Евгения Исмагилова – Запретная звезда (страница 52)

Магом!.. Господи, да что с этой семейкой не так?!

– Не смотри на меня так, Циглер. Знаю, звучит так себе, но я не вру. Как только она стала магом, ей дали другое имя и велели хранить молчание до конца дней о том, кто ее семья, – терпеливо пояснил Шакал. – Я стал одним из немногих, кто знает эту тайну.

– Она… она не искала сестру все это время? – Голова шла кругом, и Эрик еле находил слова.

– Ей сказали, что та умерла, – в его голосе послышалась горечь. Кажется, он был знаком с Эйдин куда ближе, чем говорил. Черт, Эрик все время забывал, что прошло двадцать два года! Ди уже давно не восьмилетняя девочка, а взрослая женщина, вернее, маг, даже старше его! – Что еще она могла сделать? Позже, года четыре спустя, Эйлит перевезли в другой Дом пользы, где она пролежала еще пятнадцать лет, прежде чем обнаружили, что за столько времени абы из нее не получилось.

– Поэтому вы вызвались привезти Эйлит сюда? Из-за сестры? – Эрик все еще не верил ушам.

– Отчасти. Это должно было стать моей последней миссией перед отставкой, – ответил Шакал совсем тихо. – Я найду ее, расскажу все как есть, а дальше пусть сама решает, что делать.

– Кто она?.. Морок? Или огневик?

– Этого я тебе сказать не могу, – ухмыльнулся черт. – Я дал клятву, Циглер, уж пойми.

– Простите, капрал… Я все еще не могу поверить, что такое возможно.

– Жизнь та еще блудница, Циглер, никогда не знаешь, чем она тебя удивит. Особенно жизнь в Нефере, – на этих словах Шакал поднялся. – Я рассказал тебе это, чтобы ты передал мои слова Эйлит. Она хорошая девчонка, и я не хочу, чтобы она свернула на кривую дорожку.

Эрик не стал уточнять, что морок подразумевал под «кривой дорожкой», и лишь согласно кивнул.

– А теперь мне пора спать, завтра в путь, – сказал Шакал. – Если не вернешься до рассвета, бывай.

Они пожалили руки, как старые друзья. На рассвете их пути разойдутся, чтобы когда-нибудь пересечься вновь.

Эрик не застал отъезда капрала. Всю ночь и весь последующий день он провел в лесу, изучая чащу шаг за шагом в надежде найти хоть какую-то подсказку, понять, куда Сирша могла отправиться. Однако перемещалась она явно по воздуху (как же еще, идиот), и никаких следов он, конечно же, не нашел.

А к обеду следующего дня и вовсе пошел дождь со снегом, однако Эрик упрямо бродил по лесу, тщетно пытаясь взять след. Делал он это скорее из упрямства и нежелания возвращаться в Марый острог, ставший чужим и тревожным. Он физически ощущал неприязнь к этому месту, словно дыхание чего-то необъяснимо ужасного на затылке, хотя вразумительной причины внезапно появившегося страха найти не мог.

Домой он вернулся в сумерках, лег в постель и сразу уснул. Даже боль в глазу, накрывающая внезапно, как штормовая волна, не смогла разрушить его крепкий сон. Проснулся лишь на следующий день к обеду, голодный как волк. Почему Сирша не разбудила его? Она ведь всегда будит его к завтраку, она…

О господи… Ее больше нет.

Тяжесть прошедших дней навалилась с новой силой, и Эрик едва заставил себя встать с постели. Он должен найти ее. Только непонятно, с чего начать.

В замке к нему теперь относились холодно, однако никто не рискнул высказать свое недовольство в лицо. Орин не разговаривал с ним, а кухарка, с которой Эрик неплохо ладил, попыталась выведать, что же все-таки произошло с Сиршей, но он отвечал односложно, без подробностей. Женщина лишь вздыхала и жалела их обоих, словно они были брошенными матерью котятами. В душе Эрик все еще надеялся, что сможет вернуть Сиршу. Вернуть и исцелить.

Так прошло еще восемь дней. На середине этого срока он собрал еды впрок и спустился с гор. Лубок и повязку Циглер снял, все же прошло три недели, кость должна была уже срастись, хотя он и не мог полноценно действовать рукой: некоторые неудачные движения отзывались ноющей болью. Эрик старался не нагружать ее, однако следовало возобновить тренировки с мечом как можно быстрее – хороший воин обязан пользоваться оружием одинаково хорошо обеими руками, а из-за долгого перерыва он утрачивал навыки.

На стволах деревьев и под ними лежала тонкая пленка снега, такого ровного, что жаль топтать сапогами. Эрик не узнавал лес, так изменившийся после первого дыхания зимы, очистившийся и спокойный, в сердце появилась новая надежда на то, что все образуется, как и говорил капрал.

Пока он бродил по лесу в одиночестве, ища хоть какие-то следы Сирши, у него было много времени подумать. В голову приходило много мыслей, как хороших, так и плохих. Больше плохих, конечно. Чаще он просто прокручивал события того дня. Испуганное лицо Сирши то и дело всплывало в памяти, да так отчетливо, что Эрик видел и каждую веснушку на ее носу, и крохотные пятнышки на радужке глаз. Он пытался сохранить этот образ подольше, пока время не стерло его окончательно.

Эрик Циглер скучал по ней. Боже, как скучал!..

Он бродил по лесу три дня и вернулся в Марый острог ни с чем. А на следующий день прибыли два солдата Теодора, и Эрик сразу почуял неладное.

– Граф приказал отвезти это в замок, – один из солдат протянул ему холщовый мешок с растекшимся пятном крови. – Ее бы положить в холодное местечко.

Дрожащий рукой Эрик принял мешок. Тот оказался куда тяжелее, чем был на вид. Циглер с тяжелым сердцем взял его и раскрыл, чтобы посмотреть.

Нет… нет, нет, нет, нет, нет!..

Слезы лились и лились из его единственного глаза. Он прижимал к себе мешок с головой Сирши и плакал как ребенок.

Глава 22

Эйлит

«Вы уверены, что Эйдин – ваша родная сестра?»

Слова наместника больно резанули по сердцу. Он не имел права на этот вопрос. Никакого.

Как он мог вообще о таком подумать? Как посмел произнести эти гнилые слова?

Эйлит сидела на гальке, в отдалении от порта. Море лизало подошвы сапог, как провинившийся пес, над головой оглушительно кричали чайки. До этого самого момента она даже не допускала мысли, что все может быть иначе. Что Эйдин – чужая. Всегда была чужой.

Эйлит запустила руки в отросшие волосы. Нет, нет, нет! Она не должна об этом думать! Откуда наместнику знать, что именно она – Эйлит – ухаживала за вечно беременной матерью? Сколько ей было, когда родилась Ди? Девять лет. Уже почти взрослая. Только вот незадача, мать рожала Эйдин не дома, боясь, что тот проклят и на свет снова появится мертвый младенец. Когда подошел срок, отец увез ее к знахарке, откуда она вернулась через неделю с маленьким уродливым комочком странного цвета. Сперва Эйлит даже не поняла, что это ее сестра, подумала, что родители привели в дом мерго – духа мертворожденного ребенка или младенца, не успевшего дожить до первых зубов. Мерго водили хороводы по ночам в поле, напевая колыбельные, что слышали от матерей еще в утробе, пугая путников и просто сенокосцев, ночующих в полях.

– Это твоя сестренка, погляди-ка! – улыбнулась мать. Вспоминая эту нежную улыбку, полную золотого тепла материнской любви, Эйлит задавила все сомнения. Ну разве могла Ди быть неродной? Разве смотрела бы так ее суровая мать на чужого ребенка?

Она протянула тогда еще безымянную кроху (имя дают только после появления первого зуба) старшей дочери, и Эйлит попыталась уютно устроить ее на руке. На какой – правой или левой – держать младенца удобнее? Проснувшись, Ди жалобно захныкала. Эйлит снова посмотрела на мать, недоумевая, откуда в ней нежные чувства к этой странной штуке? Может быть, она чего-то не поняла?

Затем были годы ревности, и лишь после того, как Ди впервые в жизни назвала ее сестрой, Эйлит смогла осознать, как сильно они связаны. Истинная любовь не приходит сразу, ей нужно время, ведь только время может помочь ей укрепиться в твоем сердце.

Мог ли минейр знать все это? Конечно нет, поэтому он и задал тот глупый вопрос. Да, именно глупый, а не оскорбительный. Даже если Эйдин была не родной сестрой, что это меняло? Разве это делало незначительными все те чувства, что испытывала Эйлит? Нет, конечно, нет, но…

Наместник сказал, что у аматов не рождаются маги. Но ведь среди аматов не рождались и такие, как Эйлит, верно? Значит, то, что Ди оказалась магом, лишь подтверждало то, что она ее сестра. Они особенные, каждая в своем роде. Именно поэтому они сестры.

Эйдин – маг… Маг! А значит, она жива. Ей, должно быть, сейчас тридцать, уже зрелый возраст. Интересно, где она служит? Как выглядит? Может быть, она летун?

И как она удивится, когда Эйлит найдет ее! Боже, скорее бы этот момент наступил. Именно поэтому она обязана справиться. Она сделает все возможное, с наместником или нет.

Эйлит тряхнула головой и внезапно повеселела. Черт, а ведь все не так уж плохо, правда? Теперь ей точно есть за что бороться. И она своего не упустит.

Пританцовывая под песню ветра, она отправилась обратно, к причалу. Все складывалось куда лучше, чем она могла представить. В ее сердце поселилась надежда.

Аркелль с очаровательным названием «Средний палец» отправился в путь на рассвете. Корабль, как и все аркелли, представлял собой плоскодонное судно с единственной мачтой и прямым парусом. На носу и корме находились «чердаки», где хранились припасы и ночевали рыбаки, по бокам же торчали весла. Отличало его лишь кроваво-красное полотнище, а также грубо вырезанный кулак в качестве носовой фигуры, с торчащим в грубом жесте средним пальцем.