Евгения Казакова – Посвящение (страница 14)

− Пойдем отсюда. Машина Марка стоит на соседней улице. По пути заглянем в «Шоколадницу», пропустим по чашечке горячего капуччино! Потом мы отвезем тебя домой, если ты, конечно, захочешь…

− Да, − неуверенно протянула я, лихорадочно растирая виски, − отличная идея! Мне совсем не помешает немного кофе.

С этими словами я быстро спустилась по ступеням, и, выйдя под моросящие холодные капли, молча направилась в переулок, туда, где припарковался Марк.

До меня донесся негодующий голос Полины:

− Это и вправду был Анджей? А что это за фотомодель укатила с ним на тачке?

− Я же говорил, что он всего лишь еще один смазливый придурок, не пропускающий ни одной юбки! Парни с его внешностью не могут быть другими… − восторженно объявил Андрей.

Его вечно шуршащие подошвы послышались у меня за спиной. Мгновение спустя, друг подбежал ко мне, и, не проронив не слова, приобнял за плечи.

Я была безумно благодарна Андрею за эти несколько минут тишины.

Вернувшись домой, я застала маму в гостиной. По дубовому паркету были разложены целые сотни фотографий, на которых был запечатлен один именитый телеведущий, застывший в самых разнообразных позах.

Мама сидела за ноутбуком и что-то пристально рассматривала сквозь очки.

Рядом с компьютером примостился бокал белого вина, а также коробка с бумажными салфетками, большая часть которых уже была скомкана и брошена в принесенную из ванны пластиковую корзину для мусора. Из динамиков стереосистемы «лился» ласкающий слух «Воздух на струне Соль» Баха.

− Я вернулась! − протянула я, стараясь изобразить на своем лице хотя бы некое подобие улыбки. − Ну, как ты здесь без меня?

− Неплохо… − протянула она, вытягивая из коробочки очередной бумажный прямоугольник и высмаркиваясь, − …если не учитывать того факта, что у меня жуткая простуда, а все эти фотографии нужно обработать и до завтрашнего вечера отправить в Лондон.

Мама пристально посмотрела на меня:

− Как погуляла?

− Да так, ничего особенного. Посмотрели с ребятами второсортный фильм, из разряда «увидел-забыл», посидели в кофейне…

− Что-нибудь случилось? − поинтересовалась она, стянув с переносицы очки и почти сразу же заметив мой недовольный, до неприличия кислый вид.

В комнате было невероятно жарко.

«Кажется, мама действительно заболела, раз включила радиатор на полную мощность»… − подумала я, и, стянув с себя джемпер, вслух пробормотала:

− Да нет, все хорошо. Просто немного устала. Это моя первая прогулка с друзьями за долгое время, и я… ну, в общем, ты понимаешь.

Мама улыбнулась, и ласково взяла меня за руку:

− Да, родная, я все понимаю, и ни в чем тебя не упрекаю. Это настоящее чудо, что ты, наконец, пришла в себя и вернулась к нормальной жизни.

Я наклонилась и чмокнула ее в горячий лоб.

− Люблю тебя, мам.

− Я тоже тебя люблю…− прошептала она, и, отстранившись, похлопала меня по руке.

− Я приготовлю горячего пунша с малиной и корицей… − протянула я, заходя на кухонный островок, − Тебе нужно пить больше жидкости. Да и температуру сбить бы не мешало…

После того, как мы пропустили по стаканчику ароматного напитка, мама, несмотря на все мои уговоры, так и не захотела лечь в постель. Вместо этого она запаслась новой коробкой с салфетками и вернулась к работе.

Я же отправилась в свою комнату, и, стянув с себя джинсы, без сил рухнула на кровать.

Мягкость пухового одеяла приятно ласкала тело, а запах ванили, распространявшийся от свежего пододеяльника − нос.

Мои ноги бессильно свисали с кровати, а волосы рассыпались по подушке словно паутина, только что сплетенная старательным пауком.

Мои ладони нехотя соединились, и по комнате сразу же раскатился тихий хлопок. Ночники, располагающиеся по обеим сторонам от кровати, словно по мановению волшебной палочки зажглись. Приятный полумрак заполнил комнату, сменив собой еще несколько секунд назад заполнявшую ее тьму. Часы на прикроватной тумбочке показывали половину десятого вечера.

Я снова и снова пыталась хоть как-то забыться, но момент, связанный с Анджеем и той сногсшибательной брюнеткой, все равно никак не хотел выходить из головы.

«И с чего я только взяла, что нравлюсь ему? − подумала я. − Он просто заступился за меня перед Эдуардом, а я напридумывала себе бог весть что!».

С губ сорвался легкий смешок.

− Вот идиотка! − протянула я вслух, и резко вскочила с постели.

Нужно было срочно переодеться.

Отыскав черную майку и свои любимые шорты, я принялась нехотя их натягивать.

Когда все было сделано, лицо вдруг предательски запылало, а сердце в груди, беспокойно затрепетало, затруднив дыхание. Мысли в голове так и путались.

− К чему тогда был весь этот флирт с его стороны? − спросила я сама себя и почти сразу же нашла ответ в словах, сказанных Андреем.

«Он всего лишь еще один смазливый придурок, не пропускающий ни одной юбки»… − послышался в голове голос друга.

Я тяжело вздохнула, и, проходя мимо гардеробной, решила на секунду остановиться, чтобы мимолетом разглядеть в стоящем там зеркале собственное отражение.

Зрелище было довольно жалкое. Мои худые руки свисали словно плети, волосы спутались, длинные ноги, прикрытые короткими розовыми шортами, покрылись гусиной кожей, а глаза… почему-то горели каким-то странным, зеленоватым светом.

Свалив все на освещение, я направилась к окну, и, отворив створку, с облегчением втянула в себя немного вечернего весеннего воздуха.

На улице все еще было сыро, но дождь уже прекратился. До моего уха доносилось приглушенное гудение вечерней Москвы. Деревья, примостившиеся за железной оградой парка, находящегося прямо через дорогу, тихо шумели, откидывая свои замысловатые тени на мокрый асфальт. Немногочисленные прохожие ускоривали шаг, очевидно, желая как можно быстрее попасть домой.

Тепло, расходящееся от батареи, расположенной под пластиковым подоконником, приятно согревало обнаженные ноги.

− Значит, у него есть девушка… − рассуждала я. − Ну конечно, дуреха! Надо было сразу понять, что такой парень как Анджей, не для тебя Амелия. Такие, как он, обычно встречаются с актрисами, моделями, или… дочерями нефтяных магнатов.

Перед глазами сразу же пронеслось лицо Эдуарда, но, на удивление, надолго не задержалось. В этот раз оно почти сразу же «выпорхнуло» в окно и растворилось в прохладном ночном воздухе. Его место снова заняло лицо Анджея.

Я прикрыла глаза, и вслушалась в тихое гудение ветра.

Руки, глаза, голос и губы Анджея − все это заполнило мои мысли со стремительной силой, заставив сердце в груди снова сойти на галоп.

Но, вдруг все исчезло. Вместо прекрасного лица перед моим мысленным взором предстали те страшные, наполненные зловещей тьмой глаза, что я увидела на парковке. Мои веки дрогнули, а по коже снова поползли мурашки.

«Интересно, что это было? − подумала я. − Его глаза как-то реагируют на свет, или это какая-то болезнь?».

Деревья в парке еще более грозно зашумели ветвями. Вдали завыла автомобильная сирена, а из моей гардеробной послышался какой-то едва различимый шорох.

Я резко обернулась, и прислушалась.

Да, все верно. Этот странный звук исходил не с улицы. Он шел ИМЕННО из гардеробной.

Ноги заледенели еще сильнее, а ладони вмиг покрылись испариной.

Я сделала неуверенный шаг в сторону.

Шорох заметно усиливался.

«Какого черта?» − подумала я, заходя в смежное помещение.

На первый взгляд все выглядело так же, как и обычно. За исключением зеркала.

Старинный овальный предмет интерьера, заключенный в резную медную раму и некогда принадлежащий моей бабушке, словно преобразился изнутри.

Отбрасываемые комнатой отражения исчезли, сменившись непроглядной тьмой, по которой расползались замысловатые узоры из бело-серых клубов дыма.

− Амелия… − послышался тихий, едва различимый шепот.

На секунду мне показалось, что я свихнулась. Все вокруг поплыло, а тело начала пробивать мелкая дрожь.

− Кто здесь? − еле слышно пробормотала я, сама до конца не уверенная в том, к кому обращаюсь.

Ответом мне был лишь легкий ветерок, проникающий внутрь помещения сквозь открытое окно и тихо теребивший мои спутавшиеся локоны.