой в голосе, — ты прав.

Идём к машине, а я пытаюсь подобрать слова, чтобы признаться, но выходит просто отвратительно.

Что я скажу? «Знаешь, я услышала твою слезливую историю и поняла, что неправильно поступала. Тут такое дело, Зара — это я, и я беременна от тебя»? Бредятина. Я же просто убью его этим заявлением. Ну или он решит, что я спятила. Чем ближе мы подходим к машине, тем больше убеждаюсь, что я не могу вот так просто на него всё вывалить.

Я должна выбрать другой день и поговорить с Кириллом серьёзно, рассказать всё с самого начала. И я должна узнать, что это за разговор у него был по опеке. Не хочу, чтобы он даже думал, что может забрать моего ребёнка. Как бы там ни было, что бы в его жизни не произошло, я своего малыша не отдам, как и не сделаю аборт ни при каких обстоятельствах.

Может, я ещё и не до конца осознала, что ношу под сердцем ребёнка, но я уже всей душой его люблю.

Домой едем в тишине. Я не знаю, что говорят в этой ситуации. У меня даже собаки никогда не было, чтобы я понимала хоть немного, что значит потерять того, кого любишь. Мне стыдно и неловко одновременно. Теперь все мои мысли и метания между желанием и страхом кажутся нелепыми.