Евгения Казакова – Заклятие (страница 37)

− Просто Ясмин рассказывает гораздо интереснее, чем вы все вместе взятые. А это дорогого стоит, когда девушка красавица и умница одновременно. Прямо как Даниель.

Я тихо хохотнула, а смуглые щеки Ясмин мигом покрылись легким румянцем.

− Ты действительно очень-очень хорошая, Ясси.

− Что, прости? – переспросила ливанка.

− Она придумала уменьшительно-ласкательное прозвище к твоему имени. У нас, а у Полины в особенности, это означает, что ты теперь часть команды.

− Правда?

− Правда-правда! Теперь ты наша подруга до скончания времен, Ясмин! Никогда не забывай об этом.

Полина состроила строгую гримасу, а Ясмин вдруг дернулась вперед и ласково обняла подругу.

− Спасибо, − протянула она. − Это самые теплые слова, которые мне здесь кто-либо проговорил.

− Говорил, − поправила я ее и ласково улыбнулась.

В этот самый момент произошло сразу несколько вещей: раздался тихий щелчок, дверь лифта медленно отползла в сторону, а из-за угла… появилась Ольга в компании одной из своих многочисленных «шестерок». На ее лице застыло недоумение, смешанное со злорадством:

− О, вы только посмотрите!!! Ясмин наконец-то нашла себе подходящую компанию! Ну уж теперь, «под крылом» нашей несравненной Амелии ее точно никто не посмеет задирать! Что это вы тут обсуждаете? Не нас, надеюсь?! – она бросила взгляд в мою сторону. − Вчера в столовой я, кажется, слегка перегнула палку…

Петровская произнесла последние слова настолько слащаво, что меня едва не стошнило. Какой же все-таки мерзкой она была девицей. Неудивительно, что даже Эдуард не повелся на ее смазливую мордашку. Ведь все остальное у нее было буквально «пропитано» желчью.

− Мне кажется, что ты должна говорить это не мне, а Ясмин, − пробормотала я.

− Думаю, что ей самой виднее, с кем ей разговаривать, а с кем нет, − прописклявила стоящая рядом с Ольгой девица, чьи волосы были такими же искусственными, как грудь у Памелы Андерсон. Кажется, ее звали Соня, или Даша, или что-то в этом роде.

− По-моему, к тебе мы вообще не обращались! − парировала Полина.

− Так ты собираешься извиниться перед Ясмин, или нет? − не отставала я. − Думаю, учитывая все обстоятельства, тебе уже давным-давно пора было это сделать…

Петровская недовольно фыркнула:

− А мне кажется, что это не твое дело, Гумберт!!!

Я удивленно посмотрела на девицу. Она впервые набралась наглости повысить на меня голос. Все те годы, что мы проучились на одном факультете, Ольга лишь тонкими намеками давала понять, как сильно меня ненавидит, но в открытую никогда не наступала, предпочитая ехидно подкалывать и действовать только «за спиной».

− Значит, так… − протянула я, выдыхая. − Во-первых, убавь тон! А во-вторых, перестань быть такой конченой сукой!

Я поняла, что вокруг вдруг стало тихо. Петровская, ее безымянная подружка, Ясмин, Полина, а также те несколько ребят, что стояли возле лестницы и обсуждали свои конспекты, с удивленными лицами уставились прямо на меня.

− Что ты сказала? – прошипела она, вплотную подходя ко мне.

Ольга была на полголовы выше, но это ничуть меня не смутило. Я также вышла вперед и посмотрела прямо в ее искаженные ненавистью голубые глаза:

− То, что слышала! ПЕРЕСТАНЬ… БЫТЬ… ТАКОЙ… КОНЧЕНОЙ… СУКОЙ! Неужели ты настолько невежественна, что сама не понимаешь, насколько сильно ты обижаешь других людей?! Или, возможно у тебя в детстве развился какой-то комплекс неполноценности, и тебе всегда нужно доказывать самой себе, что ты сильнее и лучше других?

− А может, это у тебя комплекс жертвы? − пробормотала она, заглядывая уже мне в глаза. В нос мигом ворвался аромат ее сладких до одури духов. Неизменная «Candy» от Prada. − Тебе, наверное, безумно нравится, что все вокруг тебя постоянно жалеют? «Наша бедненькая Амелия, ее бросил женишок… Ой, несчастная Амелия пыталась покончить с собой…».

Я почувствовала, как мои кулаки с силой сжались.

− Да что ты себе… − начала, было, Полина, но Ясмин мигом придержала ее за рукав.

Лифт с тихим шипением закрылся обратно.

− Наверняка Анджей тоже начал встречаться с тобой только потому, что ему стало тебя жалко…

Ольга выдержала паузу, а затем, усмехнувшись, добавила:

− Ну, или, ему просто стало интересно, каково это − встречаться со склонной к суициду шизофреничкой.

Я почувствовала, как мои губы вдруг также расходятся в ответной усмешке:

− Думаю, что в таком случае, быть той, кто за этой самой «шизофреничкой» подбирает, еще более унизительно, не правда ли?

Ухмылка на лице Петровской мигом сменилась неподдельным удивлением и… досадой:

− Не понимаю, о чем ты говоришь, − пробормотала она, изо всех сил пытаясь изобразить безразличие.

− Ах, не понимаешь… − вновь протянула я с насмешкой в голосе. − Так я тебе напомню. Не ты ли из кожи вон лезла, чтобы привлечь к себе внимание моего бывшего? Не ты ли преследовала его «тенью» по пятам? И не ты ли хотела охмурить моего НЫНЕШНЕГО парня?

Ольга подошла еще ближе и прошипела мне почти в самую физиономию:

− Твой бывший сам был не прочь приятно провести время в моей компании. Ты бы только знала, какие слова он мне говорил, когда мы отрывались вместе.

− Все, хватит! − вдруг послышался невероятно твердый голос Ясмин. − Амелия, ты не должна выслушивать все это! Идем, она не стоит того, чтобы тратить твое время…

− Надо же, как мы заговорили! − прошипела «подружка» Петровской. − Вчера ты тряслась, словно затравленный зверек, а сейчас откуда-то «прорезался» голос… Тебя это вообще не касается!

− Так же, как и тебя, − парировала подруга.

Мне совершенно не нравилось, куда двигалось все это унизительное действо. Не хватало еще вцепиться друг другу в глотки. Я знала, что рано или поздно выскажу этой выскочке все, что о ней думаю, но не предполагала, что это произойдет именно сегодня. Честно признаться, после всего того, что произошло в последние полгода, я вообще перестала думать об Ольге. Ее редкие подколы были мне абсолютно безразличны, ведь я была счастлива, а она, несмотря на все свое богатство и красоту, все равно продолжала мне смертельно завидовать.

− Спасибо, милая. Я могу сама за себя постоять… − мягко проговорила я и снова уставилась на соперницу.

− Правда? Так уж действительно и можешь? – пролепетала Петровская, изо всех сил пытаясь «не потерять лицо». − А я-то всегда думала, что тебе для этого всегда нужны твои верные помощники…

Я тихо и злобно хохотнула. Очевидно, наконец настала пора «вывалить» на эту дрянь все то, что я хранила в себе целый год. Я не рассказывала об этом даже ребятам. Не потому, что не доверяла, а потому, что это касалось только меня, только моих чувств и переживаний. Будь я такой, как Ольга, то уже давным-давно растрепала бы обо всем всему университету, но, к счастью, мы с ней кардинально различались: я умела хранить не только тайны друзей, но и тайны своих врагов.

− Под выражением «отрывались», не ту ли ночь ты подразумеваешь, когда ребята из нашей футбольной команды устроили вечеринку за городом накануне Нового года?

Во взгляде Петровской что-то резко переменилось. Я поняла, что она испугалась. Очевидно, ей было невдомек, что мне все об этом известно.

− Ты уверена, что хочешь, чтобы я продолжила?

− Оля, о чем это она? − пробормотала «Даша», пристально смотря на свою подельницу.

− Ты не посмеешь! − прошипела она. − Иначе, сама будешь выглядеть полной идиоткой. Ведь тогда он все еще был твоим женихом…

Думаю, что она сама поняла, насколько же жалко все это прозвучало.

− Ошибаешься, − отозвалась я. − Тогда он уже как месяц встречался с Мари.

− Ага!!! – завопила Ольга, изо всех сил пытаясь перевести тему. – Ты уже тогда слетела с катушек! Перерезала себе вены, чтобы заставить Эдуарда к тебе вернуться! Жалкая… жалкая самоубийца!!!

− Лучше быть самоубийцей, чем той, кто напивается до потери пульса, играет в «правду или действие»…

Нижняя челюсть Петровской предательски затряслась, а ее голубые глаза вмиг заблестели.

− …а затем спит с целой футбольной командой.

Повисла долгая пауза. У Полины и Ясмин так и «отвисли» челюсти. Подружка Ольги также замерла, вопросительно глядя в спину последней.

Я почувствовала, как у меня самой вдруг увлажнились глаза. Я знала, что это «удар ниже пояса», но она сама вынудила меня обо всем рассказать. Если ты постоянно унижаешь других, то будь готов, что рано или поздно все вернется к тебе сраным бумерангом.

− Знаешь, в чем наше главное отличие? − спросила я, и, не дожидаясь ее ответа, закончила сама, − В том, что ты себя не уважаешь. Не ценишь. Раздаешь направо и налево.

Петровская уже почти рыдала, а я все равно продолжала, не в состоянии остановиться:

− Ты ведь прекрасно понимала, что он переспал с тобой только из-за безысходности. А еще из-за того, что был пьян в стельку. И даже зная это, ты все равно позволила использовать себя.

− Ты… Ты… − шипела Ольга, не в состоянии вставить что-то еще.

− Ты всегда знала, что он любит меня, но все равно сделала то, что сделала. Потом, тобой точно также пренебрег Анджей, и тогда ты сломалась. Поняла, что осталась один на один со своей злостью… и болью.

− Я… ненавижу тебя!!! – завизжала она и со всех ног бросилась прочь.