Евгения Казакова – Обручение (страница 13)

Я опрокинула голову назад. Уши наполовину погрузились в воду. Все окружающие звуки приглушились, сменившись шумом воды.

На мгновение мне показалось что где-то там, глубоко-глубоко подо мной, на самом дне, что-то зашевелилось.

Спину начало едва заметно покалывать.

– Его здесь нет. Он остался в доме. Он не станет агнцем. Этого не будет никогда.

Даже не глядя на Неффритт, я поняла, что она улыбается.

– Я знала, что так и будет. Все земные женщины не готовы приносить в жертву источники своего вожделения. Это хорошо. Природе нравится, когда приношение свершается от души.

На мгновение мне показалось, что моей пятки что-то коснулось.

Я вновь заработала руками, а тело мигом приняло вертикальное положение. Нимфа поступила также. Ее зеленые глаза сияли в темноте словно изумруды.

– Анджей здесь ни при чем. Он не насылал на меня чар, не заставлял убивать ту несчастную девушку, он… всего лишь пытался меня спасти. Удержать от всего этого. Остановить.

Неффритт продолжала смотреть на меня своим пристальным взглядом. На мгновение мне показалось, что цветы на ее огромном венке начали шевелиться.

Уши четко различили тихое гудение. Вода вокруг нас начала покрываться мелкими пузырями.

– Как бы там ни было, но он есть плоть от крови того, кто омрачил тебя. Разве будет справедливо, что он избежит наказания?

Моих ног снова что-то коснулось. И в этот раз я поняла – что именно. Скоро все свершится.

– Дети не могут быть в ответе за то, что свершают их родители, и наоборот.

Неффритт вдруг заметно погрустнела, и тут я впервые поняла, что нимфа все это время делала: пыталась отговорить меня от того, что последует дальше.

Ее ладонь вновь подалась вперед и прошлась по моей щеке. Вода держала ее уверенно. Что-то мне подсказывало, что нимфам и вовсе не нужно было работать руками, чтобы удержаться на поверхности.

– Значит, ты все полностью обдумала?

– Да.

Выдержав паузу, она прошептала:

– Да будет так.

Непонятное гудение и шипение теперь слышалось со всех сторон. Мои ноги и руки, что все это время перебирали ледяную воду, вдруг замерли. Их сковало так, что невозможно было пошевелиться. Что-то мягкое и крепкое обвилось вокруг них.

– Сожалеешь ли ты о том, что совершила?

– Всем сердцем.

– Готова ли ты к жертве перед природой?

– Готова.

– Да будет так!

Из-под воды поднялось несколько десятков голов с иссиня-зелеными волосами, увенчанных точно такими же венками, как и у Неффритт.

Озерные нимфы пришли получить то, что теперь по праву принадлежало им.

– Прости меня за все, что я совершила! – выкрикнула я, что есть мочи. – И прими то подношение, дороже которого я не смога найти.

Лицо королевы озера, что все еще было напротив моего вдруг исказилось. Волосы на ее голове зашевелились, словно у самой настоящей Медузы Горгоны, и обкрутились вокруг моей шеи.

В последний раз втянув в себя спасительный глоток воздуха, я резко дернулась вниз. Никсы потащили меня на дно. Пару мгновений спустя легкие обдало огнем и наступила темнота. Я была мертва.

Глаза неохотно приоткрылись. Казалось, что под веки забралось что-то постороннее и теперь давило на глазные яблоки. Голова гудела так, словно накануне я пережила самую ужасную вечеринку в своей жизни. Каждый участок тела словно существовал сам по себе и не желал вновь становиться единым целым.

Я все еще находилась возле озера. Начинало светать. Небо на востоке уже становилось оранжево-розовым, луна побледнела, а туман стал постепенно отступать.

Что произошло? Где Неффритт и остальные Никсы? И, неужели я и вправду пережила этот проклятый ритуал Очищения?

Осторожно приподнявшись, я посмотрела вниз. Я все еще была обнажена, тело прикрывало что-то вроде белого савана, а под спину было подложено что-то вроде соломы, вперемежку с озерными водорослями. Моя рубашка, белье и сапоги лежали в стороне, а прямо на них – мой плеер.

Все, что произошло здесь ночью походило на самый настоящий дурной сон. Я, ведомая прекрасной ланью в глубь леса, сияние луны и озерные русалки… утащившие меня на самое дно.

С губ сорвался приглушенный стон, а вместе с ним изо рта вырвался клуб густого пара. Мозг заработал быстрее, и до него вдруг ясно дошло осознание того, что моей коже срочно требуется тепло.

Губы затряслись, мокрые волосы стали заметно тяжелее, и я поняла, что нужно срочно подняться и вернуться в дом Ясмин.

Изо всех сил напрягая конечности, я попыталась подняться, но из этого ничего не вышло.

«Очевидно, душа все еще не совсем осознает, что вновь вернулась в тело», – подумала я, изо всех сил пытаясь смириться с тем, что произошло.

Когда полтора месяца назад Даниель и Агата вместе узнали о существовании ритуала Очищения души от принятого на нее греха, никто не удосужился сообщить тому, кого я люблю больше жизни о том, каким путем этого можно добиться.

Благодаря записям древних друидов и нескольким старинным документам из архива американского Капитолия, ирландская экономка Анджея и наш дорогой преподаватель узнали о том, что единственными существами, способными помочь мне после Заклятия, наложенного Мюллером, являются Никсы – древние северные нимфы, с момента сотворения мира, хранящие в глубинах скрытого от посторонних глаз горного озера источник вечной жизни.

– Они также знают о существовании Диаманта. И, думаю, согласятся помочь. Так же, как и все другие магические существа, Никсы знают, чем может быть чреват Апокалипсис. Целостность Диаманта и существующий в нем баланс важен. Сейчас Темная сторона Анджея перевешивает чашу весов. Если все не вернуть в норму, может произойти непредвиденное. Нужно вновь сделать тебя полноценной Светлой частью.

– Вы же знаете, Агата… Я готова на все, чтобы забыть обо всем том кошмаре.

Глаза ирландки обратились к стоящему позади Даниелю, давая понять, чтобы он ненадолго покинул комнату.

Наш преподаватель всегда был таким: невероятно понятливым и проницательным. Он мигом понял, что старая друидка хочет поделиться полученными знаниями в одиночку, а я смекнула – что меня также не ждет ничего хорошего.

– Чтобы получить каплю эликсира жизни, нужно принести весомое подношение природе. Искупить вину, осознать свой грех… Дать Никсам понять, что ты настроен идти до конца, во что бы то ни стало. Принести в дар озеру такой щедрый взнос, который нельзя будет не принять.

Я почувствовала, как сердце в груди так и заколотилось.

– И что это за дар?

Агата поправила бриллиантовую брошь на лацкане своего твидового пиджака, а затем посмотрела прямо на меня:

– Обычно, Никсы требуют отдать озеру душу того, кого ты любишь. Как правило, возлюбленного. Анджей…

В животе мигом образовался ком, а к горлу подступила тошнота. К подобным требованиям я была никак не готова.

– Что?! Жизнь Анджея? Это просто исключено! Ни одно создание на этой земле, каким бы могущественным оно не было, никогда не получит его! Почему нельзя отдать меня?

Морщин на лице старой ирландки в один миг стало больше. Ее изумрудно-зеленые глаза вдруг засияли таким теплом, что я полностью утратила весь смысл происходящего.

– Вам же это кажется справедливым?

Жилистая ладонь с внушительным черным бриллиантом на одном из пальцев мягко прошлась по моему лицу.

– Ты все правильно поняла, моя девочка. Это будет искупление. Жертва. Твой дар за каплю из Источника Жизни.

Осознание того, что мне придется умереть, ради того, чтобы воскреснуть снова никак не хотело укладываться в голове. Данный обряд выглядел совсем дико, но при этом что-то в моей душе подсказывало, что так будет правильно. Жизнь за жизнь. Око за око. Я должна пройти через это, чтобы осознать весь ужас того, что я совершила, пусть даже и под действием чар Мюллера.

У Чикенкиры, девушки, которую я убила этим летом в Мексике не было ни единого шанса на то, чтобы спастись. А у меня, даже несмотря на то, через что придется пройти в процессе Ритуала, такой шанс был.

И я намеревалась использовать его несмотря ни на что.

Агата направилась к выходу из огромной гостиной, а в камине громко треснула ветка.

– Агата! – окрикнула я женщину.

– Да?

– Я не хочу, чтобы Анджей знал об этом.

Последние дни я изо всех сил старалась держать себя в руках и сохранять видимое спокойствие.