Евгения Казакова – Заклятие (страница 13)

− А теперь иди.

Я улыбнулась и пару мгновений спустя была уже в квартире. Моя нога не успела еще полностью коснуться пола в коридоре, как Анджей исчез, а внизу запищал домофон, сигнализирующий об открывшейся двери.

Я усмехнулась и неодобрительно покачала головой.

Скинув с ног уже успевшие надоесть туфли, я медленно протопала на кухню.

Стянув с поручня под стойкой фартук, я повязала его под талией, и принялась за посуду. Конечно, все можно было погрузить в посудомоечную машину, но я предпочла сделать исключение и обойтись «ручным трудом».

Вода, тихо льющаяся из крана, навевала какое-то странное чувство умиротворения. Напольные часы в папином кабинете пробили двенадцать раз.

На душе было слегка неспокойно из-за того, о чем мне поведал Анджей. Я знала, что мне еще не раз придется переживать нечто подобное, но период «продолжительного затишья» явно давал о себе знать. Нужно чаще себе напоминать, что Клан еще не раз попытается напасть на нас.

− Это и вправду произошло, или мне только приснилось? − вернул меня к реальности звонкий голос мамы, столь неожиданно раздавшийся за спиной.

Послышался громкий лязг. У меня из рук выскользнула тарелка и с силой ударилась о стенку мойки.

− О, Господи! Как же ты меня напугала! − протянула я.

Мама была облачена в свою любимую красную пижаму в белый горошек и крепко прижималась к стене.

− И как это меня так угораздило? Анджей, наверное, был в шоке?!

Я улыбнулась:

− Ну, − протянула я, − он был слегка удивлен, что мы с тобой так не похожи.

− Ой-ей… − простонала мама, вновь прикладываясь лбом к холодной, покрытой побелкой стене.

Ее белокурые волосы растрепались и накрыли лицо так, что был виден лишь один нос. Я почувствовала, как с губ невольно срывается смешок.

− Не волнуйся! − я уже почти хохотала, − Несмотря на весь комизм ситуации… ты ему очень понравилась!

− Правда?! − протянула мама оживляясь. − Он так и сказал?

Я утвердительно кивнула и улыбнулась. Она прошла к холодильнику и вытащила оттуда пакет апельсинового сока.

Недолго думая, я выключила воду, вытерла руки о передник и вытащила из полки стакан.

− Вот, держи, − протянула я, ставя его на стол.

Мама налила себе сока, поставила пакет обратно в холодильник, а затем вновь подошла ко мне. Ее голубые глаза пристально заглянули в мои.

− Ты его любишь Амелия… − прошептала она, скорее констатируя факт, нежели спрашивая. − И, кажется, он тебя тоже.

− Я рада, что ты это заметила, − протянула я, скрещивая руки на груди.

− Знаешь, я никогда не видела ничего подобного, − сказала мама. − Когда ты встречалась с Эдуардом, то все было как-то просто, обыденно что-ли…

− Вполне возможно, что мы с Эдуардом просто никогда не любили друг друга по-настоящему, вот и все, − констатировала я, смотря прямо перед собой.

− Нет, вы любили, − слишком громко произнесла она и вновь впилась в меня взглядом. − Несомненно, что именно он был твоей первой любовью, но… у вас с Анджеем это выглядит как-то… по-другому. Иначе.

− «Иначе»? − переспросила я, изогнув бровь.

Мама вздохнула, а затем провела рукой по моим волосам.

− Да. Так, словно ваши чувства друг к другу это что-то… космологическое.

Я едва не рассмеялась.

− «Космологическое»?

− Да, − без какой-либо тени улыбки произнесла она. − Вы с ним… словно части одного целого. Словно ваша встреча была предопределена самой Вселенной…

Я почувствовала, как кожа на руках начинает покрываться мурашками. Опять. И когда это только мама начала выражаться подобными изречениями?

− Мам, по-моему ты перетрудилась… − протянула я, потрепав ее по щеке. − Никогда не слышала от тебя столько философствований за один раз!

Она резко встряхнула головой и, тупо посмотрев прямо перед собой, протянула:

− Наверное, ты права… Алкоголь пагубно на меня влияет! По-моему, мне пора в постельку!

На ее губах застыла мягкая улыбка.

− Спокойной ночи, мам! − протянула я, чмокая ее в щеку.

− И тебе, моя милая девочка… − пробормотала мама и, прямо на ходу попивая сок, потопала обратно в спальню.

Я стянула с себя фартук и удовлетворенно хмыкнула, поняв, что этот долгий день, кажется, наконец, завершился.

− Как же хорошо, что все ее беды позади, − донесся до меня тихий шепот родительницы, почти воедино слившийся со звуком захлопнувшейся двери.

Я улыбнулась и многозначительно покачала головой.

Каково же было мое облегчение, когда я поняла, что на мне снова одеты привычные шорты и майка, а мое тело находится в горизонтальном положении, «наслаждаясь» приятной мягкостью пухового матраца.

Просмотреть список заданий назавтра помешало сообщение, перекрывшее экран мобильного телефона. Анджей сообщал, что он дома.

«Мама спрашивала, понравилась ли она тебе»… − написала я, улыбнувшись.

«Что ж, в таком случае, она «украла» вопрос, который я собирался задать относительно себя» − пришло в ответ.

Я улыбнулась.

«Ты действительно беспокоился о том, что можешь ей не понравиться? Такое просто невозможно! Анджей Моретти нравится всем и всегда».

Прошло несколько минут, прежде чем телефон вновь издал тихий писк.

«Спи сладко, моя хорошая. Удачи с курсовой! Я люблю тебя».

«Я тоже люблю тебя. Будь осторожен»… − напечатала я, а затем еще несколько минут тупо пялилась на уже успевший потухнуть экран.

Поняв, что больше сообщений не будет. Я отложила телефон на тумбочку, а затем громко хлопнула в ладоши. Свет погас, а я, едва коснувшись головой подушки, мигом провалилась в сон.

Глава вторая. Приглашение

Месяц пролетел практически незаметно. За бесконечными контрольными, курсовыми и рефератами я совершенно не заметила, как с деревьев слетели последние листья, а воздух совсем промерз.

Анджей, Даниель, Марк, а также Лиза и Ксандр вели себя тише воды ниже травы.

После того злосчастного ужина с мамой, когда мне пришлось проводить выходные без Анджея в компании бесконечных книг и Интернета, они вернулись со своей непонятной «разведывательной вылазки» довольно подавленными.

Когда в понедельник в университете я попыталась узнать, в чем было дело, все их ответы оказались довольно уклончивыми.

Анджей постоянно твердил, что все хорошо, а мне совершенно не о чем беспокоиться. За Лизой и Марком наблюдать было сложнее, так как они учились на другом факультете, а перед зимней сессией у них было не меньше проблем, чем у нас на нашем. Ксандр стал заметно чаще пропускать занятия, а Даниеля и вовсе стала заменять наша деканша.

Сегодня была среда, а на душе было невероятно паршиво. До конца семинарской недели оставалось еще два дня, а настроения что-то учить не было никакого. Анджей еще вчера вечером предупредил меня о том, что сегодня его в университете ждать не стоит, а это означало, что день будет тянуться еще медленнее. Радовал лишь тот факт, что сегодня должно было быть всего два семинара и одна лекция, а мою курсовую работу все же утвердили два дня тому назад. Вечер обещал быть свободным.

Выйдя из метро, я плотнее запахнула полы своего черного шерстяного пальто и поправила уже успевшую почти полностью сползти с плеча кожаную сумку. Снова начинал накрапывать дождь, и я прибавила шагу.

Спустя добрых десять минут я наконец-то добралась до университета, и мои ноги резво взбежали вверх по ступеням.

Сдав вещи в гардероб, я с неохотой потопала к лестнице. До начала пары оставалось еще достаточно времени. Щеки и уши противно саднило. В следующий раз нужно было однозначно запастись чертовой шапкой.

«Интересно, что они так усердно от меня скрывают? − размышляла я про себя, − Даже Полина молчит как рыба. А ведь это ей совершенно не свойственно… Что, если Мюллер и Клан опять вернулись? Что, если ребятам и мне прямо сейчас грозит смертельная опасность?!».

Я даже не заметила, как легко преодолела пять лестничных пролетов. До заветной цели оставалось преодолеть еще два.