Евгения Кец – Босс. Фотограф дьявола (страница 2)

– Да, – копается в смартфоне и после недолгого затишья протягивает свою лопату.

Внимательно рассматриваю. Так-с, типаж сложный – квадратный подбородок, глубоко посаженные глаза, грубые черты лица. Да, милашку из такого не сделаешь. Широкие плечи, судя по пропорциям, невысокий. Хмурюсь.

Наверное, Костя замечает.

– Что-то не так? – становится серьёзным.

– Нет, – растягиваю губы, но чтобы брекеты видно не было, – думаю, как подчеркнуть достоинства вашего начальника и при этом соответствовать стилистике издания.

– Для начала надо будет его от телефона оторвать, – ухмыляется парень.

– Нам нужна одна качественная фотография, – посматриваю на здоровый октобокс. – Пока буду свет настраивать, он может разговаривать, а потом на две минуты оторвётся.

Не жду ответа, отставляю стакан и иду к осветительному прибору:

– Есть пожелания по цвету фона? – улыбочки симпатяге отходят на второй план. – Что по обработке? У вас есть ретушёр, или вы хотите, чтобы я сделала ретушь?

– Всё на усмотрение профессионала, – слышу неприкрытую лесть, приятно, но губу раскатывать не стоит.

– Тогда ждём Станислава Игоревича. Может, – поворачиваюсь с горящими глазами к Константину, – вы побудете моделью, а я свет настрою?

– Э, – теряется парень. – Можно, наверное.

Улыбаюсь и жестом приглашаю пройти на съёмочную площадку. Слукавила я, просто хочу сделать пару портретов симпатяги. Цвет кожи, рост, конструкция лица у парня и его шефа отличаются, а значит, и свет будет стоять иначе. Но Косте об этом знать не обязательно.

Да уж, молодой человек под сто девяноста ростом, пожалуй, нужен стульчик, а то будет выглядеть шпалой на однотонном сером фоне. Несу массивное на вид, но лёгкое кресло. Всё обман, выглядит мощно, а сделано из пластика, зато на фотографиях – огонь.

Усаживаю Костю в свободную, даже вальяжную, позу – предлагаю закинуть ногу на ногу и приподнять колено, облокотившись на него. Сделаю портрет в три четверти – он же в тапочках.

Вожусь с насадками – отдаю предпочтение любимой схеме для мужского портрета. Жёсткая полоска света с одной стороны, подчёркивающая фигуру и форму лица. И мягкий с другой, чтобы тени не были слишком глубокими. Хочу придать брутальности милой мордашке Кости.

Делаю пару пристрелочных кадров, сдвигаю источники. Вуаля, портрет готов. Показываю молодому человеку и вижу неподдельное удивление.

– Неожиданно, – изгибает бровь. – А с тобой легко. Сразу раскусила, – улыбается. – Можно, мне это фото? Сколько? Я оплачу.

– Спасибо, – снова плыву, – за счёт заведения.

Понимаю, что я не прочь продолжить знакомство. Собираюсь сделать ещё пару фотографий, но открывается дверь и в студию ураганом врывается мужчина.

– Какого чёрта? – ругается тот глубоким грудным голосом.

Обалдев, делаю шаг назад, чтобы осмотреть гостя. Высокий, хоть и ниже Кости, блондин с густой короткой бородкой, в голубом костюме-тройке, кажется, не по размеру. Ощущение, что пиджак при следующем движении хозяина просто расползётся от напряжения. А взгляд…

– Здравствуйте, – улыбаюсь, не дав больше мужчине ругаться. – Вы к кому?

– Это Станислав Игоревич, – подрывается с места Костя.

– Что за ерунда? – продолжает на повышенных тонах начальник, указывая на своё лицо.

Замечаю, что цвет кожи на руке и лице сильно отличается. Тот делает пару шагов внутрь, присматриваюсь и понимаю – он только от визажиста, а тот неправильно подобрал тон, сделав мужчину похожим на морковку.

Сдерживаю улыбку. А вот Костя позволяет себе смешок.

– Не ржи, – огрызается начальник.

Какой невоспитанный!

– Оксан, ты сможешь что-то с этим сделать? – обращается ко мне помощник.

Оба вперивают свои взгляды в меня.

– Вы могли бы переобуться? – несмело спрашиваю у Станислава Игоревича.

Он вызывает странное чувство. Перечить такому не хочется. Выглядит злобно. Ему лет тридцать, может, чуть больше, а глаза серые и холодные, как сталь. Они, кстати, совсем не глубоко посажены, разве что нависающее веко. Попутно оцениваю внешность и думаю, какой свет лучше поставить.

Уже поняла, что прошлый фотограф допустил пару ошибок, изуродовав мужчину. На самом деле этот Станислав очень симпатичный. Я бы сказала, а-ля Крис Хемсворт. Так что сложностей, чтобы показать его с лучшей стороны не возникнет. Можно выдохнуть.

Станислав недолго хмурится, а потом показывает подошву туфель:

– Уже переобулся, – рычит, – недостилист на вашем этаже обитает, – ругается и проходит к Косте, который неприкрыто улыбается, разглядывая начальника.

Чуть не ахаю, когда лицо Стаса попадает под свет. Чем его накрасили? Мало жёлтого оттенка на его собственный холодный цвет кожи, так ещё и сияет, как новогодняя ёлка. Да как прикажете его фотографировать? Замучаюсь править это убожество, хоть чёрно-белый портрет снимай…

Мужчины шёпотом перекидываются парой фраз, а я летаю в абстракции, пытаясь придумать, как исправить положение.

– Так, – успокаиваюсь, – давайте, познакомимся. Расскажите о себе и какой результат вы хотите получить по итогу?

Станислав оборачивается с изогнутой бровью:

– Для начала хочу исправить эту тыкву, – снова тычет в своё лицо.

– Предлагаю смыть косметику, – мнусь, – правда, можем не успеть всё отснять, у меня ещё одна съёмка. Могу исправить в редакторе, – улыбаюсь. Просто фото вы получите позже, чем мы оговаривали.

– Плевать, – обречённо отмахивается Станислав и садится в кресло, где сидел Костя.

Так-с, а большой босс выглядит в нём нелепо. Оно будто сковывает его. Оглядываю студию, в поисках замены реквизита.

– Давайте вместо кресла этот стул возьмём, – торопливо выдвигаю светлый, барный, без спинки и с подножкой. – Вам больше подойдёт, – улыбаюсь.

Станислав скептически смотрит на меня и на стул, но соглашается. Определённо, теперь мужчина выглядит куда интереснее. Пристрелочный кадр – меняю свет. Хочется равномерного освещения без резких переходов, но с глубокими тенями, чтобы отразить мужественность черт лица.

Показываю, как встать. Предлагаю опереться на стул, а одну ногу поставить на подножку. Но пока разглагольствую, студию оглашает громкий звук мелодичной иностранной песни – не знаю такую.

Станислав быстро наклоняется и распахивает пиджак, проходясь щекой по ткани, достаёт телефон и отвечает. Сжимаю кулаки, потому что мужчина испачкал ворот рубашки этим кошмарным тональником. Переглядываемся с Костей, а Стас начинает грозно тараторить на… испанский?

Задираю брови. Мои познания этого языка заканчиваются на сериале «Дикий ангел», который смотрела старшая сестра, когда я была мелкой.

Поглядываю на часы, понимаю – мало, что клиент задержался, так ещё и отвлекается, а время поджимает, у меня следующая съёмка.

– А, – обращаюсь к Косте, – мы можем на пару минут прервать разговор? У меня скоро клиент…

– Станислав Игоревич, – улыбается молодой человек, – может, чуть позже решите свои личные вопросы?

«Личные?» – как интересно…

Начальник рявкает что-то на том же испанском.

– Несколько минут, и он освободится, – неловко улыбается Костя.

– Есть запасная рубашка?

– Нет, – мотает головой парень.

«Чёрт, – ругаюсь. – Что делать-то? Может, застирать и высушить утюгом?»

Станислав сбрасывает вызов, а глаза его пышут яростью. Да уж, где тут сделать хороший портрет?

– Продолжим, – рыкает и протягивает телефон Косте.

– Вы, – мямлю, – рубашку испачкали.

– Где? – наклоняется, чтобы посмотреть и опять задевает ворот.

Почти скулю.

– Вот, – хватаю с тумбы зеркальце и подхожу к Станиславу.

Утробно рычит, смотрит исподлобья и возвращает зеркало: