Евгения Карлин – Любовь и невроз. Путеводитель по вашей истории любви (страница 3)

Даже в случае сексуальной и эмоциональной близости с возлюбленным после оргазма как кульминации контакта обычно следует печаль. «Из самых глубин наслаждений исходит при этом / Горькое что-то…», – как утверждал Лукреций, а позже ему вторил Спиноза: «…за удовлетворением чувственности следует наивысшая печаль…». Такая печаль экзистенциальна по своей сути, фактически она о том, что беспрерывное единение невозможно, что лишь в короткие моменты времени мы можем полностью раствориться друг в друге, в собственной мечте, преодолевая границы, проживая мощное чувство потери себя и обретения единого мы.

Когда мы познакомились и полюбили друг друга, решили работать вместе. Первый совместный перформанс – «Отношения во времени», мы показали его на Венецианской биеннале в 1976 году. Мы стояли обнаженными на расстоянии 20 метров друг от друга. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее мы бежали друг другу навстречу. В первый раз, минуя друг друга, едва соприкоснулись, каждый последующий раз задевали друг друга все сильнее, а в конце начали сталкиваться. Несколько раз удар оказывался настолько сильным, что я падала. Мы хотели показать, что из столкновения двух энергий – женской и мужской – возникает нечто, что мы назвали «that self», «то „Я“». Это была третья энергия, абсолютная, лишенная эго, соединение мужского и женского начал. Высшая форма искусства.

Эрос обостряет чувства и чувственность, оживляет, дает почувствовать себя предельно живым. Влюбленный иначе воспринимает произведения искусства, более чутко слышит музыку, видит кино, читает поэзию, для него ярче проступают краски жизни. Даже легкие, незамысловатые мелодии слышатся по-другому; музыку хочется сделать громче, скорость – выше.

На том или ином этапе жизни многие хотят почувствовать себя влюбленными. Но в стремлении влюбиться проявляется иная, более сильная потребность – жажда быть живым. Влюбленность в другого человека дарит сопутствующее чувство влюбленности в жизнь. Либидо, как назвал З. Фрейд энергию сексуального влечения, есть жизненная энергия, созвучная эросу Платона и включающая все то, что охватывается словом «любовь»: половую любовь, любовь к себе, любовь к другим людям, в конечном счете любовь к жизни; оно противоположно танатосу – стремлению к смерти. Любовь противостоит смерти, она усиливает и утверждает жизнь.

Жажда жизни может быть утолена влюбленностью, но только на время, потому как, с одной стороны, за очарованием наступает разочарование, а с другой – когда-то мы остаемся одни. Способность чувствовать себя живым независимо от присутствия другого человека – условие, необходимое для глубокого проживания жизни и обретения счастья. Вольно цитируя Э. Фромма, можно сказать, что стремление быть с другим зависит не только и не столько от силы любви, сколько от силы одиночества и неспособности обеспечивать собственное счастье самостоятельно. Чем меньше человек позволяет себе жить в радость, желать, делать то, что он по-настоящему хочет, тем отчаяннее он цепляется за другого. Падение (а оно часто случается, потому как влюбленность недолговечна и не всегда перерастает в зрелую любовь или дружбу) в таких случаях крайне болезненно.

Другими словами, чем более скучной и опасливой жизнью вы живете, чем больше потребностей вытесняете и чем меньше внимания уделяете своим потребностям, тем выше шанс, что однажды вы спроецируете все свои желания, мечты, фантазии и устремления на одного ни в чем не повинного человека. Влюбленность и страсть опасны для тех, кто не умеет любить.

Мания

Мания, или, как называли этот вид любви древние греки, видя в ней наказание, «безумие от богов», – это любовь-одержимость, перерастающая из эроса и людуса или возникающая словно из ниоткуда (на самом деле, как мы увидим дальше, не из ниоткуда, а из нашего прошлого и заложенных в детстве программ). Мания заставляет влюбленного человека страдать и несет страдания объекту его страсти. Это зависимость, стремление все время быть рядом с любимым, контролировать его, испытывая ревность, смятение, напряжение и тревогу.

Меня сейчас узнать не могли бы: жилистая громадина стонет, корчится. Что может хотеться этакой глыбе? А глыбе многое хочется!

Если энергия эроса обычно созидательная, то при мании она чаще разрушительна, хотя вначале эрос и мания могут проявлять себя схоже. Эрос, не находящий взаимности, способен перерастать в манию. Неудовлетворенная потребность единения с объектом страсти и обладания им усиливается, возникает чувство агрессии, которое нередко заставляет действовать вопреки здравому смыслу – разрушительно, бездумно и безумно, с готовностью к преступлению.

Он сказал, что все кончено, что между нами ничего не может быть. Просто отрезал. Ушел. Не отвечал на звонки. Я не могла принять это. Было больно. Я следила за ним в социальных сетях, искала встречи через общих знакомых или просто ехала в ту часть города, где он часто бывал раньше. Я выслеживала его. В какой-то момент боль стала настолько невыносимой, что я была готова убить его. Да, в своих грезах я убивала его. Иногда душила ремешком, иногда подсыпала яд в его чашку, иногда вонзалась в сердце острием ножа. Он умирал многократно, медленно, эти сны наяву давали короткое облечение, а после снова боль накрывала меня и ничего не оставалось, как ей поддаться. Хорошо, что мы так и не встретились в те недели и месяцы, – мне кажется, что я правда была способна его убить…[1]

Мания разрушительна, но можем ли мы выбирать, будучи ослепленными страстью? Едва ли. Зато в наших силах начать относиться к себе таким образом, чтобы в случае душевной боли мы смогли поддержать себя (и/или обратиться за помощью к другим людям), внутренне обнять, проявить заботу, «зализать раны» и жить дальше, не закрываясь и не озлобляясь. Мы можем относиться к себе с любовью.

Людус

Людус – гедонистическая, ни к чему не обязывающая любовь-игра. По силе переживания и чувств она так далека от мании. Поддразнивание, флирт, соблазнение, которые приятны сами по себе, и сопровождающее их отсутствие обязательств, некоторым из нас приятное вдвойне. Времяпрепровождение, дарящее исключительно удовольствие. Людус-отношения случайны и просты по своему содержанию, хотя могут быть весьма увлекательны и оригинальны по форме. Людус – это не столько влюбленность в определенного человека, сколько влюбленность в процесс игры и флирта.

Есть игра: осторожно войти, Чтоб вниманье людей усыпить; И глазами добычу найти; И за ней незаметно следить. Как бы ни был нечуток и груб Человек, за которым следят, – Он почувствует пристальный взгляд Хоть в углах еле дрогнувших губ.

Если смотреть на людус с точки зрения психологии, то такая форма отношений может как удовлетворять потребность во внимании, игре и сексуальной привлекательности, так и обеспечивать возможность избежать близости, ответственности, привязанности и самораскрытия. То есть в определенных ситуациях, время от времени, людусу предаются и зрелые, но игривые и творческие по своей природе партнеры. Однако как основной стиль любовных отношений людус свойствен тем, кто боится подлинной близости. Ведь людус не отличается глубиной чувства и легко допускает возможность множественных отношений и ускользания. Можно легко показать лишь одну сторону себя, утаив другие. Произвести яркое впечатление и исчезнуть, избежав «очеловечивания».

Мы были на вечеринке. Мой муж сидел рядом, а малознакомый симпатичный мужчина – напротив нас. Мы разговаривали и смеялись. Наш собеседник вертел в руке мобильныйтелефон. «Что это за модель?» – спросила я и потянулась, чтобы рассмотреть. Он произнес название. «Есть ли в нем заметки? Как они выглядят?» Он открыл раздел заметок и протянул аппарат мне. Я напечатала «хочу целоваться» и вернула аппарат. Он бросил взгляд на экран в некоторой неловкости, с которой тут же совладал, и перевел взгляд на меня. Я поднялась и проследовала через лобби в уборную. Выйдя, я застала его у двери. Он резко притянул меня к себе, и мы стали жарко целоваться.

Людус – это и игра-соперничество, пронизанная агрессивными нотами сексуальности. В данном случае агрессия понимается не как насилие над другим, но как обоюдное напряжение, своеобразный танец сближения и отдаления, в котором есть «электричество». Такое «электричество», конечно же, есть и в эротической любви, и в мании.

Первое условие игры с огнем в том, чтобы даже не обжечься. Обжигаются только те, кто не знает правил игры.

Кураж и элемент дерзости делают любовную игру захватывающей. И важен здесь не столько объект любви, сколько сам процесс. Внесение людуса как элемента творчества и непредсказуемости способно оживить длительные застоявшиеся отношения, позволяет встряхнуться, вызвать сексуальное влечение, посмотреть на своего партнера «другими глазами». Однако здесь необходимы внутренняя раскрепощенность, детская способность к игре и осознание того факта, что людус можно разыграть просто по желанию и вдохновению (необязательно ждать возникновения особенного чувства к партнеру). Игра – прекрасное топливо для эротизма и повышения градуса в отношениях со стажем.

Прагма

Прагма – практичная любовь, основанная на разуме, долге и совместных интересах. Любовь по расчету, можно и так сказать. Расчет не всегда связан с деньгами и материальными выгодами. Можно рассчитывать на определенные качества в другом человеке, на сходство в ценностях, общность интересов, целей и вкусов. Разумно, правда? В конечном итоге такой рациональный подход может быть ценен при выборе партнера на «длительную дистанцию», хотя людям эмоциональным и пылким, а иногда просто не пережившим детские травмы и жаждущим их отыгрывать, это может показаться скучным.