Евгения Казакова – Посвящение (страница 2)
− Так значит, я «нацистская свинья», да?
− Сделано из чистого золота! Это стоит кучу денег… − Фрицци был в полном восторге, и не отводил взгляда от внушительных размеров медальона, а Людвиг тем временем продолжал:
− Давай, отвечай на мой вопрос, ты, мерзкий еврейский выродок!
Немец «одарил» Даниеля увесистой пощечиной, и тот медленно сполз вниз по стене.
Как только тело молодого человека коснулось сырой земли, Людвиг с силой ударил его в живот своим огромным кожаным сапогом.
Даниель громко застонал, схватившись за ушибленное место:
− Пожалуйста, верните мне медальон… − прохрипел он. − Это все, что у меня осталось от матери!
− Заткнись, заткнись, заткнись! − заорал Людвиг и ударил Даниеля снова, а затем снова, и снова.
Разум немца был настолько затуманен, что он был не в состоянии справиться с собой, безоговорочно подчиняясь одному единственному чувству, которое завладело им сейчас − чувству непреодолимой злобы и ненависти.
− Людвиг, хватит! Слышишь, хватит! Ты же убьешь его!!!
Руки Фрицци крепко обхватили плечи Людвига, и он попытался оттащить друга в сторону, но уже через секунду тот вырвался, и отпихнул его в сторону. Фрицци не сумел удержать равновесия и грузно повалился на землю.
Пару мгновений спустя тощий немец резко встряхнул головой, одним ловким движением перевернулся на спину и посмотрел прямо перед собой.
Внушительная фигура Людвига нависла уже над ним. В руке мужчина крепко сжимал нож, его ноздри раздувались, как у разъяренного буйвола, а глаза повылезли из орбит.
− Не трогай меня Фрицци! Иначе, я за себя не отвечаю, − прошипел он.
«Кажется, он спятил»… − подумал Фрицци про себя, а вслух пробормотал:
− Ладно, ладно, приятель… Успокойся, слышишь?! Я все понял. Просто, мне кажется…
Он не успел договорить, так как в соседней аллее что-то с силой грохнуло. Звук был такой, словно кто-то уронил железный бак с мусором. Деревья снова прогнулись в очередном порыве ветра, а надоедливая морось вдруг неожиданно прекратилась.
− Что это? − обеспокоенно прошептал Фрицци.
Людвиг пристально всмотрелся в кусты, пытаясь что-нибудь разглядеть, но из этого так ничего и не вышло.
Недолго думая, он бросил:
− Иди и проверь в чем там дело, − его взгляд устремился на Даниеля, − а я пока закончу здесь.
Фрицци утвердительно закивал головой, и сразу же поднялся на ноги, боясь еще сильнее разозлить своего товарища:
− Да-да, дружище, конечно… Я все сделаю!
Его высокая худощавая фигура осторожно направилась вперед, и через секунду исчезла за утонувшим в легкой дымке поворотом.
Людвиг подошел к тихо стонущему, распластавшемуся на земле Даниелю, и пробормотал:
− Вот, мы и наедине. Ну что, дорогуша… Сейчас мы поглядим, насколько ты вынослив!
Даниель полными презрения глазами посмотрел на эсесовца.
− Ну, давай… − прошептал он. − Давай, прикончи меня! Или ты чего-то боишься жалкий нацистский недоумок?!
− Заткнись! Слышишь, выродок, заткнись! Я сам решу, когда мне…
− Просто сделай это!!! − заорал Даниель, и в этот самый момент по парку раскатился оглушительный вопль, спугнувший с деревьев задремавшее там воронье.
Людвиг вздрогнул. Нож выпал из его рук, и едва слышно ударился об асфальт.
− Какого черта? − пробормотал он, обращаясь в пустоту. − Что это, черт подери, было?
Даниель, несмотря на охватившую его слабость, был напуган ничуть не меньше, и поэтому так же пристально всматривался в затянутую густой дымкой темноту, столь неожиданно раскинувшуюся вокруг.
− Фрицци! − прокричал немец, вытаскивая из плечевой кобуры свой «Парабеллум», − Эй, Фрицци, это ты?
Ответом ему была зловещая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением электрической лампочки, ввернутой в фонарь, да редкими раскатами грома.
− Я слышу чьи-то шаги…− прошептал Даниель. − Кажется, сюда кто-то идет.
− Фрицци, если ты задумал свалить с этой милой безделушкой, я за себя не отвечаю! − завизжал в темноту Людвиг, не обращая никакого внимания на замечания Даниеля. − Я тебе мозги вышибу!
Немец медленно дошел до конца аллеи и огляделся.
− Фрицци, выходи, мать твою! − его голос тройным эхом разлетелся по парку.
Вдруг, сбившаяся в кучку уличная пыль, которая еще не успела намокнуть, закрутилась в диком вихре, а перед самой физиономией Людвига резко промелькнула чья-то тень.
Он вздрогнул, попятился назад, но зацепился сапогом за решетку сливного отверстия, и с силой шлепнулся на спину.
− Значит, так ты поступаешь со своими друзьями, тощий мелочный ублюдок?!
Людвиг выставил пистолет вперед, и с силой надавил на спусковой крючок. Раздался оглушительный выстрел.
Тень, притаившаяся в густом тумане, снова промелькнула с невероятной скоростью, а Людвиг так и не смог как следует прицелиться. Он начал без разбора палить в стороны, надеясь на то, что хотя бы одна из пуль попадет в цель.
− Выходи подонок! − вопил он и нажимал на спусковой крючок снова и снова.
Даниель зажал уши ладонями, и медленно попятился к стене, крепко зажмурив глаза.
Вдруг, шум неожиданно стих, сменившись тихими короткими щелчками. Даниель открыл один глаз и увидел, как Людвиг с перекошенной от ужаса физиономией смотрит на пистолет. Обойма была пуста.
− Scheisse! − немец со всей силы швырнул теперь ставшее бесполезным оружие в темноту. − Где ты, Фрицци? Выйди, черт тебя подери!
Впереди что-то снова тихо зашуршало.
Даниель подтянул колени к подбородку, и издал еле слышный вопль. Из темноты вылетело что-то огромное, и глухо приземлилось прямо перед перепуганным Людвигом.
− Scheisse! Scheisse! − завизжал немец и ползком попятился назад.
На земле расползлось в нелепой позе бездыханное тело Фрицци. Его глаза закатились, а шея вывернулась.
− Господи!!! Боже… − причитал Даниель. Его глаза буквально остекленели от ужаса.
Впереди показалась темная, шатающаяся из стороны в сторону высокая фигура, медленно направляющаяся прямо к ним.
Людвига начало трясти, словно в лихорадке. Даниель же наоборот, пристально вглядывался в приближающийся силуэт. Сам не зная почему, он, вдруг, совершенно неожиданно понял, что его страх стремительно испаряется. Вместо этого по телу парня растеклось какое-то странное чувство невероятного тепла. Он знал, что «ЭТО», чем бы оно ни было, не опасно. Что оно не причинит вреда… по-крайней мере, ему.
Из мрака медленно проступило лицо мужчины. Молодого, и невероятно красивого мужчины.
Его синие, похожие на море глаза излучали приятное тепло, а ровный, идеально вылепленный нос, с жадностью втягивал в себя воздух.
Лицо незнакомца было бледно, а из уголков рта до самого подбородка, словно он только что осушил банку с вишневым сиропом, растекалась темно-красная краска.
Лишь через мгновение мысли у Людвига и Даниеля, хоть в чем-то сошлись: это была не краска, а густая свежая кровь.
Молодой человек остановился, и внимательно посмотрел на Людвига:
− Этот мужчина был вашим другом? − его величественный голос напоминал звучание колокольчика, разбавленное легкой ноткой хрипотцы. − Да, или нет?
Людвиг растеряно посмотрел на незнакомца, и неуверенным, срывающимся голосом пробормотал:
− Он… был моим боевым товарищем.
Мужчина тихо хмыкнул, а затем кивнул в сторону Даниеля:
− А что насчет этого юноши?