Евгения Кец – Барби на полставки. Я (не) робот босс (страница 19)

— Что, стыдно? Роботы не должны стыдиться.

— Это не стыд, — выдавливаю. — Это… дефект оптических сенсоров.

Он смеётся, протягивая мне чашку кофе. Чёрного, без сахара. Как я люблю.

— Пей.

— Мне не…

— Пей, — он приставляет чашку к моим губам. — Тебе это сейчас нужно.

Глоток обжигает горло, но это лучше, чем признать, что согреться после этого урагана в подсобке — правильное решение.

— Будешь врать, что не слышала моего разговора с Евой? — в лоб спрашивает Константин и указывает в сторону гостиной, приглашая к диванам.

— Нет, — шепчу я и жду, когда брат взорвётся возмущениями.

Но в моём ухе тишина. Прикладываю руку и только сейчас понимаю, что наушника нет.

— Это ищешь? — Яровой кладёт на стол мою пропажу.

— Я…

— Не смей, — он прижимает палец к моим губам. — Лгать.

И тогда я целую шефа. Отчаянно. Беспорядочно. Я лишилась разума...

Он отвечает тем же, выбивая кружку у меня из рук, сбрасывая со стола бокалы, документы, флешки с данными. Мир сужается до его рук, запаха кожи и звука рвущегося пластика.

— Ты проиграла, — шепчет он, когда мы останавливаемся, чтобы перевести дух.

— Нет, — поправляю ему рубашку дрожащими пальцами. — Просто сменила режим.

Его губы касаются моей шеи, обжигая кожу сквозь остатки грима. Рука тянется к молнии на спине…

— Я хотел сделать это с первой секунды, как ты оказалась в моей гостиной.

— Брат убьёт меня, — случайно срывается с моих губ, когда поцелуй прерывается на секунду.

— А мы ему не скажем, — подбадривает меня Костя.

И тут до меня добирается осознание. Выходит, он знает, что Сёма — мой брат?

— Ты такая милая, когда не знаешь, что тебе делать, — шепчет шеф.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты же не думала, — он проводит большим пальцем по моей нижней губе, — я не знаю, что Еву создал твой гениальный, хоть и не во всём, брат?

— Тогда, зачем весь этот цирк? — стараюсь отстраниться, но Костя настойчиво притягивает меня к себе.

— Хочешь знать?

— Очень, — киваю я.

— Тогда слушай…

Глава 17. Синхронизация данных

Яровой отходит от меня на пару шагов и почти облизывается, как кот, стащивший палку колбасы. Опускаю взгляд и понимаю, что моя рубашка лишку открыта, а под ней лишь съехавший с груди корсет, имитирующий механизм Евы.

Запахиваюсь и смотрю на шефа. Он кривит губы, но ничего на это не говорит. Отворачивается к кухне и медленно наполняет две кружки кипятком:

— Как ты думаешь, кто слил инфу про Еву?

— Откуда мне знать? — пока Яровой не смотрит, застёгиваю пуговицы, которых не хватает.

— А если подумать?

— Да мало ли у кого какой зуб на тебя, — решаю откровенно перейти на ты, пожалуй, после этой страсти на столе, можно.

— Зачем ты пряталась в туалете? — резко меняет тему босс и подходит ко мне, протягивает кружку и внимательно смотрит.

Прекрасно понимаю, к чему он это спрашивает.

— Я слышала, как вы с Алёной говорили про её отца, — сдаюсь я.

— Знаешь, чем он промышляет?

— Нет, — мотаю головой.

Откуда? Я же не пытаюсь построить бизнес, чтобы разбираться, кто там и чем «промышляет».

— Его типичная стратегия: найти слабое место у компании, разорить её и купить по бросовой цене.

— А это законно? — приподнимаю брови и делаю глоток ароматного чая.

М-м, с малинкой, очень вкусно, но стараюсь не подавать вида. Сейчас мне интереснее узнать, что здесь происходит, а не нахваливать вкусы начальника.

— Нет такой статьи, по которой его можно привлечь. Да, по мелочи, если докажешь, без проблем. А вот полноценный рейдерский захват не впаяешь.

— И что это значит?

— А это значит, Есения, — Константин отставляет свою кружку и упирается обеими руками в столешницу, на которой я сижу, — что мы должны быть умнее.

— Как?

— Умница, — улыбается он. — Правильные вопросы задаёшь. В этом нам поможет презентация.

— Я не понимаю. А если кто-то узнает, что на сцене я, а не Ева?

— Какая же ты наивная. Оставь это мне.

— А что тогда делать мне?

— Переживать, дёргаться и причитать, будто ты не можешь выйти на сцену.

— Константин Эдуардович, — шепчу я и упираюсь пальцами в его грудь, стараясь немного от себя отодвинуть, — в какие игры вы пытаетесь меня втянуть?

— Вообще, в сексуальные, но об этом поговорим чуть позже. А сейчас я готов выслушать твои вопросы, и возможно даже ответить на них.

Изгибаю бровь и подвисаю. Что?

— Спрашивай, я же вижу, что тебе очень хочется…

— Зачем ты делал вид, будто тестируешь робота, если знал, что это я?

— Во-первых, хотел понять, как далеко ты готова зайти, чтобы спасти брата.

— Что? — выпрямляюсь по струнке, он и это знает?

— Потом объясню. Во-вторых, я должен был понять, сможешь ли ты сыграть то, что мне нужно.

— Боюсь, у меня не вышло убедить Алёну, что Ева исправна.

— А ты думаешь, что надо было сделать именно это? — усмехается шеф.

Так и подвисаю с поднятыми бровями. Я что-то упускаю. Он же сам говорил, я должна убедить его и его гостя в том, что Ева отлично работает.