Евгения Казакова – Посвящение (страница 10)

Натянув на тело светло-серый шелковый халат, я направилась в свою комнату.

Когда я оказалась внутри, то сразу же пришла к выводу, что мама была абсолютно права − вид передо мной предстал и впрямь ужасающий.

Повсюду «красовались» кучки из использованных бумажных платков, дорожка, сооруженная из смятой одежды, вела в гардеробную, а на письменном столе, заросшем целой тонной пыли, валялись груды наших с Эдуардом совместных фотографий. Постель не заправлялась неделями напролет, коробочки из-под компакт-дисков были перепутаны и разбросаны повсюду вперемежку с нижним бельем.

Притащив из кладовой пылесос и пачку хозяйственных салфеток, я взобралась на кровать, и включила музыкальный центр, примостившийся в широкой, отделанной дубом нише.

Из динамиков послышались громкие гитарные рифы. «Honeyblood» запели о «вечном падении».

Что ж, приступим! Пусть вторым шагом в моей реабилитации станет уборка!

Собрав использованные салфетки в мусорный мешок, я сразу же принялась за пылесос.

Когда светло-серый ковер вновь стал бежевым, настала очередь одежды. Аккуратно развесив вещи в гардеробной по цветовой гамме, я собрала валяющееся на полу белье, и отнесла его в стиральную машину.

Отправив наши с Эдуардом фотографии туда же, куда и весь остальной мусор, я тщательно протерла письменный стол, а затем, аккуратно разложила учебники, тетради и компакт-диски.

Когда я начала менять постельное белье, и с силой сдернула с матраца простыню, что-то тихо лязгнуло о паркет.

Я перевела взгляд на пол и заметила, что рядом с ножкой кровати что-то притягательно поблескивает.

Присев на колени, я осторожно подняла «находку». Маленький овальный медальон с растительным орнаментом бесшумно раскачивался на тонкой цепочке из белого золота.

У меня в груди екнуло:

− А я-то думала, что давным-давно потеряла медальон дедули… − протянула я в пустоту.

Осторожно открыв крышечку, я с любовью посмотрела на крохотные фотографии: на первой я и дедушка запускали воздушного змея, а на второй он заключил меня, четырехлетнюю малютку в пышном клетчатом платьице, в свои крепкие объятья. Его густая седая шевелюра развевалась на ветру.

Я чмокнула фотографию, и, закрыв медальон, повесила его на шею.

На глаза навернулись слезы. Так всегда бывало, когда я начинала вспоминать о дедушке. А точнее, о его трагической гибели.

Он был знаменитым историком, и поэтому довольно часто руководил археологическими экспедициями. В день моего пятого дня рождения он должен был вернуться из Непала из очередной поездки, но этому так и не суждено было случиться. Самолет, набрав высоту, взорвался в воздухе прямо над Катманду.

Я встряхнула головой, пытаясь отогнать от себя неприятные воспоминания, и решила как можно скорее вернуться к уборке.

Когда постель, наконец, была заправлена и застелена свежим бельем, я решила включить компьютер, и проверить электронную почту.

В «ящике» оказалось несколько сообщений от секретаря из деканата, в которых были экзаменационные билеты по современной филологии и философии, тема нового доклада от Даниеля, а также письмо от папы, в котором он сообщал о процессе строительства нового квартала в Порто-Аллегре, а так же интересовался, как у меня дела.

В тот самый момент, когда я закончила писать ответ, дверь в прихожей тихо щелкнула, и отворилась. Послышался лязг ключей, брошенных в стоящую на комоде в прихожей вазочку.

− Амелия, ты дома? − послышался усталый голос мамы.

− Я у себя! − отозвалась я, вставая из-за стола.

Поправив волосы и сведя ладони вместе, я торжественно выпрямилась, ожидая появления мамы.

Послышались частые шаги.

Через секунду ее белокурая голова появилась в дверном проеме. Реакция на представшее перед ней зрелище не заставила долго себя ждать.

Мама открыла рот, чтобы что-то сказать, но так и замерла в нерешительности. Ее удивленные глаза тщательно изучали комнату, не упуская из виду ни одну деталь. Зрачки внимательно «скользили» по полу, столу, полкам, шкафу…

− Амелия, что… − заикаясь, начала она, − Господи, что это?

Мое лицо озарила гордая улыбка:

− Я просто решила последовать твоему совету и немного здесь прибраться. Ну, что скажешь?

Мама осторожно провела ладонью по лакированному дубу столешницы, и, увидев запущенное приложение электронной почты, совсем растаяла:

− Ты написала папе?! Как у него дела? У меня совсем не было времени…

− У него все в порядке! − отозвалась я. − Приезжает через четыре недели. Строительство идет полным ходом. Сегодня у них был жуткий ливень…

Мама подошла ко мне и крепко обняла. Ее лицо озарила улыбка:

− Амели, я так рада, что ты начинаешь приходить в себя! Это огромный шаг вперед.

Я крепко прижала маму к себе. От нее пахло сливочной карамелью, и дело тут было совсем не в духах. Это был ее собственный, особый запах, который был со мной с самого детства. Каждый раз, когда мама обнимала меня, и я чувствовала этот сладостный аромат, мне начинало казаться, что я снова становлюсь маленькой девочкой, дремлющей у нее на руках.

− Я тоже рада.

Отстранившись, я подошла к нише и выключила проигрыватель. Тишина, столь резко воцарившаяся в комнате, буквально «надавила» на слух.

Мама прошла в гардеробную, а я вернулась к столу, чтобы выключить моноблок. Пару привычных движений, и гудение процессора исчезло.

Вместо него из гардеробной послышалось тихое шуршание. Я осторожно подошла к настежь открытым двойным дверям с тонкими решетками. Мама встрепенулась, и резко отстранилась от ящика, в котором я хранила белье.

− Я… я просто просматривала твои вещи, и… − она лихорадочно соображала, что же сказать, − Мне кажется, тебе было бы полезно немного обновить свой гардероб! Сходи с девочками в торговый центр, развейся…

Мама поняла, что ее «поймали», и решила сразу же перевести тему на шмотки. Возможно, раньше это сработало бы, но уж никак не сейчас.

Я прекрасно поняла, ЧТО ИМЕННО она пыталась там найти. Когда мои отношения с Эдуардом пошли под откос, именно в ящике с нижним бельем я стала прятать пакетики с гашишем, которые для меня доставал один знакомый парень, с которым я раньше училась в школе. Когда чувство опустошенности и безысходности стало невыносимым, я добралась и до спрятанного там «на всякий случай» лезвия, которое, после долгих раздумий, все же имела глупость применить по задуманному назначению.

− Я обязательно займусь этим позже… − ответила я, и, не желая раздувать конфликта, примирительно улыбнулась, − Слушай, мам… у нас в холодильнике хоть «шаром покати»! Может, закажем что-нибудь? Я просто умираю с голоду…

Мама, кажется, немного растерявшаяся от подобного заявления, присела на широкую бежевую банкетку, и, вытащив из кармана брюк свой «блэкберри», неуверенно нажала на нем пару кнопок.

− Хорошо… − едва заметно улыбнулась она в ответ. − Давай закажем пиццу и суши. У меня, если честно, тоже с самого утра во рту не было ни крошки. «Маргарита» и «Филадельфия», верно?

Я подошла к выдвинутому ящику, и с силой его захлопнула.

− Да. То, что надо!

Ровно полчаса спустя мы с мамой сидели в гостиной, по сотому разу пересматривали очередную серию «Друзей», и с аппетитом уплетали хрустящую пиццу вперемежку с роллами.

Ее радости не было предела, когда я сообщила о том, что мне удалось закрыть все долги, защитить доклад на отличную оценку, да еще и выбраться в кино на выходных.

В тот самый момент, когда мама отправилась на кухню, чтобы заварить нам чая с ромашкой, началась реклама. По огромному экрану «растекся» бушующий океан.

Высокий широкоплечий парень с невероятно притягательными голубыми глазами и светлыми курчавыми волосами подошел к обрыву, и, с искаженным от блаженства лицом вытянулся и резво прыгнул в воду.

Теперь на экране появилась загорелая длинноногая блондинка, ожидающая своего смелого кавалера на берегу. Молодой человек, грациозно выйдя из воды и продемонстрировав всем желающим свой идеальный накаченный торс, подошел к девушке и благодарно принял из ее рук минеральную воду. Океан сразу же начал успокаиваться, а парочка, как и полагалось, слилась в страстном поцелуе.

Марс, лежащий на противоположной стороне дивана, громко промяукал, а я почувствовала, как к лицу прилила краска.

С губ сорвался вздох. Этот парень чем-то походил на Анджея, голос, глаза и улыбка которого сразу же снова «вторглись» в мои мысли, давая понять, что теперь они будут там довольно «частыми гостями».

− Что с тобой?

Я вздрогнула, и, посмотрев прямо перед собой, увидела прозрачную кружку с дымящейся ароматной жидкостью. Мама уже вернулась, и удивленно смотрела на меня:

− Ты как-то странно выглядишь, дорогая…

− Правда? Как именно?

Мама на секунду замолчала, и, немного подумав, ответила:

− Ну, не знаю… как будто тебе премию дали.

Я усмехнулась, и, отпив чаю, прилегла на мамино плечо, ощущая, как по телу разливается приятное тепло.

Часы в глубине папиного кабинета пробили одиннадцать раз. Глаза сразу же начали слипаться, фигуры, туда-сюда снующие по экрану, стали превращаться в размытые нечеткие пятна.

− Кажется, все меняется мам… − неразборчиво протянула я, и, сама того не осознавая, провалилась в глубокий сон.