Евгения Казакова – Заклятие (страница 7)
− Ты уверена, что морковь нужно резать именно так? − уже, наверное, в сотый раз переспросил Анджей.
− Для запеченной говядины с черносливом − так! − отозвалась я, занимаясь промывкой молодого картофеля.
− По-моему, если сделать соломкой − будет гораздо лучше…
Я ополоснула руки в раковине и вытерла их о кухонное полотенце.
Вот уже почти полчаса мы занимались мойкой, чисткой и резкой продуктов, а также разогревом духового шкафа.
− Если не веришь мне, то посмотри рецепт в Интернете! − недовольно пробурчала я, выставляя вперед ярко подсвеченный экран телефона. − Может, тебя убедят сухие факты?
На губах Анджея заиграла улыбка.
− Что?
Моя бровь изогнулась, а нога в тапочке-собачке с вызовом была выставлена вперед.
Анджей громко рассмеялся. Его смех походил на звон маленьких серебряных колокольчиков:
− Прости… − он почти задыхался от смеха, − Я просто представил на мгновение, как бы это прозвучало в мое время!
− Ну да, − многозначительно протянула я, − Этакие прелести средневековой жизни. Ни цифрового телевидения, ни компьютеров, ни смартфонов…
− Ну, в то время тоже было много чего интересного.
− И чего же? − с вызовом пробормотала я.
Анджей крепче взялся за нож, положил несчастную морковину на разделочную доску и начал резать ее с такой скоростью, что ему позавидовал бы любой заправский шеф повар.
У меня глаза полезли на лоб от восторга.
− Ну, я мог долгое время посвящать музыке, изучению иностранных языков, книгам…
− Я же говорю, бабулькины развлечения! − усмехнулась я, взяв в руки бутылку вина, которую Анджей купил специально для этого вечера. Мне безумно не хотелось, чтобы он тратился, ведь мы, в конце концов, устраивали этот самый ужин по моей инициативе и в моем доме, но, как бы там, ни было, он все равно настоял на своем.
− Типичное заявление молодого поколения! − весело протянул он. − Между прочим, всеми полученными когда-то знаниями я могу отлично пользоваться и сейчас. Многие представители современной молодежи получают образование за деньги и не спешат прилагать хоть какие-то усилия для того, чтобы нормально учиться. В мое время не всем было суждено поступить в университет…
− Ну не все же молодые люди такие, как ты говоришь… − попыталась я защитить своих современников, − Я согласна, сейчас молодежь более избалованна, но все же. Есть прекрасные ребята, которые посвящают учебе большую часть своего времени, а затем становятся настоящими профессионалами…
− Да, несомненно. Просто, я хотел сказать, что раньше все было немного иначе. У нас не было тех… «полезных излишеств», что теперь есть у вас. Для того чтобы получить диплом, требовалось большое усердие и дисциплина. А то, что преподавали мне в…
Анджей запнулся.
− В НАПОЛАС? − закончила за него я.
Выложив морковь на блюдце, Анджей придвинул к себе тарелку с промытой картошкой и вновь принялся за работу.
− То, что преподавали там, я предпочитаю забыть и никогда не вспоминать… − протянул он, ловко орудуя ножом.
− Прости, − тихо протянула я, нервно теребя этикетку на бутылке ногтем, − Не хотела напоминать о больном.
− Все в порядке, − отозвался Анджей, пристально посмотрев на меня, − Это часть моего прошлого, и от него уже не избавиться. К тому же, кое-что мне все же там нравилось…
Я почувствовала, как сердце в груди екнуло, а ладони вспотели.
− Как там может что-то понравится? − прошептала я и вновь посмотрела на злосчастную склянку. На этикетке была красная витиеватая надпись − «Пенфолдс Гранж».
− Я очень любил посещать занятия по авиапилотированию и военно-морскому делу.
Его глаза пристально посмотрели на мои скользящие по бутылке пальцы.
− Почему бы тебе не оставить этикетку в покое? − снова улыбнувшись, протянул он, сняв со своего черного джемпера кусочек картофелины. − Твоя мама может подумать, что вино привезли не из Австралии, а из помойного ведра.
− Как скажешь, дедуля!!! − с недовольством в голосе ответила я и отставила несчастную бутылку в сторону.
Достав из полки стеклянную миску для салата, я принялась нарезать недавно вымытые помидоры.
− Ну, так что там с твоими уроками в этой проклятой «академии смерти»? − прошипела я, припоминая знаменитый фильм Дениса Ганзеля и с ненавистью кроша несчастный томат.
− Когда я садился в свой одномоторный «Мессершмитт» и пару мгновений спустя взмывал в небо, то почти всегда чувствовал себя невероятно счастливым. Свободным от всего того дерьма, что в мою голову снова и снова пытался запихнуть Мюллер и все эти убийцы, которые гордо называли себя нашими учителями.
Из динамиков послышался голос BORNS. Он поведывал нам и остальным слушателям о своей «эмоции».
− Я знал, для чего именно были предназначены эти самолеты, но меня это не волновало… на тот момент. Было только небо и я. Только воздух и оглушительный рев пропеллера. Мой внутренний мир буквально перевернулся, когда я впервые сумел сделать ранверсман! Правда, это было уже на другой машине…
Я почувствовала, как сердце в груди зашлось в бешеном ритме. Мне стало страшно оттого, что Анджей когда-то оказывался запертым в небольшой консервной банке с невероятной скоростью пикирующей то вниз, то вверх.
− Я быстро сумел освоить разные типы самолетов. Потом, как это часто бывает, все же перебесился, и меня потянуло на что-то новенькое. Вскоре, уже мечты о море затуманивали мой рассудок! Я попросил Мюллера организовать мне больше занятий в академии, а также сказал, что мне нужен подходящий для практики катер. Каково же было мое удивление, когда он сообщил о том, что я могу заниматься каждый день, а в порту Гамбурга меня ждала прекрасная новенькая яхта.
− По-моему, ты был избалован ничуть ни меньше, чем мои современники… − ехидно подметила я, сбросив дольки помидора с разделочной доски в миску, и принимаясь за пучок базилика.
Анджей последовал моему примеру и отправил картофельные дольки в тарелку, стоящую перед ним.
− Я не спорю. Хотя, отличия все равно имеются…
− Да неужели?! − усмехнулась я, доставая из шкафа бутылку оливкового масла. − Все всегда пытаются как-то оправдать свой эгоизм. Ну, и как ТЫ собираешься сделать это?
− Думаю, я отличаюсь тем, что не принимал все это как должное, − тихо, едва различимо пробормотал Анджей, тупо смотря прямо перед собой. − Мне всегда казалось, что я не достоин таких подарков. Порой меня тошнило от самого себя…
− Анджей, прошу тебя, давай не будем снова поднимать эту тему! − почти вскрикнула я. − Те времена давно прошли. Ты должен жить тем, что есть у тебя здесь и сейчас…
− Прости, − снова невероятно тихо отозвался он. − «Старики» часто бывают склонны к сентиментализму! Ты сама удосужилась влюбиться в того, кто в прадедушки тебе годится!
− По-моему, это ты удосужился влюбиться в малолетку, − у меня на губах заиграла улыбка. − Так что там с яхтой?
− Хочешь продолжения сентиментальностей? − протянул он, смеривая меня многозначительным взглядом.
− Ага.
− Ну, что ж…
Я снова подошла к раковине и ополоснула руки. Для греческого салата осталось порезать огурцы. Мои уши приготовились слушать рассказ Анджея дальше.
− У нас был дом в Гамбурге. Что-то вроде небольшой резиденции Клана. Порт был неподалеку, и я часто приезжал туда немного развеяться. Особенно, когда жизнь в Берлине становилась практически невыносимой.
BORNS как раз «добрался» до припева. Мне очень нравилась эта песня. Парень определенно был талантливым, а музыка – расслабляющей.
− Я много раз выходил в открытое море и думал о том, чтобы больше никогда не возвращаться обратно. А когда в моей жизни появилась Мария…
Услышав имя первой большой любви Анджея, я мигом пожалела о том, что попросила его продолжить рассказ. Ее уже давно не было в живых, но у меня внутри все равно каждый раз вскипала ревность, когда он начинал о ней говорить.
Моя рука ритмичнее застучала по огурцу.
− Я много раз представлял, как мы с ней убежим от всей этой, пропитанной войной и страданиями жизни, как будем путешествовать по миру, − голос Анджея был пропитан невероятной нежностью, − Только я и она. Двое против всех.
Я почувствовала, как с силой вдавливаю нож в разделочную доску.
− Проклятье! − сорвалось с моих губ буквально через мгновение.
На глазах выступили слезы, а безымянный палец левой руки вдруг пронзила резкая боль.
− Только этого не хватало! − выругалась я, когда на мраморную столешницу стали медленно спадать мелкие багровые капли. Кажется, порез оказался довольно глубоким.
Я сразу же подумала о том, что неплохо было бы промыть рану перекисью и наложить повязку из бинта.
Не успела я дернуться вперед, как вдруг позади меня оказался Анджей. Его мягкая ладонь легла на мою.
− Да мне посмотреть, − тихо прошептал он, заставляя меня обернуться.